Акт 3 «Экзамен на человечность»
Акт 3. Сцена 1 «Костя»
— Костя... Костя! Это я, Саша... Пришёл извиниться за то, что сделал... Знаю, наверное, никогда меня не простишь, но... Просто пойми, я... Я абсолютно никто! Никто и ничего я сделать не могу! Мне нужна помощь, чтобы победить ЕГО. Без тебя... без тебя я не справлюсь... Не знаю, как загладить вину, но... Эх... В общем, если что, пиши...
Я прислонился к входной двери квартиры Кости. Чувствовал себя некомфортно и безысходно. Какова вообще вероятность, что после всего он меня простит? Шансы, кажется, стремятся к нулю. Когда я прервал речь, чтобы перевести дух, вдруг понял — дверь не заперта.
— Кость... У тебя тут открыто... Я зайду?
В ответ — тишина. Сначала я не придал этому значения. Может, он просто не хочет со мной говорить. Но потом в голову полезли тревожные мысли. А вдруг он не пришёл в школу, потому что ОН до него добрался? Тогда ему срочно нужна помощь, как когда-то мне.
— Костя! Костя!!! Ты живой?!
Тишина. Теперь она давила, как удавка. Я долго колебался, но потом решился.
— Костя!!! Я захожу...
В квартире воняло перегаром и чем-то ещё — спиртом, что ли? В углу валялась пустая бутылка — источник этого смрада. Я замер, прислушиваясь. И тут услышал... Звук. Тихий, медленный, протяжный плач. Он доносился из той самой комнаты, где меня настигли Костя и Юля. Сердце ёкнуло. Я рванул туда и оказался в комнате. Костя сидел на диване, убитый в хлам. Красные глаза, растрёпанные волосы, пустой взгляд.
— Неужели напился? — подумал я.
Но потом увидел, куда он смотрит. Большой шкаф со стеклянными дверцами отражал всю комнату. И на этом отражении... на диване сидел не Костя. А кто-то другой. Тот, чей силуэт я видел здесь день назад, когда убегал. ОН был похож на Костю, но ниже и уродливее. Невероятно уродливый, с тёмной кожей, которая обвисала, будто резина, образуя дряблый живот. Ни толстый, ни худой — нечто среднее, отчего казался ещё страшнее. На голове — один огромный глаз, а из заострённой макушки торчал рог, как у носорога. Это ОН плакал, прижавшись к дивану и обхватив ноги руками. Вдруг он заметил меня и поднял голову. Во рту торчали редкие кривые зубы. ОН не выглядел угрожающе — скорее жалко. Но дрожь всё равно пробежала по спине. Когда наши взгляды встретились, ОН закрыл лицо руками, и я увидел его пальцы — кривые, неестественно болтающиеся.
— С-саша... — всхлипнул ОН, но голос звучал чужим — приглушённым и писклявым, будто это говорил сам Костя.
Я оглядел Костю, затем тварь в стекле. И меня осенило. Это ОНО! Только другое! Не такое ОНО, которое гнались за мной в парке! Значит, ИХ двое?.. Нет, трое — если считать ту лису у Юли. А может, их больше? Не хочу это знать! С этим нужно кончать. Хватит бегать! Нужно бить! Прямо сейчас! Я сделал шаг к шкафу, намереваясь разбить стекло. Но тут меня схватил полупьяный Костя.
— Стой! Ты что делаешь! Остановись, сука!
— Ты что, не видишь, что у тебя там?!
— Не трошь!
— Отвали!
Я дёрнулся, вырвался и оказался у стекла. ОН заметил меня. Огромный глаз уставился прямо в меня. А потом ОН жутко заорал. Пронзительный, противный визг ударил по ушам. Я замахнулся, чтобы разбить стекло, но в спину впился резкий укол боли.
Это был Костя.
Я скрючился, рухнул на пол. Костя навис надо мной. В его глазах — пьяная ярость. Я попытался встать, но он не дал. Мы схватились, катаясь по полу, нанося друг другу удары. Несмотря на силу, Костя был вялым из-за алкоголя — это дало мне шанс. Я оттолкнул его — прямо в шкаф. Он ударился о стекло. Раздался треск. Стекло шкафа посыпалось. ОН исчез. Костя рухнул без сознания.
Акт 3. Сцена 2 «Признание»
— Ай блять! Больно сука...
