Елена Кучеренко
Недавно я познакомилась с одним молодым священником, отцом N – большим, веселым, разговорчивым, простым сельским батюшкой. Меня попросили подвезти его из пункта А в пункт Б – скажем так.
Сели в машину, куда он еле поместился, я что-то спросила, он что-то ответил... Я слышу – говор характерный.
– Вы откуда? – спрашиваю.
– А что, слышно? Эх... Вот и жена мне говорит, что слышно...
Отец N c Донбасса. А служит он сейчас в Калужской области. Пока я его везла, рассказал мне немного о том, как здесь оказался, как пришел когда-то к вере, о помощи Божией в его жизни. А еще о том, как его женил иеродиакон Илиодор из Оптиной пустыни.
«Я за твоей могилой ухаживаю даже до крови»
Вы знаете... Мне кажется, есть люди, которые никогда не умирают. Понятно, что у Бога все живы. Но эти как будто не умирают даже здесь, на земле. Их отпели, похоронили, вон и крест. А они все равно здесь. Отец Илиодор – такой!
На могиле его в Оптиной коробка пластмассовая стоит. Там – конфеты. Кто-то привозит – кладет. А другие берут. Как при жизни он всех угощал, так и сейчас... Тоже при жизни. Только другой.
А однажды Маша моя в этой коробке обнаружила просфорку. Она так их любит – оптинские, самые вкусные. И вот такой подарок. А я увидела там манго. Так хотелось мне манго в тот день, но брать не стала, постеснялась. Отец Илиодор посмотрел на меня с укором со своей фотографии: «Я тебе – манго, а ты не берешь...» Но я все равно оставила. Кому-то нужнее...
С ним и говорят так, как будто он не в могилке лежит, а рядом на лавочке сидит. Приходят: «Отец Илиодор, ну что ж такое, елки палки!..» А он с фотографии смотрит: «Ну да, елки-палки...»
Я сама заметила. Если у икон стою, Богу и святым молюсь, мысли стараюсь прилично выражать. Иногда чуть ли не церковнославянские слова подбираю. А с отцом Илиодором как-то по-нашему, по-простому: «Отец, помоги, трешак полный... Ну, ты понимаешь». Он понимает. Смотрит с портрета: «Да, мать, трешак. А потому что дура!» – «Да знаю я!» И как-то всё решается.
Однажды забавно было... Пришла я на могилку, а там девушка ухаживает за цветами, которые отцу Илиодору приносят. Она всегда там убирает. Укололась, на пальце кровь выступила. Она: «Отец, ты Там, если что, за меня замолви словечко. Я за твоей могилой ухаживаю ДАЖЕ ДО КРОВИ!» И палец ему показывает. Он – с фото: «Да вижу я, вижу. Чтó ты мне тут тычешь?»
И чувство у меня такое: куда ни пойду, отца Илиодора встречаю. Он и раньше был везде со всеми. И сейчас так же. В начале осени была я в одном храме на службе. А там – дьякон. Красивый такой дьякон. Армянин. И сам шикарный, и акцент. Я себя даже поймала на мысли, что не молюсь, а слушаю, чтó он там выговаривает. Как на концерте.
Мне потом рассказали, что приехал он как-то в Оптину. Хотя нецерковный был. Встретил отца Илиодора, а тот: «Пойдешь учиться, будешь дьяконом». Армянин и послушался. И слава Богу... А для меня этот рассказ как будто встреча.
Или вот еще. Пошли мы как-то с моей тетей на экскурсию в Сретенский монастырь. Казалось бы, где Сретенский, а где Оптина? Только экскурсоводом был у нас молодой... отец Илиодор.
Мне интересно стало – кто такой, почему такое имя. А оказывается, оптинский отец Илиодор с его семьей дружил. И очень они его любили. Вот в память о нем, в том числе, и это имя.
А я незадолго до того как раз из Оптиной приехала. И у меня в сумке были конфеты, которые Маша из коробки той таскает. Я ему одну презентовала:
– Отец Илиодор, это вам от отца Илиодора...
Тоже встреча...
«Абракадабра – вся эта литургика»
А вот теперь история отца N. И еще одна моя встреча с отцом Илиодором.
Отец N родился и вырос на Донбассе и вел обычную «атеистическую» жизнь обычного парня. Закончил школу, собрался в институт.
– Но у меня такое состояние души было... Что куда-то не туда я иду...
