Найти в Дзене

История происхождения выражения «дело в шляпе»

Место: Москва, эпоха дворцовых переворотов, середина XVIII века. Время:1742 год. Канцелярист Тит Лукич Подшивалов, служивший в одном из многочисленных департаментов, был мастером на все руки: он умел не только красиво писать, но и искусно чинить перья, переплетать книги и даже ремонтировать чиновничьи треуголки. За последнее его особенно ценили — шляпа была важнейшим атрибутом чиновника, и появиться в потрёпанной считалось позором. Однажды через департамент прошло важнейшее дело о выделении средств на постройку моста. Бумаги должны были получить визы нескольких начальников, и от скорости их прохождения зависела карьера не одного человека. Документ застрял у самого придирчивого и медлительного советника Кривошейнова. Две недели он лежал у него на столе без движения. Секретарь советника, симпатизировавший Тит Лукичу, в отчаянии шепнул ему: «Дело — труп. Кривошейнов даже смотреть на него не хочет». И тут Тит Лукича осенило. Он дождался, когда советник уедет домой, проник в его кабинет

Место: Москва, эпоха дворцовых переворотов, середина XVIII века.

Время:1742 год.

Канцелярист Тит Лукич Подшивалов, служивший в одном из многочисленных департаментов, был мастером на все руки: он умел не только красиво писать, но и искусно чинить перья, переплетать книги и даже ремонтировать чиновничьи треуголки. За последнее его особенно ценили — шляпа была важнейшим атрибутом чиновника, и появиться в потрёпанной считалось позором.

Однажды через департамент прошло важнейшее дело о выделении средств на постройку моста. Бумаги должны были получить визы нескольких начальников, и от скорости их прохождения зависела карьера не одного человека. Документ застрял у самого придирчивого и медлительного советника Кривошейнова. Две недели он лежал у него на столе без движения.

Секретарь советника, симпатизировавший Тит Лукичу, в отчаянии шепнул ему: «Дело — труп. Кривошейнов даже смотреть на него не хочет». И тут Тит Лукича осенило. Он дождался, когда советник уедет домой, проник в его кабинет (под предлогом починить оторванную петлицу на мундире, висевшем в шкафу) и зашил свернутые в трубку бумаги дела в подкладку его парадной треуголки.

На следующий день советник, надевая шляпу перед зеркалом, почувствовал странную тяжесть. Сняв, обнаружил внутри аккуратный свёрток. Развернув и увидев документ, он онемел от изумления. Не желая признаваться, что кто-то посмел воспользоваться его головным убором как канцелярской папкой, он тут же, бормоча что-то о «внезапно всплывших важных бумагах», подписал все нужные визы и отправил дело дальше.

Через три дня дело благополучно завершилось. Секретарь, потрясённый, спросил у Тит Лукича: «Как ты это провернул? Дело же было мёртвым!». Тит Лукич, сохраняя загадочную улыбку, только постучал пальцем по своей поношенной треуголке и произнёс: «Всё дело — в шляпе».

Фраза мгновенно разлетелась по канцеляриям как эвфемизм для «дело устроено, вопрос решён хитростью». А Тит Лукич вскоре открыл собственное прибыльное дело: за умеренную плату он гарантировал «прохождение» любых бумаг, используя сеть доверенных швейцаров, камердинеров и… мастеров по ремонту шляп.