— Тихо... Не верти башкой...
— Чё ты припёрся!?
— Всё... Вроде нормально держится...
Я перевязал рану на голове Кости. Но на его вопрос не ответил. Было очень стыдно. Но я понимал, что скажу либо сейчас, либо не скажу вообще. Итак, глубокий вдох и...
— Я... Кость я извинится хотел. За всё то что сделал. За Юлю. За маму твою... Я понимаю, что, наверное…
— А что мама?
— Да я... Нагрубил ей. Очень сильно...
— Как ты умудрился так?
— Я ей... Я ей про отца твоего сказал...
— Твою то…Саш ну что за пиз...
— Кость я знаю, что поступил как мудак! Но я хочу всё исправить...
— О блять! Герой!
— Ну Кость. Я правда хочу всё исправить! Но пойми... Я не справлюсь без тебя. Нам нужно ЕГО победить. Нам нужно узнать, что ОН от нас хочет!
— Погоди... Мне стрельнуть сигу надо...
— На. Держи... - я протянул Косте пачку сигарет.
— Опана! А я смотрю ты у нас смелеть стал... Тебе как их продали?
— Не знаю... Как-то само...
— А ты где их брал?
— Около парка там есть...
— А всё понял! Там продавец наш человек…
Наступила не ловкая тишина, в которой я вместе с Костей закурил, сам того не осознавая.
— Кость. Ещё раз прости. Но пойми. Один я не справлюсь. Ты мне нужен...
— Ох... Бог тебя простит!
— Понял тебя... Прости пожалуйста за всё, что сделал, ещё раз. Прости и прощай...
— Стоять! Хрен тебе и не «прощай»! Никуда ты не уйдёшь, пока не разберёмся со всей происходящей хернёй! Понятно!
— Рад что ты со мной, Кость...
— Ой всё! Давай без нежностей... Лучше скажи, что ты там увидел... В шкафу...
Прошло несколько часов. Костя полностью пришёл в себя после алкоголя. За это время я прибрался в комнате, убрал стекло и привёл квартиру своего товарища в надлежащий вид. Алкоголь совсем выветрился из организма Превосходова, а сознание пришло в норму (судя по тому, что количество мата в его речи сильно уменьшилось). Я ему рассказал про всё. Про школу. Про Юлю. Про того, кого я увидел в отражении.
Затем он стал рассказывать уже про себя. Он сказал, что у него и правда погиб отец. Был военным лётчиком и погиб при исполнении своего служебного долга. С тех пор Ксения Владимировна (мама Кости) стала такой как сейчас. Было очень стыдно и трудно слушать как Костя рассказывал про всё это.
— Ну вот как-то так...
— Костя... Мне очень стыдно... Я правда не хотел...
— Да ладно уже... Что было то было... Нужно дальше двигаться... Что делать будем?
Хороший вопрос. С одной стороны, мы можем продолжить готовить ритуал, который изначально запланировали. Но с другой стороны, я теперь очень сильно сомневаюсь в его действии. Как оказалось, ОН теперь не один. ИХ как минимум трое. А что если мы с помощью ритуала призовём не одного, а сразу троих? Тогда наших стредств защиты может просто не хватить! Что же делать?
— Даже если мы попробуем провести ритуал, я уверен, что нам теперь ключи точно не дадут...
— Ну тебе уж точно не дадут. А мне...
— Верно подметил, Костя...
Но с другой стороны, какой у нас есть выбор? Только ритуал может нам помочь. Только так мы сможем узнать намерения этой троицы.
— У меня как раз сейчас мама домой придёт...
— Ага! И увидит разбитое зеркало! Зашибись!
— Что ж делать то...
Оба мы понимали, что без помощи Ксении Владимировны ритуал не провести. Её класс идеально подходил для ритуала. Просторное помещение, окна, которые можно занавесить и в случае чего открыть для нашей защиты (так как ОНИ, судя по всему, боятся света). Но мне было ужасно стыдно после того случая в классе. Даже если Костя будет просить взять ключи от класса всё равно я буду чувствовать себя причастным.
— Кость... Прости я не могу...
— Что не можешь?
— Я не хочу обманывать...
— Так не ты за ключами пойдёшь...
— Ну всё равно...