(Правда, он говорит не «что», а «шо». Но от этого всё звучит только красивее.)
– И тут мою сестру приглашают на православную молодежку, – продолжал отец N. – А она тащит с собой и меня. Я прихожу, ведет у нас там это всё дело отец Герман. Игумен. «Ну, игумен и игумен», – думаю. Хотя живого игумена я в первый раз в жизни видел.
Справедливости ради, отец N не то что игумена – ни одного священника и монаха в то время еще не видел.
– Я же неверующим был. Для меня все эти слова – как из неизвестного языка... Отец Герман говорит, что преподает в училище. Я, такой: «Ничего себе. У этих попов еще училища есть! Ну ладно. Преподавай, преподавай». Через неделю сестру опять зовут, она опять меня тащит. Слово за слово, отец Герман говорит, что преподает литургику. Я: «Тоже мне, наука, абракадабра какая-то! Ладно, преподавай свою литургику...» Потом отец Герман третий раз зовет сестру и меня... «Это училище у нас в городе находится», – говорит. Тут я: «Опа…» И дома уже: «Мама, а пойдем посмотрим». Приезжаем в училище, а там отец Владимир сидит – благочинный. Мы с мамой: «Батюшка, вы кого-то ждете?» – «А я вас жду». Мы заходим, общаемся. Мама у меня тараторка, как я. Только я тогда молчал. Разговаривала она с ним целый час, наверное. Выходим: «Мам, а я хочу сюда поступать». – «А я не против». До этого я как раз копии документов в вузы подал. Мне звонят: «Вы прошли! Везите документы». – «Не, я в училище пойду». Недели три еще названивали: «Вы не передумали? Вы у нас на бюджете». Не передумал. Душа легла – и всё. Появилась жажда знаний. Мне захотелось узнать, что такое храм. Зачем в него ходить. Кто такой Бог? Что такое литургика эта непонятная. И пошел учиться. Первый год отучился, у нас началась война. Я хотел пойти, меня батюшки не пустили: «Нельзя тебе на войну!» Вот так, если коротко, начался мой церковный путь.
«Когда-нибудь я к вам приеду»
Отец N, а тогда просто N, благополучно отучился год. С первого курса его сразу перевели на третий. Еще немного, и конец учебе. И надо было решать, что делать дальше.
– Мне говорят: «Молись Богу, Господь управит». А я скептик тогда был, хотя и учился в таком месте. «Но, – думаю, – ладно, помолюсь». И молился. А у меня есть подруга, которая уехала в Ростовскую область и там осталась. Я решил смотаться к ней в гости. Приехал... И там ко мне подходит благочинный, отец Василий: «Так и так... Я еду в Калугу… поехали с нами. В семинарию». Я, конечно, предложению отца Василия поудивлялся, но решил, что мои знакомые ему обо мне сказали. Подумал: «В семинарию! Классно!» Сначала, правда, всех знакомых батюшек обошел, и мне все сказали: «Это воля Божия!» Мама тоже согласилась. Хотя сперва не хотела меня отпускать: «Калуга – это же так далеко».
Приезжаю в семинарию, и владыка Климент берет меня на второй курс. А я помню, еще когда в училище учился, у нас там в пономарке на двери висела молитва Оптинских старцев. Как-то в Великий пост (война уже в разгаре) я смотрю на старцев и говорю: «Когда-нибудь я к вам приеду». Такое желание большое было Оптину увидеть, почувствовать этот дух. И вдруг попадаю в Калугу… Кстати, я родился двадцать пятого октября, на память Калужской иконы Божией Матери...
Владыка Климент меня иподьяконом к себе взял. Я раньше жаловался: «Господи, все ездят, а я нигде дальше Луганска, Донецка не был...» А тут меня отрывают от родителей, и я с владыкой езжу по области, в Москве на конференции были. Мне понравилось...
«Надо жену не посрамить»
Шло время. Будущий отец N учился в семинарии, заканчивал уже пятый курс. Когда-то его духовник, почивший уже ныне, ему сказал:
– Учись до пятого курса. Там Господь всё управит.
