Забудь о косметике, только естественная красота.
На этом слове Лена выразительно взглянула на будущую свекровь: тональник, пудра, румяна, татуаж бровей, глаз, губ, наращённые ногти и выбеленные на кончиках волосы. Одежда скромностью тоже не особо отличалась.
— Буду брать пример с вас, конечно! — сказала Лена, мило улыбнувшись.
У женщины дернулся глаз.
— Конечно, девочка моя, — умильным тоном сказала она, притворившись, что не поняла колкости.
— Мы тоже купили свадебное платье, — сказала Мадина, явно спасая ситуацию, и разговор потек вокруг предстоящего торжества.
На Давида Лена смотрела просто, а он, Лена не могла понять почему, прожигал ее ненавидящим взглядом. Ее жених оказался таким же холеным, как и Давид и не вызывал никаких чувств, кроме скуки. Лена ему понравилась. Его глаза бегали по ее фигуре, лицу. Ей льстило то, что она ему нравится. С удовольствием принимала от него комплименты и представляла, что все эти приятные слова произносит другой человек бархатным, рокочущим басом. Они много танцевали, пытались строить диалог.
— Ты, говорят, на даче щас живешь? — спросил он.
— Да, — как зовут «жениха» она никак не могла вспомнить и надеялась, что его кто-нибудь позовет по имени.
— Там можно классную тусу устроить. Мадина сказала, что места хватает.
Тут в душе всколыхнулось жгучее раздражение.
— Она врет. Там никаких тус не будет, — непререкаемым тоном отрезала Лена. — У тебя классная борода.
Она сказала это, чтобы переменить тему разговора, и выслушала сто один способ ухода за бородой. Лена старалась не зевнуть. Сей чудесный монолог прервал вопрос:
— Лена, потанцуем?
Она подняла глаза на Давида. Он стоял с протянутой рукой.
— Нет, я занята, — отвернулась она, очаровательно улыбнувшись своему собеседнику, и поймала ответную улыбку.
С удовольствием заметила, как Давида перекосило от злости. Настроение поднялось. Приятно было поставить его в неловкую ситуацию. Смотреть, как он уходит к своей невесте.
Еще приятнее было раскланяться со всеми и, наконец, уйти.
Утром за завтраком дядя Мурат спросил:
— Ну, Лена, когда им присылать за тобой сватов?
— Никогда.
Он опешил.
— То есть? Как никогда? Этот парень — юрист, семья уважаемая. Я думал, тебе понравятся они. Лена мне надо знать, что ты пристроена, когда я помру.
Она обеспокоено на него посмотрела.
— Дядя Мурат, ты же еще молодой. С чего такие мысли? Все в порядке?
— Здоров я, здоров. Не хочу, чтобы ты одна осталась. Пообещай мне, что подумаешь о сватовстве до свадьбы этих идиотов.
Лена еще до знакомства знала, какой ответ даст, но решила, что с нее не убудет пару месяцев помолчать.
— Хорошо, я обещаю, но тебе не кажется, что мой женишок тоже из идиотов?
— Ну, тут нормальная жена нужна. Ума хорошей жены на двоих должно хватить. Ты все-таки подумай.
Лена глубоко вдохнула, пытаясь сохранить самообладание.
— Хорошо, дядя Мурат, — сказала она. — Я подумаю, но знай, мне он не нравится. Легкомысленный и привык жить у мамки под юбкой. Она бразды правления над сыном никому не отдаст. Да я и не хочу воспитывать мужа как маленькую лялю. А с такой свекровью даже святая не уживется. Дядя Мурат, ты же это тоже понимаешь.
По его виноватому взгляду Лена догадалась, что дядя об этом размышлял. Она вздохнула. Он мужчина, а мужики не понимают, что властная свекровь — для снохи смерть. Такое чувство, будто женские склоки не в их семье происходят, а на другой планете.
Лена скажет ему после свадьбы Мадины, что очень хорошо подумала, все взвесила и решила, что нет, не будет она ничьей женой пока. Да и время еще есть, еще успеет выйти замуж, если захочет.
Наталья
В селе праздник набирал обороты. Каждый год его устраивали с большим размахом. По очереди жители организовывали всеобщий пир, принимая ко двору народ. В этом году пир проходил в доме Салико. Люди несли под его гостеприимную крышу продукты. Некоторые женщины готовили у себя дома и приносили созревшие блюда в больших тарах, чтобы на всех хватило. Во дворе накрыли почетный стол для музыкантов. Салико распорядился все лучшее отправлять им.