Я мялся. С одной стороны, ключи нужны, но получать их таким образом. Ещё и учитывая то, что произошло не давно я просто не мог. Совесть не позволяет. Побродив по квартире Кости в в поисках хотя бы какого-нибудь компромисса я наконец понял что нужно делать. В голову пришла мысль и внутри меня будто бы что-то щёлкнуло. Нужно действовать. И действовать быстрее ведь мама Кости скоро придёт домой...
Акт 3. Сцена 3 «Извинение»
— Кость! А это куда убрать?
— Откуда ты это вообще достал? В мусор...
— Ладно...
Очередная стопка каких-то исписанных бумажек отправилась в мусорный пакет. В нём уже лежало огромное количество всякого ненужного старого (как выражается Костя) барахла. Старая квартира Превосходовых представляла собой целый музей вещей советских времён. И сейчас мы вдвоём занимаемся активной декоммунизацией жилища моего товарища. В результате разговора я узнал, что Ксения Владимировна давно хотела избавиться от всех этих ненужных предметов, которые только и делают, что занимают место в и без того маленькой квартире, но всё никак не доходили руки. Поэтому, чтобы загладить вину перед ней, мы решили устроить капитальную уборку сами!
Работа поначалу шла довольно медленно. Пыль на старых вещах взмыла в воздух, когда мы стали убираться. Дышать было довольно тяжело. Но вскоре мы привыкли, и дело пошло куда быстрее. Также, пока мы убирались, я написал своим родителям, чтобы скинули мне денег, так как давно они мне их не присылали. Получив их, я практически сразу перевёл их Косте, чтобы возместить ущерб за разбитое в шкафу стекло. Думаю, денег моих родителей точно хватит для замены одного зеркала. Закончив с уборкой, я глянул на время и понял, что у нас с Костей есть ещё немного времени. Что же сделать ещё?
— Кость… Ты готовить умеешь?
— Ну так… Гречку там, пельмени…
— Понятно всё… Нужно сообразить какой-то ужин… Что твоя мама любит?
— Ох… По праздникам… Не знаю…
— Понятно…
Поняв, что нужной информации от Кости я не добьюсь, я, схватившись за телефон, заказал большое количество готовых блюд. Их должны будут привезти как раз к приходу Ксении Владимировны. В мою интернет-корзину полетело всё подряд, начиная с салатов и заканчивая супами. Я потратил практически все деньги, и тут меня вдруг осенило! Цветы! Это же универсальный подарок! Поэтому, отказавшись от идеи покупать ещё и роллы в качестве блюда, я помчался в ближайший цветочный магазин и приобрёл несколько пышных белых роз. Вернувшись домой, я увидел, как Костя уже готовил чуть ли не праздничный стол в центре комнаты.
— Когда там уже курьер придёт?
— Не знаю… Пишут, что ещё полчаса нужно подождать…
Я не замечал, как быстро течёт время, когда занят каким-то очень важным делом. Казалось, что мы буквально только что сели убираться, а уже практически всё готово. Буду надеяться, что такое извинение Ксения Владимировна примет, и мы получим заветные ключи…
***
Долгожданный стук в дверь. Мы оба встрепенулись, и, открыв дверь, увидели Ксению Владимировну. Она, мягко говоря, опешила при виде меня с цветами в руках. Я протянул ей цветы, а дальше всё пошло как-то само. Мы переместились из прихожей за стол, уставленный различными вкусностями. Я извинился за всё то, что сделал, а Костя, в свою очередь, пообещал начать нормально учиться. На это наш учитель сказал, что он обещает это уже не первый раз, однако теперь же Превосходов заявил, что теперь уж точно изменит своё отношение к учёбе. Сын поклялся перед матерью, что помимо этого прекратит хулиганство и навсегда порвёт все связи с братвой. Передо мной окончательно раскололся его образ страшного бугая, который кошмарит всю школу. Сейчас он больше напоминал понимающего и заботливого сына. А Ксения Владимировна вместо строгой, замученной учительницы напоминала заботливую и беспокоящуюся мать, которая просто очень сильно устала горевать по своему ушедшему из жизни мужу.
