Как мы приобщались к искусству. Музыкальная школа.
В прошлом году Назарка ударно занимался фортепиано в музыкальной школе. И что тут рассказывать-то? Те , кто действительно учился музыке результата ради, знает, что и учеба может стать сродни отдельного вида насилия, а если речь о музыкальном инструменте, то насилия не только над интеллектом: все эти ритмы, длительности, размеры и лады необходимо глубоко понимать, но и над физической оболочкой – и эта последняя ремарка именно для тех, кто привык к тач скрину смартфона, сенсорным клавиатурам и даже рулю автомобиля с гидравликой- увы, любой инструмент – это колоссальный труд головой и телом. Я даже сама попробовала играть на фортепиано и скажу следующее: если головой я соображаю быстро, научить пальцы двигаться рассинхронно стоило мне колоссальных усилий, и все же, не безрезультатных ( чем я , само собой, горжусь).
Но речь не об этом. А о чем? А о том, что документы из школы мы забрали. Я бы сказала, нам пришлось забрать. И причин тому было много, но самая главная, во многом эзотерически обусловленная: Назар порезал сухожилия правой руки тарелкой при падении. Да вот так вот.. В чем же эзотерика? Да в моих вечных практиках, поисках ответов, которые я получаю, порой крайне наглядно, как это было в случае с фортепиано.
Мне сложно сказать почему в какой-то момент школа стала определенного рода источником негатива: место было приятное, учителя были и хорошие, правда были и не очень, но они мало нас расстраивали, программа доступная, Назар ходил в школу с удовольствием, но как мне кажется, все-таки он был совсем мал для скурпулезного труда, общая нагрузка вместе с общеобразовательной программой была огромной, мои амбиции, без которых не обошлось, зашкаливали, а социализация проходила со скрипом, помноженным на честность, наивность и беспардонность Назарки, хабальство наших визави, мои эмоции и клериканство педагогов, которые неудобных учеников стремятся отфутболить и как можно подальше.
А мы неудобные во все смыслах этого слова! Мы самые настоящие чертята! Скорее даже, вампиреныши! Мы шалим, громко разговариваем, хотим все и сразу, работать поменьше, но выступать поярче, и желательно поговорить, где-то и поупираться, если уж обижать начнете, а если ругать будете, то позовем маму, а когда в школу приходит мама, то есть я, то начинается самое неприятное: я задаю вопросы, чтобы понимать степень серьезности предъявляемых нам претензий (что по факту оказывается полной ерундой) , и я выясняю, какая работа была проведена, и вот тут неловких моментов возникает много.
В музыкальной школе, право, все было не очень печально, но все равно, с тщательно скрываемым раздражением нас терпели...Естесственно... Мы были на платном отделении... Мы терпели тоже... Но мы еще и старались, мы работали, мы воевали, мы кричали друг на друга и плакали, мы вытягивали, но не дружно-коллективно, а надрывно. И вот в самый пиковый момент, когда я очередной раз завалила всю примитивную практическую педагогику, когда ребенок скукожился от нелюбви к Моцарту и от звуков Ригодона, Назарка подскальзывается на кухонном полу и всем своим 30 килограмовым весом нанизывает свою правую руку на осколок тарелки. Так и случилась вся эзотерика, магия, если хотите, ликвидировавшая то, что стало препятствием в наших устремлениях быть счастливыми...
То, что произошло, просто нужно было видеть. Тем вечером я будто побывала в фильме Тарантино, так как кровь забрызгала все стены, ребенок завизжал белугой, и мой материнский инстинкт выбросил столько адреналина в кровь, что я не помню как я перетянула жгутом ребенку руку, как одела его и себя в зимнюю одежду, какой инструктаж дала мужу по поводу младшего сынишки, и каким образом мы или добежали или я даже дотащила Назара в травмпункт... Я отчетливо помню только, какой диагноз огласил врач: «Мама, Вам на операцию! Это сухожилие, а не просто кожи порез!....».
Все дальнейшее было как во сне... Одно я могу сказать, в тот вечер я не думала о музыке. В тот вечер я просто обнимала маленького напуганного мальчика и плакала вместе с ним, потому что жалела и разделяла его бремя быть моим сыном. В тот вечер я чувствовала себя плохой матерью, и причины мне было достаточно одной - моему сыну было больно.
Так мы познакомились с оделением микрохирургии, так я пополнила и свои знания об анатомии, так чуть позже я осознала, что восстановление после пореза займет много времени и что наше фортепиано «ушло в горы» на неопределенный срок.
Было немного обидно, а с другой стороны, на какое то время наступило и облегчение, которое обнажило многие проблемы и в отношениях с учителем, которой мы были, я полагаю, всетаки в тягость, которая нравилась мне своей советской закалкой, но которая требовала больше, чем ребенок был готов дать, и стремилать дать намного больше, чем Назар мог взять.
Да и что мог и хотел взять Назарка? Он мальчик сцены... Мальчик активный, любит привлекать внимание, ему хочется быть лидером, ему нравится петь и танцевать, он безумно любит музыку, причем абсолютно разных жанров, любит перевоплощаться. Но он еще маленький, и по детски сопротивляется труду. Конечно же меня это не радует совсем... С этим тяжело договариваться. Практически невозможно договариваться... С этим приходится просто бороться...
Поэтому облегчение от того, что теперь не нужно ежедневно вместе с ребенком наигрывать минимальный музыкальный час для сдачи норматива, меня окрыляло. Я даже успокоилась и для себя решила, что именно так с музыкальной школой мы и расстанемся.
Но Назар на удивление по школе скучал, просился назад. Пока ходил в гипсе с удовольствием напросился петь в хоре, решал задачки по сольфеджио, записывался участвовать в сценках, учил стихотворения, но как только лангету сняли и пришло время очного фортепиано – ребенок опять пришел в уныние...
До этого я видела,что он нашего учителя ушло две ученицы... Для того , справедливости ради, у родителей девочек были очень странные причины... Да и я сама сидела на уроках Назара, и не видела ничего подозрительного и предосудительного со стороны педагога в отношении сына, разве только самую малую странность, которую и охарактеризовать то как не знаю.... Несовпадение темпераментов? Наше полное несоответствие ожиданиям педагога, скорее всего.... Да ... Это чувствовалось.. Это понимали все: и я , и Назар, и чьи чувства были задеты глубже неизвестно.
Мы попытались все же наверстать упущенное, но было трудно, и не только для меня, но и для Назара. Усердствовать, упираться и, мягко говоря, насиловать ребенка я не хотела, да и не было смысла, и мы ушли...
Смотря в полученный табель, ребенок рыдал... Мне тоже очень хотелось плакать... Наверное было жаль уже проделанной работы... Для себя я решила, что дам ребенку год подрасти, и если он сам захочет продолжать играть, мы обязательно вернемся в школу, возможно, просто к другому учителю, более снисходительному.
Вот так на какой-то момент тема музыки и игры на фортепиано была забыта. Временами я слышала все же, как сынуля чтото все-таки наигрывает, но из-под тишка, очень негромко, как будто боясь и стесняясь своих собственных ошибок... Иногда я замечала,как он украдкой брал электрогитару мужа и позировал сам себе перед зеркалом.
«Скучаешь по музыкальной школе?» - как-то спросила я. «Очень»- был ответ. Но ближайший год все-таки я решила сделать паузу. Я сама морально не была готова ко второй смене уроков. А супруг меня поддерживал, считая, что если Назар захочет играть на фортепиано, он будет играть, со школой или без, а мы всегда его поддержим, но для начала необходимо дать ребенку немного свободы.
Так мы и поступили...