Аслан, как главный поставщик баранины был сегодня в особом почете. С утра занимался приготовлением мяса на заднем дворе. Иногда в поле зрения мелькало милое личико Городской, как прозвали ее местные старожилы.
Ездила повидаться с женихом и стремительно вернулась. Он не понимал этих отношений. Не понимал этого жениха. Слишком все странно.
Аслан никогда бы в жизни не подумал, насколько ужасной может быть любовь к женщине. Настолько жгучей и бессильной может быть ревность, на которую он права не имеет.
Ни разу не промелькнул на ее лице намек на то, что есть надежда на ответное чувство. Она не может не знать, что безумно нравится ему. Летом он кричал о своем интересе на весь белый свет.
Он в который раз прошел мимо трудолюбивой Городской. Соседи веселятся, наблюдая за его мучениями. А он ничего не может с собой поделать: утро нарезает круги подле нее. Она взглянула на него лишь раз только тогда, когда во дворе позвучал окрик:
— Аслан!
Во двор впорхнула Наталья, женщина дивной красоты: высокая, стройная, жгучая брюнетка. В свое время не устоял перед ней. А теперь даже эстетического удовольствия не получил. Испытал лишь укол совести. Надо было разобраться с Натальей по-человечески.
Лена проводила ее заинтересованным взглядом. Как же не вовремя на горизонте появилась другая женщина. Аслан хотел умереть от досады.
— Наташа! — улыбнулся он и шагнул навстречу.
Она вместо приветствия повисла у него на шее.
— Аслан, каждый раз пугаюсь, когда вижу тебя в таком виде. Ты на лешего похож! Одичал мой Асланчик! Займусь тобой, когда в город приедешь, — Наталья небрежно тронула его волосы.
Аслан мягко отвел ее руки от своего лица, чувствуя, что Лена внимательно наблюдает за разворачивающейся в его жизни трагикомедией.
— Не ждал тебя, если честно.
В ответ она мило улыбнулась и осуждающе покачала головой.
— А я приехала. Документы на подпись привезла. На факультете все скучают по тебе.
Аслан усмехнулся:
— Я так погляжу, ты больше всех успела соскучиться.
Наталья проницательно на него посмотрела.
— Имею право… или уже нет? — сказала она тихо, оглянувшись по сторонам. — Поговорим без свидетелей?
Аслан чувствовал, насколько неуклюжей стала ситуация с Натальей. Вроде и не должен ей ничего, а груз на душе имеется. Начатые дела надо заканчивать иначе они повиснут мертвым грузом и будут отравлять жизнь. Или явятся нежданно в самый неподходящий момент.
— Пошли.
Он зашагал в сторону своего дома, ловя себя на мысли, что практически бегством спасается от любопытных глаз.
Он завел ее в гостиную и усадил за стол. Взял папку с документами. Не хотелось вчитываться, а надо.
— Аслан, — начала Наталья неприятный разговор. — Я ждала, что ты заедешь ко мне хоть раз…
Она замолчала, ловко ставя паузы для оправданий. Аслана позабавила манипуляция.
— Зря ждала. Я ведь еще летом написал, что все…
Наталья поджала губы и через несколько мгновений продолжила:
— Я достойна хотя бы объяснений.
Аслан тяжело вздохнул.
— Каких объяснений? Ты сама расставила приоритеты: мы только любовники. Ты очень хотела свободных отношений, я был очень не против.
— Я ошибалась. Аслан, мы могли бы попробовать пожить вместе эту зиму, когда ты в город вернешься. Возможно, мы…
— Нет.
Он снова стал читать текст, чувствуя, что Наталья начинает злиться. Аслан еще во дворе приготовился к тому, что будет скандал.
— Ты кого-то встретил, да? — лицо ее сделалось жестким. — Сельскую дурочку, которая с благоговением будет всю жизнь стирать тебе носки и трусы?
Брови Аслана поползли вверх. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула и добавил:
— А еще гладить рубашки. Я очень хочу, чтобы она гладила мне рубашки.
— Издеваешься, да?
Аслан пожал плечами.
— Ты только что сама была не против жить со мной, что, естественно, подразумевает некоторые… неудобства. Только не говори, что не собиралась делать всего этого.
— Женщина не полотерка, Аслан. Я на такую роль не соглашусь никогда.