В маленькой, но чистой квартире наконец возродилась семейная любовь. Серый и тусклый город словно откинулся назад, на территорию за квартирой, а в ней разгорелся костёр. Костёр надежды, любви и поддержки. Я смотрел на всё это и искренне улыбался, радовался за Костю. Хотелось и мне так же, как и он, посмеяться, по рассказывать истории вместе с родителями, но тут я в эту же секунду вспоминал, что они очень далеко. Слишком далеко от меня...
У нас всё получилось. Ксения Владимировна осталась довольной и счастливой. И в качестве «приза» мы получили разрешение взять аудиторию и сами ключи. Теперь дорога к проведению ритуала открыта полностью. Отступать назад нельзя. Вперёд!
Акт 3. Сцена 4 «Ритуал»
Прошёл день. За это время я успел заново собрать всё необходимое для ритуала и упаковать это в свой рюкзак. Костя, в свою очередь, занялся временем, в которое мы сможем провести ритуал. Все организационные вопросы решены. Технические тоже. Осталась самая тревожная часть — само проведение ритуала. Может быть, у нас вообще ничего не получится? Я не был уверен до конца, так как провожу что-то подобное впервые. Я много читал, я много чего знаю в теории, но, чтобы применять это на практике... Такого никогда не было.
Перепроверив всё ещё раз, я накинул рюкзак на плечо и отправился в школу. На уроки я не пошёл — было вообще не до них. Все педагоги даже представить себе не могут, что мы собираемся провернуть. Это не то что интереснее географии, математики или истории — это важнее всей этой чёртовой школы! С этими мыслями я вырвался из своей квартиры и рванул к школе. Если потороплюсь, то успею ко времени, на которое договорились с Костей. Тяжесть рюкзака совсем не ощущалась. Я был лёгким, порхал как птичка между лестничными пролётами и дорожками парка. Дыхание, несмотря на это, было спокойным и не сбивалось.
Подойдя к школе, я ловко прошёл внутрь, лавируя между потоком учеников и учениц, стремящихся к выходу. Не попадаясь на глаза педагогам, я пробрался в кабинет Ксении Владимировны, где меня уже ждал Костя. Жестом он показывал мне, что времени у нас мало и нужно торопиться. Зайдя в класс, я за секунду оценил его. Буквально как робот просканировал и понял, что нужно делать. Парты убрать по углам, портреты снять, а окна занавесить. Нужно, чтобы в классе было темно и очень много места. Отдав все нужные команды Косте, он начал быстро их выполнять. Я в свою очередь начал действовать.
Начертив мелом круг, я поставил в его центр два зеркала, а по краям круга принялся расставлять свечи. После я повторил с помощью своей записной тетради основные молитвы и окончательно уложил их в своей голове. Закончив с этим делом, я принялся распределять наше «оружие»: каждому по фонарику, связке чеснока, небольшой бутылке святой воды и, конечно, по браслету из красных ленточек. Наконец, закончив со всеми приготовлениями, я сел на один из стульев в кабинете и невольно запрокинул голову — и увидел, что в кабинете стоит датчик противопожарной безопасности. Я тут же понял: если зажечь свечи, система может счесть это за пожар и включиться.
— Кость… А тут это…
— Противопожарка? Ты что, думаешь, она и вправду работает?
— Разве не должна?
— Поверь мне… Здесь не работает ничего. Даже то, что не может не работать…
— Ну, в таком случае опасаться нам не за что… Ты готов?
— Давай уж шустрее. Колдуй давай!
— Фух… Сейчас делай то, что я скажу… Встань в круг, возьми зеркало и капни на него каплю своей крови.
— Чего? А чем мне…
— Держи…
Я протянул Косте кусочек стекла, который отвалился от стекла его шкафа. Я подумал, что если и ОНИ связаны со стёклами, то это должно возыметь какой-то эффект.
— Ё-моё… Ты мне резаться предлагаешь?
— Костя, ну я же не просто так! Мы должны привлечь ИХ внимание как-то! Это один из вариантов, который должен сработать.
— Должен! Должен сработать?! То есть ты не уверен?
— Нет, конечно! Скажи мне, тебе сколько раз за жизнь приходилось экзорцизмом заниматься?!
