-- Давай, заходи сейчас за чаем ты мне все и расскажешь, -- сказала старая ведьма.
Лачи, озираясь, пошла за старухой во двор.
-- Жулька, ну-ка иди в будку, -- шугнула она собачонку.
Та, поджав свой куцый хвостик и с обидой поглядывая на старуху, пошла в будку. Но легла так, чтобы видно было хозяйку и ее гостью.
-- Давай, иди вот сюда под яблоньку. Тут у меня так уютно, и никто не видит и не слышит. Боятся меня люди, а сами стараются напакастить, думают, что я не узнаю, кто из них сделал. А я ведь все вижу и знаю, -- хохотнула старуха.
Лачи прошла за длинный стол и села на лавку, застеленную домотканой дерюжкой. Большая яблоня раскинула свои ветви, прикрывая уютный закуток со всех сторон.
-- Сейчас самовар подоспеет, -- сказала ведьма, открыв крышку и закинув внутрь сухих шишек. -- Люблю я чай с запахом хвои, -- поведала с улыбкой старуха.
-- Бабушка, а как вас звать-величать? -- спросила Лачи.
-- Да зови, как хочешь, -- улыбнулась старуха. -- А вообще меня все зовут в деревне -- Суслячка. Можешь и ты так звать, -- разрешила ведьма.
-- А имя ваше как? Неудобно вас величать Суслячкой, -- спросила Лачи.
-- Имя, говоришь? Да я за столько лет и имя своё позабыла. Все кличут то ведьма, то Суслячка. А мама звала меня Геюшка, значит полное -- Пелагея. А тебя как звать? -- спросила старуха.
-- Лачи я. Так и мама меня звала, так и муж называл, -- поникшим голосом ответила цыганка.
-- Так ты ещё и замужем? Ну рассказывай, давай, свою беду.
Суслячка поднесла фарфоровый чайничек, невесть откуда взявшийся у неё в руках, к носику самовара и, открыв вентиль, стала наливать кипяток. Запахло чабрецом и мятой. Лачи, услышав аромат доносившийся из чайника, тяжело вздохнула.
-- У нас в таборе старая цыганка жила, собирала травы, а потом из них чай заваривала, ох и вкусный был, -- печально проговорила Лачи. -- А потом в одну ночь все изменилось. Сын мой Роман пропал, старая цыганка с внучкой тоже исчезли. Муж мой баро запил. Он и раньше пил. Но не так беспробудно как сейчас. Табор возмущается. Есть стало нечего, детишки голодают и болеют. А сын мой так и не вернулся. Посылал Василь на его поиски, да только все бестолку, не нашли они моего сыночка, -- цыганка горько зарыдала.
-- Ну поплачь, поплачь, это иной раз полезно, пусть вся тоска и печаль со слезами выльется. Обмой душу слезами, -- посоветовала ведьма.
Она сидела и ждала, пока бедная мать, выплакав все слезы, успокоилась.
-- Ну как, полегчало тебе? -- спросила она.
-- Да, бабушка, полегчало.
-- Ну вот и ладненько, а теперь давай пить чай, а потом я почитаю твою судьбу и чем смогу -- тем и помогу, -- ответила ведьма Суслячка.
-- Бабушка, ну почему вы так переменились к больному? -- не понимая ничего, спросила Рада. -- Что вам сказали духи?
-- Ох, девочка моя, лучше бы я ничего не знала, -- печально ответила старуха. -- Если бы тебе не грозила смерть, я бы его убила сегодня.
-- Кого бабушка? -- с испугом спросила молодая цыганка.
-- Его, -- коротко сказала Вадома, махнув в сторону больного.
-- Да что случилось? -- вскричала Рада.
-- Я сегодня ночью заглянула в зеркало судьбы и оно мне показало Мануша собственной персоной. Но Мануш в зеркале был мёртв. Это меня очень расстроило, я хотела сама воткнуть его нож ему в сердце. Молодой человек, которого мы с тобой по глупости спасли -- это внук Мануша...
В избушке наступила полнейшая тишина, и только тяжелое дыхание раненого нарушала эту тишину.
-- Как внук Мануша? А что он делал здесь? Как он попал к нам?
Рада задавала вопросы, но не получала на них ответов.
-- Как он попал к нам, спрашиваешь? Так это все проделки Мануша. Но это еще не все, моя девочка, он переплёл ваши судьбы, соединив их воедино. Теперь ты нареченая этого молодого человека, а он твой, -- произнеся это, Вадома смахнула слезу, которая катилась по ее морщинистой щеке.
-- Бабушка, ну вы же можете все изменить? -- вскричала внучка.