— Именно поэтому я тебе и не предлагал. Но чтобы ты знала, я с тобой согласен. Женщина не полотерка. Не буду больше юлить и играть на твоих нервах. Да, встретил девушку. И если она станет моей женой, то… я буду с большим удовольствием носить рубашки, которые она мне погладит, есть то, что она приготовит, даже если невкусно, даже если подгорит еда. А что для тебя семья? Проживание на общей кровати? Семья — это совместный быт и совместные ценности. Я строю, она поддерживает.
Наталья так стремительно встала, что едва не опрокинула стул, подошла к двери.
— Я поняла тебя, Аслан. Жаль, что наши ценности не совпадают. Пойду, повидаюсь с твоими соседями.
Все они одинаковые. Кобели. Лена старалась удержать настроение на уровне. Но гостья, с которой ушел Аслан, как бельмо въелась в сетчатку глаз.
Одета в белое пальто, нарочито расстёгнутое, брюки со стрелками в них небрежно заправлена шелковая блузка нежного голубого цвета. Макияж неброский, но яркий. Женщине можно было дать и двадцать пять лет и тридцать. Казалась ровесницей Аслана, но благодаря косметике выглядела немного моложе. В руках она несла черную папку. Весело с ним щебетала.
Он имеет право, уговаривала себя. Он свободный, у него могут быть женщины. А ведь хотелось быть единственной на свете, ому Аслан дарит пламенные взгляды. Смешные желания.
Лена постаралась задавить разрастающуюся обиду. Углубиться в готовку. Никогда в жизни столько красного перца и чеснока не нарезала, как в этот день. Они с Софьей делили один стол — та чистила и резала лук и как-то странно на Лену поглядывала, словно собиралась о чем-то спросить, но не решалась. Встретившись в очередной раз с соседкой взглядом, Лена не выдержала:
— Спрашивай.
— Я не умею заводить разговоры издалека, — замялась Софья.
— Ну, тогда начни его напрямую, — Лена начала волноваться, не понимая, к чему идет их беседа.
— Меня Джамал попросил расспросить тебя о твоем женихе.
Лена догадалась сразу же, откуда растет интерес Джамала. Мстительно подумала, что расскажет сейчас о женихе в приукрашенных подробностях. Сама будто равнодушно пожала плечами.
— Жених обыкновенный: две руки, две ноги, — хотела добавить «без мозгов», но передумала, — Красавчик, в общем. Все мне завидуют.
— А почему ты о нем никогда не рассказываешь? Любовь — такое яркое чувство, что не умолчишь.
— Так я сейчас расскажу. Он очень хороший собеседник, — рассмеялась Лена, — Страсть как люблю его послушать.
— Надеюсь, вы это обо мне?
— Аслан, — всплеснула руками Софья. — Ты нас напугал! Мы о женихе Лены разговариваем.
Лена прожгла Софью взглядом, вот же сложно с наивными людьми затруднительные разговоры попадать. Хотя Софья перед Асланом себя нормально чувствует. Это ей, Лене, рядом с ним тяжело с мыслями собраться. Ненавистный какой! Бабник!
— Да? И что же? Интересно.
Лена поджала губы, всем видом показывая, что отвечать на его вопросы не будет.
— Умный, говорит, — неуверенно переврала Софья ее слова.
— Вот как. Так ты у нас умных любишь?
— Ага, тощих ботаников, — подтвердила Лена.
— У тебя хороший вкус. Может похудеть мне, как ты думаешь, Софья? — Аслан провел рукой по мощной груди, остановил ее у сердца и обратился к Лене. — Ты меня полюбишь тогда? Книги я и так читаю.
— Не-а, ростом не вышел. Придется подрубить тебя по самые колени.
— Н-да, на такие жертвы я неспособен, прости.
— Странные вы какие-то, — сказала Софья, посматривая на них.
— Да нет. Мы влюбленные. Вот Лена влюблена в ботаника, а я…
— А он в себя. Это ж невооруженным взглядом видно, — перебила его Лена.
— Что верно, то верно. Пойду я. Привет ботанику.
Лена поводила взглядом его широкую спину.
— Странный он какой-то сегодня, — задумчиво сказала Софья.
— По-моему, он всегда странный. Наградил же Бог соседом!
— Я думаю, что ты ему просто нравишься. Джамал не просто так о твоем женихе расспрашивал. Его наверняка Аслан подослал.