— Ладно, ладно, не кипишуй! У нас мало времени…
Дальше Костя послушно слушал мои команды. Мы сели друг напротив друга, соприкасаясь спинами. Затем я зажёг свечи, выключил весь свет. После мы обогрели зеркала своей кровью и стали смотреть в них. Я видел, как капля моей крови текла по моему отражению. Поначалу ничего не происходило, но тут резко и неожиданно все свечи погасли. Будто бы их затушил сильный ветер, который просто не мог никак появиться здесь, в классе. Оставшись в абсолютно полной темноте, я понял: вот теперь мне по-настоящему страшно. Тексты всех молитв тут же вылетели из головы. Отсюда не убежишь. Мы сами полезли этому зверю в пасть, сами спровоцировали его, но сейчас я защищён. Я готов встретиться с НИМ или НИМИ! Я готов драться!!!
Акт 3. Сцена 5 «Крыша»
Я закрыл глаза ровно на секунду, а открыв их, оказался уже совсем не в классе. Я стоял на крыше своего дома, холодный воздух бил в лицо, намереваясь снести меня, но несмотря на это, я продолжал стоять на большой железной треугольной крыше дома. Её буквально протыкали многочисленные вентиляционные каналы, дымоходы и антенны. За счёт своей формы крыша была очень неудобной для перемещения. Одно неловкое движение — и полетишь вниз. Однако правила безопасности меня сейчас совсем не волновали. Меня волновало другое. На противоположной стороне крыши стоял ОН. Такой же, как и я, только другой. Ровно такой, как мне его описывал Костя. Длинный, худощавый и с хищными зубами. ОН выглядел как моя изуродованная версия. Заметив меня, ОН рассмеялся своим отвратительно неестественным смехом и медленно, не торопясь, стал двигаться ко мне, перебирая полутораметровыми руками и ногами. ОН двигался ловко, аккуратно, цепляясь за дымоходы. Но сейчас ЕМУ меня не напугать.
— Что тебе от меня надо?!
— МНЕ НУЖЕН ТЫ…
Ага! Ещё чего вздумал. Нет. Сейчас я ему не дамся просто так. Схватив в одну руку фонарик, а в другую — бутыль своей святой воды, я понёсся на него с яростным и отчаянным криком. Этот крик вырвался изнутри меня. Он олицетворял все те эмоции, всю ту боль, которую я испытал за все эти дни! Это ОН во всём виноват! Так пусть он получит то, что заслужил…
— КАКОЙ ЖЕ ТЫ СМЕШНОЙ…
Одним взмахом руки он отшвырнул меня в сторону. Фонарик выпал из рук и с треском разбился об крышу. Бутылка тоже упала на крышу и покатилась вниз, святая вода растеклась по железной поверхности. Я так же, как и мои вещи, покатился вниз, но меня спасла антенна, за которую в самый последний момент я успел зацепиться. ОН снова разразился хохотом, но это меня только ещё сильнее разозлило. Схватив связку чеснока, я рывком вновь оказался рядом с НИМ, и тут ОН повернулся ко мне полностью. Я увидел ЕГО лицо и абсолютно пустые ало-красные глаза, которые будто бы ввели меня в секундную панику, которой ОН воспользовался. Отпихнув меня во второй раз, он начал говорить.
— САША! НУ СКОЛЬКО МОЖНО БЕГАТЬ ОТ МЕНЯ! ХВАТИТ УЖЕ!
Я упал на живот. Железное покрытие крыши ударило мне в рёбра. Было ужасно больно. Чеснок, так же, как и всё остальное, разлетелся. А ленточка… Красная ленточка на руке, видимо, слетела, когда ОН пихнул меня во второй раз. Я понимал, что больше оружия у меня нет.
— Что… тебе от меня… Что тебе от меня надо, урод?! Отстань от меня! Отстань!
— НЕУЖЕЛИ ТЫ ДО СИХ ПОР НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ?
Он стал ко мне ближе. Чувствуя опасность, я с трудом встал и начал пятиться назад. Ноги меня не держали, а кажется, из носа текла кровь. Руки тряслись.
— Что я должен понять?
— ХВАТИТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! ТЫ ПОСТОЯННО БЕГАЕШЬ! ПЫТАЕШЬСЯ СПАСТИСЬ ОТ МЕНЯ! А ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕ НУЖНО! Я ИЗМЕНЮ ТВОЮ ЖИЗНЬ! ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ БЫТЬ СЛАБЫМ, НИКОМУ НЕ НУЖНЫМ! ТЕБЯ БУДУТ УВАЖАТЬ…
— И бояться! Меня будут бояться!