И вот осталось три месяца. Дальше – защита диплома:
– А мне волосы на голове хочется рвать: а что дальше делать-то? Учиться и монашество? Или жениться? Владыка Климент предлагал монашество. А я: «Ой, это ж тяжело. Это подвиг, это искушения...» И жениться не хотел. Потому что жену содержи, корми, одевай, детей тоже… Больше всего переживал из-за денег: надо же жену не посрамить. Чтобы ей было не стыдно рядом с мужем. Ты уже не о себе думаешь, о ней. Надо ей время уделять. А если она беременная – это одни гормоны... Моя жена сейчас (забегу вперед) иногда плачет: «Ты прости меня, у меня гормоны...» В общем, тогда я думал, что уж лучше монахом. Учиться хотел, мне это нравилось... Я прямо полюбил все науки. Правда, раньше к физике-математике склонность была, а в семинарии всё гуманитарное. Но древнегреческий и латынь мне заменили математику…
N очень переживал и метался. Я, думаю, у многих семинаристов так. Он пожаловался на свои внутренние муки сокурснику, и тот посоветовал:
– Ты съезди в Оптину к отцу Илиодору.
– А как раз были рождественские каникулы, – вспоминал отец N. – Я домой поехал. Тоже к батюшкам с вопросом: «Что делать?» Они все: «Тебе надо к старцу». А где мне старца искать? Я восемь лет проучился, нигде старца не видел. Есть где-то отец Илий. Но к нему не подойдешь, он всегда оккупирован людьми. И вообще я к этому относился довольно скептически. Но мне отцы сказали: «Помолись, причастись, Господь всё управит». Помолился... Решил во что бы то ни стало разыскать отца Илиодора... Вернулся с каникул, и тут мне звонит митрополит Луганский Пантелеимон. Я еще когда в училище учился, его знал. Теперь в Москве было какое-то торжество, а после него он ехал в Оптину: «Зову тебя иподьяконствовать. Больше никого нет». В Оптину... Ну, дела... Но я же у владыки Климента был. Просто так не уедешь. Подхожу к нему: «Так и так, просят помочь». – «Поезжай». Только как мне в эту Оптину попасть? Никогда там не был. Ни связей, ни знакомых…
«У меня жена есть для тебя!»
Но будущего отца N уже явно Кто-то вел. В этот самый момент к нему подошли два иподьякона владыки Никиты, тогда – епископа Людиновского и Козельского. Сейчас он в Красноярске.
– Эти ребята учились на год младше меня. «Слушай, мы едем в Козельск, поехали с нами». – «Поехали». Приезжаем в Козельск. Они – по своим делам, а я стою на перекресточке, где светофор и «Дикси», думаю: «Дальше куда? В какую сторону Оптина?» Тут один из них меня догоняет: «Сейчас автобус будет оптинский, поехали !» Садимся, приезжаем в Оптину.
Я стою и про себя, такой: «Так, приехал. Уже темно. Где мне ночевать?» Представляете, ехал и даже не думал, что надо будет там ночевать... Пацан зеленый... А этот иподьякон говорит: «Я тут трудником часто послушаюсь, в священнической гостинице ночую. Давай, я возьму благословение, ты со мной останешься». Вот так всё и было: мысль – ответ, мысль – ответ.
Расположились, переночевали. Утром N разыскал митрополита Луганского Пантелеимона, которому обещал помочь. Началась служба...
– Стою в алтаре и думаю: «И где же мне этого отца Илиодора искать?» Тут ко мне подходит один насельник, подмигивает: «А ты кто?» – «А я такой-то, семинарист». – «Ну хорошо, хорошо». Наверное, это и есть отец Илиодор – ёкнуло у меня... Служба закончилась, я с владыкой Пантелеимоном всё, что надо, сделал, облачение отнес... Мы с ним помолились, он меня поисповедовал. И разошлись. Я умылся, расслабился... И тут мне звонит Славик, мой знакомый, сейчас уже отец Вячеслав. Он тоже там был: «Тебя отец Илиодор срочно хочет видеть! Беги в такой-то храм!» Я прибегаю, седьмой кондак акафиста поют... Отец Илиодор мне священническое Евангелие дал читать. А я никогда в жизни священническое Евангелие не читал. Он послушал-послушал: «Ну, мы тебя научим». Стоим... Он вдруг: «У меня для тебя есть жена. Сейчас поедем знакомиться!» Понимаете, с того момента, как я вышел от владыки Климента, я вслух ни одного вопроса никому не задал. Ничего ни у кого не попросил. И вот – жена есть для меня, «поедем знакомиться…»
«Наутро рассосется»
Приехали они в Козельск к одной матушке. А у той гости – дочь, внучка...