Непохож Аслан на влюбленного романтика. Какие цели он преследует ей понятно, и они далеки от нравственных. Лена в этом была уверена и еще раз убедилась в своих выводах, когда увидела его гостью и ее фривольное поведение по отношению к нему.
Аслан позволил ей повиснуть на себе. Лена отметила, что он сиял как начищенный медный пятак. Бабник! Его руки словно приклеились к талии гостьи. Она что-то щебетала ему на ухо, показывая на папку. А когда он невзначай посмотрел в сторону Лены и Софьи… Лена чуть палец себе не отрезала. Теперь она не сомневалась в том, что он тот еще махровый ловелас.
Сидеть молча не хотелось. Не те мысли приходили на перевозбужденный мозг. О природе, о погоде тоже не хотелось беседовать. Лене сейчас не хватало непосредственной и веселой Дзеры, которая вмиг развеяла бы напряженную обстановку. В последний раз, когда Лена ее видела, та стремглав заскочила в автобус, спасаясь от чересчур настойчивого ухажёра. Сейчас ее отсутствие было странным, ведь вся улица собралась в одном месте, приехали даже те, кто живет и работает в городе.
— А Дзера где? — спросила Лена у Софьи.
Та на нее удивленно посмотрела.
— Я думала, ты знаешь. Украли ее позавчера.
У Лены сердце зашлось от ужаса. Нет ничего страшнее, чем жить с нелюбимым человеком. Хотелось узнать, как это могло произойти, а из неразговорчивой Софьи информацию надо доставать клещами.
— Как?! Это тот парень украл, которого она маньяком называла?
Софья рассмеялась.
— Нет. Это… как тебе объяснить? Помнишь того туриста, что сюда приезжал?
Лена впала в ступор.
— Он же русский. Я бы еще поняла, если бы он местным русским был…
— Да, да, — вздохнула Софья. — Мы ездили к ним в тот же день. Я, Джамал, Салико и Аслан. Вот чем хочешь, поклянусь, но я уверена, что наша девчонка этого русского сделала удалым джигитом. Когда его родители приедут, семьи будут мириться.
Лена молча продолжила шинковать овощи. Дзера шустрая. Лена даже позавидовала ее буйному темпераменту. Сразу быка за рога.
Сзади послышались шаги.
— Наташа, познакомься. Софью мою ти заэшь, а это Лэна. Они составят тебе компанию, я занята пока, — к их столу бабушка Икиан привела гостью Аслана.
Лена на фоне этой женщины тут же почувствовала себя ужасно некрасивой и неряшливой.
— Приятно познакомиться, — слащаво улыбнулась женщина. Ее взгляд задержался на Лене. — Это, случайно, не та Лена, которая приготовила чудесное варенье? Я была от него в восторге. Аслан мне присылал несколько банок.
Лена улыбнулась, но промолчала.
— Да, — Софья взглянула на Лену. — Это она.
Решила вести себя вежливо, рассудив, что не имеет права плохо относиться к Наталье из-за какого-то чужого, противного, невыносимого мужика. В конце концов, гостья не виновата в ее глупой влюбленности. Но обида все-таки обожгла сердце.
— Присаживайтесь, — сказала Лена и протерла на всякий случай стул для гостьи, чтобы не испачкалась.
Бабушка Икиан ушла, оставив их.
— Спасибо, — просто сказала Наталья. — Как у вас тут вкусно пахнет! Я иногда понимаю, почему Аслан не хочет жить в городе. Но я бы так не смогла.
— Я тоже сомневалась, что смогу, — поддержала разговор Лена. — Но на днях чуть не умерла от суматохи и кучи ненужных дел, пока там была.
— Я тоже устаю от города, — сказала Софья. — Мне тут нравится.
— Какие мы разные! А мне даже в городе тесно. Мы во взглядах на жизнь с Асланом немного не совпадаем. Он сумасбродный. Я надеюсь, ему эти поля и леса надоедят, и он вернется в цивилизацию. Тем белее есть ради кого.
Она недвусмысленно улыбнулась. Лена старалась легко и дежурно улыбаться ей в ответ. Софья перевела разговор в другое русло, но Лена их уже не слушала. Вертелись на языке вопросы, но она решила их не задавать. Уж слишком они были бестактными. Софья сделала Наталье чай. Вскоре гостья ушла искать Аслана, а Лена запретила себе ревновать и взялась остервенело нарезать весь Софьин лук, обливаясь при этом слезами.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Скоморох Фатя