— И ЧТО? РАЗВЕ ЭТО ПЛОХО! ТЫ ОКАЗАЛСЯ В ТАКОЙ ДЫРЕ, ЧТО ВЫБОРА ДРУГОГО И НЕ БУДЕТ! ИНАЧЕ ТЕБЯ ДОГОНЯТ! ДОГОНЯТ И СОЖРУТ!
Такая знакомая фраза. Она вертелась у меня в голове несколько раз за эти дни. И я не мог понять природу этой фразы. Откуда она рождается? Такое чувство, будто она появляется где-то глубоко, а затем просто проникает в сознание. Но теперь я понял. Это ОН говорил эту фразу. Это ОН говорил мне её.
— То есть ты всегда был со мной… Даже когда не гнался…
— БРАВО! БРАВО! ТОЛЬКО Я НИКОГДА ЗА ТОБОЙ НЕ ГНАЛСЯ! ТЫ САМ ОТ МЕНЯ УБЕГАЛ! ПОДУМАЙ САМ… КАК ТЫ МОЖЕШЬ УБЕГАТЬ ОТ САМОГО СЕБЯ?
— Чего?
— ЧЕГО-ЧЕГО! КАК ТАМ В ЭТОЙ ПЕСНЕ ПОЁТСЯ: «Я — ЭТО ТЫ, ТЫ — ЭТО Я…»
— Нет! Нет-нет-нет! Этого не может быть! Ты врёшь!
— ПРАВДА, ТОГДА СКАЖИ МНЕ, КТО ЗАХВАТИЛ ВЛАСТЬ В КЛАССЕ! КТО СТАЛ НОВЫМ АЛЬФА-САМЦОМ! НЕУЖЕЛИ НЕ ЧУВСТВОВАЛ ТАКОЙ ПРИЛИВ СИЛ И ЭНЕРГИИ? ЭТО ВСЁ БЫЛ Я! А Я — ЭТО НОВЫЙ ТЫ!!!
— Нет! Я никогда не стану таким монстром!
— БОЮСЬ, У ТЕБЯ НЕТ ВЫБОРА, МОЙ ДОРОГОЙ…
Я сделал ещё шаг назад и вдруг осознал, что если я сделаю хотя бы ещё один, то просто упаду с крыши. Посмотрев на то место, куда я наступил, я увидел, куда упало всё моё оружие, — а там лишь ничего. Один сплошной густой туман, который закрывал землю. Всеми фибрами души я почувствовал, что там нет земли, что, если я упаду, я буду падать как с небоскрёба.
— ПРЕКРАТИ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! Я ПОНИМАЮ, ТЕБЕ СТРАШНО! НО ТЫ ВЗРОСЛЕЕШЬ И МЕНЯЕШЬСЯ, И ТЕПЕРЬ ТЫ ТАКОЙ, ПРИМИ ЭТО!
Я не мог поверить. Неужели ОН и вправду всё это время был мной? Не существует никакого проклятья, никаких порч — никто на меня не накладывал. Я просто бегал от самого себя, и вот наконец ОН меня догнал. Но что делать теперь? Сдаться? Сложить оружие, которого у меня уже с собой нет? Поддаться его искусителю и начать новую жизнь? Нет. Я не буду таким, как ОН. Я больше не буду отступать. Стою насмерть…
— А знаешь, что я тебе скажу! Пошёл-ка ты нахер! Я тебя не боюсь!
— ГЛУПЕЦ! Я ТВОЯ ЧАСТЬ! ТЫ САМ СЕБЯ БОИШЬСЯ!
— Что глупец? А? А знаешь, что… Если ты говоришь, что ты часть меня, значит… Значит, на колени!
— ЧЕГО?
— Я сказал… НА КОЛЕНИ!
И тут его две тоненькие, но длиннющие ноги согнулись пополам в районе колен. Через несколько секунд ОН упал на крышу ровно так же, как я недавно падал. Ноги стали меньше в несколько раз после такого удара. Такое чувство, будто бы их часть растаяла!