– Смотрю – какая-то девочка ходит туда-сюда. И говорит протяжно так… «прааатяяжнааа…» Москвичка понтовая. «Эх, – думаю, – глупенькая. Но хоть красивенькая». (Потом-то у нее красный диплом был…) Посидели, пообщались. С ней ни словом не перекинулись. Меня отец Илиодор спрашивает: «Ну, вот тебе, пожалуйста... Не нравится? Всё, даем заднюю, уезжаем» – «Батюшка!!! Я же к Вам приехал посоветоваться – монашество мне принимать или жениться?!» Он смеется: «А я на тебя смотрю, и у меня мысль в голову: надо с К. знакомить...» Дальше мы служим соборование в одном храме, и отец Илиодор: «Всё, не надо тянуть. Оглашай свои намерения».
Я делаю предложение. Это мы меньше суток знакомы... Он: «А что тянуть, чего ждать? Надо свадьбу играть!» Мама моей невесты: «Вы что?! Какая свадьба?! Мы просто в гости приехали!» Я своей маме звоню: «Мама, готовься, у нас свадьба». – «Какая свадьба, ты что – прикалываешься?» Звонят папе моей невесты, он тоже батюшка: «Твоя дочка замуж выходит!» А поздно уже было, он сонный: «Ложитесь спать. Наутро рассосется…»
Не рассосалось. Через две недели сыграли свадьбу. Отец Илиодор приехал, побыл немножко, доброе слово молодоженам сказал. И все разъехались.
Она поехала учиться, и я поехал.
А после учебы еще лето отрабатывать. В августе мне отдали диплом. Приехал в Козельск. Два месяца пономарил, и владыка Никита меня рукоположил...
И вроде так гладко всё вышло. Но когда N только сделал предложение, он думал: «А как об этом владыке Клименту сказать?» С его благословения должно же быть. За его подписью.
– Представьте, – это я отцу Илиодору, – я ему говорю: «Владыка, я ее вчера увидел, благословите жениться...» Глупость какая-то.
А отец Илиодор:
– Ничего, всё нормально будет. Скажи вот это, вот это и вот это...
Я захожу, и владыка прямо сходу: «Благословляю! Женитесь!» Я еще сказать ничего не успел. Минуту поговорил со мной: «Всё хорошо будет... всё хорошо». Не спросил, сколько мы знакомы, кто это вообще...
Теперь вот третьего ребенка ждем.
Сначала жена забеременеть не могла, так отец Илиодор успокаивал: «Всё нормально будет». И спрашивал каждый раз: «Ну что? Когда я дедушкой буду?" И сын родился.
Вот такая история у меня. Не веря, поверил. Сказали – иди, я пошел. И вот как всё управилось, слава Богу.
«Я знаю, кто это был»
Отец N рассказал мне это на одном дыхании. Я ни разу не перебила, не задала ни одного вопроса. Слушала и боялась шевельнуться. Мы с ним даже проехали нужный поворот.
Прибыли на место, он собрался было выходить, но вспомнил:
– Ой, у моей жены была история. Она с отцом Илиодором много общалась, когда сюда приезжала. А училась в Посаде. И так всегда: учеба–монастырь, учеба–монастырь... Как-то идет по Лавре и думает: «Вот бы батюшку увидеть». Соскучилась... Смотрит – монах. Издали на отца Илиодора похож. Он – к ней. И правда отец Илиодор. Как услышал...
Да с ним столько историй! Спал он мало... Служба идет. Шестопсалмие. Грохот... Отец Венедикт: «Что такое?» – «Да это мантия отца Илиодора упала». – «А что так громко?» –«А он в ней был». Заснул... А я носил ее. Она тяжелая, там карманы, сумки. И жилетка у него – бронежилетище...
Про мальчика, который родителей в монастыре потерял, история.
Подходит отец Илиодор: «Ты что грустишь? Нá конфетку». – «Не хочу конфетку!» – «А что ты хочешь?» Тот плачет, плачет: «Огурец соленый!» Отец Илиодор: вжих-вжих, и с огурцом к нему... Утешение.
И всегда говорил, что священник о любви должен рассказывать, о Христе. Не смуту наводить, а о добром... Его все знали. Таксист меня как-то вез в Оптину: «Какой-то монах там был, – говорит. – Такой хороший. Я его подвозил. Он мне денег дал, мешок картошки дал. А нам с бабкой трудно тогда было очень, есть нечего. И он прямо нас спас...»
Я знаю, кто это был... Отец Илиодор.