-- Нет, детка, я не в силах. Это старый цыганский ритуал, когда две семьи переплетают судьбы своих детей, чтобы их поженить. Этот ритуал отменить нельзя. Теперь ты принадлежишь ему, а он тебе...
Лачи и не заметила, когда ведьма Пелагея накрыла на стол. Она рассказывала старухе все о своей жизни, как по любви выходила замуж за Василя. Как родился у них сын Роман. А потом все куда-то ушло. Сердце вдруг опустело, Лачи и не заметила, когда оттуда ушла любовь к Василю.
-- Да, девонька, нелегкая у тебя доля. Но тебя ведь интересует твой сын? Так я думаю? Вот за него и узнаем, сейчас вот уберём со стола и пойдём в избу.
Лачи и не заметила, как вечер опустился на деревню, а ей казалось, что она меньше часу сидела у Суслячки. Старуха Ловко убрала стол, под рукомойником сполоснула чашки и поманила цыганку в избу.
-- Бабушка, а вы не боитесь меня в избу звать, ведь я же цыганка? -- смущаясь спросила Лачи.
-- Ох и глупая же ты. Это тебе меня бояться надо, а вот возьму и заколдую тебя в лягушку да и отнесу жить на болото. Будешь мне служить верой и правдой, -- вкрадчиво сказала Суслячка.
Лачи вздрогнула и попятилась назад из избы.
-- Да полно тебе, пошутила я, -- хохотнула старуха, отчего у бедной цыганки мороз по спине пробежал.
-- Так давай садись поближе к столу, а я сяду с другой стороны стола напротив тебя. Старуха взяла со стола зеркало и поставила перед цыганкой, свечу зажгла и поставила между собой и Лачи .
-- Ну что, боязно тебе? -- спросила ведьма.
-- Боязно, -- ответила бедная мать.
-- Не бойся, дай мне руки, -- Суслячка протянула к цыганке руки ладонями вверх.
Лачи с опаской вложила свои, и ведьма тут же сильно их сжала своими ледяными пальцами.
-- Идёт черт по берегу, по берегу дальнему, по берегу скальному, к зеркалу подходит, глаз с тебя не сводит. Смотрит, не мигая, пристально взирая, пасть открывает, громко вопрошает... -- читала заговор ведьма.
Лачи сидела ни жива ни мертва. Она до боли в глазах смотрела в зеркало, надеясь увидеть там сына. Но в какой-то момент полотно зеркала вдруг пошло рябью, и Лачи увидела черта. Он открывал рот и цыганка сквозь гул в ушах услышала, что он спросил:
-- Чего тебе надобно? Чего покой мой зеркальный тревожишь? Коли судьбу знать хочешь -- плату щедрую готовь! Коли боишься -- не гляди в зрачок черту...
Лачи хотела открыть рот и сказать, что хватит, ей страшно, но рот так и не открылся, губы будто склеились между собой. Она замотала головой, пытаясь разогнать морок, который навела на неё старуха.
-- Я черта-брата не боюсь. На него не гляжу, судьбу свою увижу, долю свою узнаю, что небом и землёю мне записано, открою.
Гладь зеркальная, зеркало дальнее, море глубокое, полынь далёкая, что цветёт, не пахнет, что растёт, не чахнет.
Дождём поливается, слезами умывается..
Пусть судьба мне страшная. Иль добрая откроется! -- громко крикнула Суслячка, и Лачи поглядела в зеркало. В его тёмной глади отразилось не её лицо, а размытые видения и неясные тени, которые кружились в причудливом танце. Сердце замерло у неё в груди, когда она увидела, как среди теней промелькнул силуэт её любимого сына Романа. Лачи закричала, попыталась выдернуть руки, но ведьма так крепко держала, что бедная женщина так и опала без чувств на вытянутые вперед руки. Суслячка стояла рядом с цыганкой и вместе с нею смотрела в зеркало.
-- Все иди, ты свою работу выполнил, -- сказала она своему помощнику.
Тот отпустил руки Лачи и, спрыгнув со стула, громко стукнув о пол своими копытками, исчез. Старуха набрала в рот воды и прыснула на цыганку.
-- Ну что, оклималась? Слаба ты духом, как я погляжу, -- проскрипела она.
-- Сынок, Ромочка, -- закричала бедная мать.
-- Все, все, не кричи успокойся, живой твой сынок, -- сказала Суслячка, пытаясь успокоить плачущую женщину. -- Только вот увидела я, как смертушка уже закрутилась у него над головой....
Продолжение следует...
Спасибо , что дочитали историю до конца.