— Я говорил! Я говорил, что я тебя не боюсь! Ты такая же часть меня, как и все остальные! Значит, я приказываю тебе, а не ты мне! Понятно? Ударь себя…
— НЕТ! СТОЙ! КАКОГО…
ОН дал сам себе смачного леща, от которого потерял равновесие и покатился по крыше. В моменте ОН слетел с неё и начал уже лететь, но тут ЕГО рука резко удлинилась и схватилась за край крыши. Я медленно подошёл к краю крыши. Достаточно было одного движения ногой, чтобы отправить ЕГО к праотцам, но тут я остановился и задумался. Чем я буду лучше, чем он, если столкну его? Ведь ОН часть меня! Я не смогу от него никак избавиться. Да, он до жути страшный и пугающий, но ОН такой! ОН не желал мне зла! Просто хотел сделать как лучше, просто своими «тёмными» методами. Я не буду его убивать. Ведь ОН — это я.
Я протянул ЕМУ руку. Схватив его костлявую руку с длиннющими пальцами, я резко рванул в сторону, чтобы поднять ЕГО. Благо моих сил хватило, чтобы помочь ЕМУ выбраться. ОН смотрел на меня испуганным и непонимающим взглядом. Я смотрел на него понимающе…
Акт 3. Сцена 6 «Квартира»
Я закрыл глаза ровно на секунду, а открыв их, оказался уже совсем не в классе. Передо мной — моя квартира, только она другая. Она выглядела ужасающе искажённо. Будто бы она никогда не кончается. Там, где комната должна заканчиваться, начиналась другая, только в ней всё было наоборот: потолок был вместо пола, а стёкла стояли там, где они никогда не стояли. Всё это напоминало какое-то безумие. Я шёл по своей квартире, а она всё не кончалась. Повсюду искажённые советские вещи, двери, окна. Голова начала кружиться. Поначалу я подумал, что это галлюцинации, но после проверки оказалось, что это не так. Всё, что я пробовал в своей жизни, ни разу меня не торкало настолько!
Окончательно потеряв надежду, я остановился, схватился за голову и прижался к шкафу. Но тут я услышал до боли знакомый голос. Я отпрыгнул назад и увидел ЕГО. В точности такого, как его описывал Саша. Уродливый, с рогом на голове и одним огромным глазом. ОН смотрел прямо на меня и вдруг начал приближаться — в один момент ОН начал буквально вылезать из стекла шкафа и двигаться в мою сторону. Я кинулся бежать от него, пока окончательно не потерялся. Моя маленькая квартира теперь напоминала целый лабиринт во сне сумасшедшего! Но, к счастью, ОН оторвался от меня достаточно быстро.
Сев на диван, чтобы перевести дух, я вдруг ощутил, что сзади кто-то стоит. Я отпрыгнул в сторону и с разворота отправил свой кулак в предполагаемую жертву. Мои костяшки легли в ЕГО морду — ОН стоял сзади меня и прямо сейчас получил аперкот в харю. На секунду мне показалось, что я одержал победу. Но в ответ на это ОН вырос, стал ещё больше — практически под два метра ростом, а затем принялся рыдать. Рыдать громко, при этом стараясь поймать меня, широко разводя руками.
Поняв, что дело пахнет жареным, я бросил в него связку чеснока вместе со святой водой и кинулся от него вновь. Убежав от НЕГО во второй раз, я остановился, чтобы перевести дыхание, но теперь я был готов — ему не застать меня врасплох. У меня в руке был фонарик. Я понимал, что теперь превосходство у меня, но тут я резко почувствовал боль в челюсти. Такое чувство, будто кто-то меня ударил кулаком в челюсть. Адская боль заставила меня выронить фонарик.
И в этот момент вновь появился ОН. ОН выскочил из-за угла и нёсся на меня, рыдая. Несмотря на жуткую боль, я продолжал бежать пока не понял, что забежал в тупик. Даже в таких бредовых лабиринтах из собственной квартиры тоже есть тупик. Я обернулся и понял, что у меня есть несколько секунд перед тем, как ОН убьёт меня. В голове стала прокручиваться вся моя жизнь вплоть до этого момента. Челюсть стала болеть ещё больше! И тут меня осенило. В голове появилась очень страшная, но интересная мысль…
В эту же секунду ОН добегажал до меня и, споткнувшись об дверную ручку (дверь располагалась на полу), падает в метре от меня. Сделав шаг назад, я услышал, как его плач перешёл в болезненное нытьё. И в этом истерическом плаче было что-то очень знакомое. Я опустился на одно колено и осмотрел ЕГО ещё раз. На месте моего удара у НЕГО образовался небольшой синяк. Потрогав это же место у себя, я понял, что мой синяк ровно там же, где и у него. Я ужаснулся. Снова отошёл назад, а затем увидел шкаф. Только уже другой. Посмотрев в отражение в зеркале, я увидел не себя, а ЕГО. Точно такого же. Неужели ОН — это я?
Вернувшись к своему преследователю, я вдруг понял, что он совсем не опасен. Особенно сейчас. Он скорее вызывает жалость и стыд, нежели ужас. Оправившись после полученной травмы, ОН, посмотрев мне в глаза и отошёл назад, словно забоялся. А я понял, что теперь его не боюсь. Неужели все меня так видят со стороны? Таким же уродом? Не знаю. Наверное, ЕМУ очень тяжело. Чувство глубокого сопереживания накрыло меня. Из глаз потекли слёзы. У НЕГО слёзы потекли тоже. Движимый каким-то внутренним чувством, я разрыдался и широко расставил руки, как и ОН. Мы медленно стали сближаться и вскоре обняли друг друга. Я начал говорить, стараясь сквозь слёзы сказать ЕМУ:
— Я знаю, как тебе тяжело. Мне тоже. Мы же с тобой… Мы же с тобой одинаковые. Мы и есть одно целое. Да, без папы, без своей братвы я такой… Слабый и уродливый… Но я такой! Я такой! Я этого больше не боюсь! Я такой, какой я есть!
Акт 3. Сцена 7 «Спокойствие»
Я открыл глаза. Увидел класс. Увидел Костю и услышал звуки за дверью, которая сотрясалась от ударов. Её явно пытаются выбить. Из-за неё доносятся крики педагогов, неравнодушных учеников: «Кто там закрылся?», «Там что-то горит?», «Вызывайте полицию!». Я ощущал себя невероятно странно, в душе нет абсолютно ничего. Убаюкивающая пустота и спокойствие. Больше нет никаких мыслей в голове, никаких навящивых идей и прочего. Словно в голове все замолчали. И это было так приятно. Я очень давно не испытывал такой радости от пустоты в голове, когда ты ни о чём не думаешь и когда кажется, что всё по зубам и что ты, если попросят, можешь горы свернуть. От этих чувств даже говорить было трудно. Да и сам Костя молчал, лишь иногда, поглядывая на дверь и усмехаясь. Кажется, мы ИХ победили? Нет. Нам и не нужно было их побеждать. Нам нужно было их понять и сделать ИХ частью себя…
— Слушай Саш… Давай договоримся… Чтобы больше такого мы не делали…
— Считай, что уже договорились. Но тебе не кажется, что это нужно было сделать…
— Да… Нужно было… Слушай! Что мы расселись! Давай шустрее всё это убираем, а то сейчас эти скажут, что мы культисты ещё какие…
— Ага! Психами ещё какими-нибудь назовут…
— Ой, кто бы говорил!
— Ха!
Мы максимально быстро убрали следы ритуала и более-менее привели класс в приличный вид. А затем. Отворили дверь. На нас буквально как река полились толпы людей. Все охали, ахали, возмущались, обещали рассказать родителям и угрожали. Но все их разговоры для меня, как и для Кости были лишь одним белым шумом, который мы не слушали. Они не понимали, что мы сделали и через что мы прошли. Не слушая никого, мы двинулись вперёд, разрезая толпу на две части. Нас пытались остановить, но всё бес толку. Мы выходили из школы новыми людьми…
Акт 3. Сцена 8 «Тень»
Со всех этих событий прошёл ещё один день. Скандал в школе замяли, так как толком ничего предъявить нам не могут. Я слышал лишь то, что Ксению Владимировну могут наругать за такое, но Костя мне сказал, что там уже всё схвачено и вопрос этот тоже решаем.
Я сижу за партой на очередном уроке русского языка и невольно рисую на тетрадном листке. Я разглядываю рисунок: чёрные мазки, белые проблески… И где-то между ними — я. Не идеальный. Не ужасный. Просто — такой. Прозвенел звонок. Все мои одноклассники тут же, спохватившись, ринулись из кабинета. Костя хлопнул меня по плечу:
— Пошли, псих...
Я улыбнулся. ОН за спиной улыбнулся тоже.