«Каждая победа рождает новых врагов. И чем больше победа, тем сильнее враги.»
Возвращение в Заречье было похоже на возвращение в прошлую жизнь, которая уже не существовала.
Поезд остановился на маленькой станции, окруженной снегом и сосен. Артем вышел с одним чемоданом и увидел деда, стоящего на платформе в том же пальто, что и всегда. Рядом — Алина, которая прыгала на одной ноге, пытаясь согреться.
Когда Артем приблизился, Алина бросилась ему в объятия.
— Ты сделал это, — кричала она. — Артем, ты её разоблачил! Весь интернет об этом говорит! Мама… я не знаю, что мама чувствует, но я видела её лицо, когда выходил финал, и это было…
Её слова смешались в одну волну возбуждения и облегчения.
Дед молчал, просто смотря на внука с гордостью, которую не словами выразить.
На дороге из поселка они встретили несколько знакомых лиц. Люди, которые раньше называли его дураком, теперь спешили пожать ему руку. Дядя Паша, чинящий машину на обочине, бросил гаечный ключ и побежал обнимать его. Учительница из школы, которая думала, что он неспособен, стояла у крыльца своего дома и махала ему рукой.
Никита, сын мэра, когда встретил его в магазине, просто кивнул и прошел мимо. Это было худшее унижение для мажора — признание того, что дурак оказался умнее.
Дома деда всё было по-прежнему. Потертое крыльцо, окна в ледяных узорах, печка, которая фыркала, когда в неё закладывали дрова. Но Артем видел это с другими глазами. Это был не просто дом. Это была крепость, в которой он пережидал войну.
В первую ночь Алина прибежала с письмом.
— Это от мамы, — сказала она, протягивая конверт. — Мне прислала её адвокат. Я не открывала, очень долго не открывала, но потом…
Артем взял конверт и распечатал его.
«Артем (или Максим — я не знаю, как называть тебя).
Я смотрела финал "Битвы умов". Много раз. Я смотрела, как ты смотришь на меня, и я понимала, что ты знал. Знал всё время.
Я не буду просить у тебя прощения. Я знаю, что прощение — это то, чего я не заслужила. Но я скажу правду: я помню день того пожара. Я помню, как я готовила репортаж. И я помню, как мне сказали, что твой отец бросил людей. Я в это поверила, потому что мне было проще верить, чем проверять факты. Я была честолюбива, молода и глупа.
Твоя мать… Алина… я знаю, что она вышла замуж, что у неё есть дочь. Я знаю, что я для неё чужая. И это правильно. Я не заслужила быть матерью.
Но я прошу у тебя одного: когда ты будешь писать свою правду, напиши и про себя. Напиши про то, как сложно быть сыном отца, который был героем. Напиши про то, как тяжело помнить всё. И напиши про то, что месть — это не исцеление. Месть — это просто способ продолжить войну с мёртвыми.
Я закончу свою карьеру на телевидении. Я подам в отставку. Не потому, что ты того стоишь, а потому, что я не достойна говорить про правду, если я не честна с собой.
С уважением,
Марина Александровна Власова»
Артем прочитал письмо и передал его Алине.
Когда она закончила, у неё текли слёзы.
— Она уходит, — прошептала Алина. — Она действительно уходит.
— Она пытается спасти свою совесть, — холодно сказал Артем. — Это не то же самое, что справедливость.
На следующий день местная газета вышла со статьей: «Наш герой вернулся». На фото был Артем, рядом с дедом, улыбающийся. Текст рассказывал про его победу, про его историю, про то, как простой парень из деревни разоблачил легенду телевидения.
Артем прочитал статью и почувствовал отвращение.
Потому что он знал, что это была ещё одна ложь. Он не герой. Он был охотником, который вышел из берлоги, чтобы отомстить. И то, что люди называли это героизмом, было просто переименованием его мести в нечто благородное.
Он позвонил редактору газеты и попросил опубликовать опровержение.
Редактор сопротивлялся.
— Артем, люди хотят героев, — сказал он. — Люди нуждаются в верованиях. Позволь им верить.
— Тогда я напишу для других газет, — ответил Артем. — И я напишу правду.
Опровержение вышло неделей позже. В нём Артем рассказал, что он не герой, что он мстил, что его победа — это личный триумф, но не обязательно правда с большой буквы.
После публикации его репутация упала. Люди, которые героизировали его, теперь смотрели с подозрением. Они хотели веры, а он дал им сомнение.
Через две недели после возвращения Артем встретил Дениса на вокзале.
Денис приехал из Казани, чтобы встретиться с ним.
— Я тебе не объяснил, что я делал, — сказал Денис, когда они сидели в старой кафешке поселка. — Когда я был рядом с Мариной, когда я ходил на занятия, я собирал компромат. На неё. Я хотел быть тем, кто разоблачит её. Но ты опередил меня.
Артем слушал.
— Я тебе благодарен, на самом деле, — продолжил Денис. — Потому что если бы я это сделал, я был бы мстителем. А ты был мстителем на глазах у всей страны. Ты превратил месть в публичное событие, и это изменило смысл этого. — Денис помолчал. — Может быть, не в лучшую сторону.
— Может быть, — согласился Артем.
— Я пишу диссертацию про медийную манипуляцию, — сказал Денис. — Хочу использовать "Битву умов" как кейс-стади. Это нормально?
— Жди, пока я напишу свою версию, — ответил Артем. — Потом ты сможешь дискутировать со мной на бумаге.
Денис улыбнулся и протянул руку.
Они пожали друг другу руки, как два врага, которые нашли в себе что-то похожее.
Весна пришла рано, растопив снег и открыв реку.
Артем стоял на паромной переправе и смотрел на воду, которая текла, неся с собой куски льда. Он думал о том, что происходит дальше.
Марина Власова действительно подала в отставку. Последний эфир её программы вышел в конце февраля, и она дала речь, в которой говорила про обновление медийного ландшафта, про новое поколение журналистов.
Никто не покупал эту ложь. Все знали, что она уходит потому что она проиграла.
Статьи в интернете про случай с "Битвой умов" постепенно забывались, заменяясь новыми скандалами. Это была жизнь цифровой эпохи: ничто не вечно, всё заменяется за двадцать четыре часа.
Но для Артема это было вечно.
Потому что он теперь был человеком, который разоблачил Марину Власову. Это было его идентичностью. И он не знал, может ли он из неё выйти.
Алина нашла его на паромной переправе.
— Я знала, что ты здесь, — сказала она, встав рядом. — Ты всегда здесь, когда думаешь.
— Я не думаю, — ответил Артем. — Я просто смотрю.
— Что видишь?
— Воду. Лёд. Переправу, которая не меняется уже сто лет. Я вижу Заречье, которое стоит на месте. И я понимаю, что я не могу здесь остаться.
Алина смотрела на него.
— Тогда уходи, — сказала она. — Но скажи мне, что ты будешь там делать?
— Писать, — ответил Артем. — Я буду писать правду. Не вымышленную правду Марины, не удобную правду газет. А просто правду. Целую и чистую.
— О чём ты напишешь? — спросила Алина.
— О твоей матери. О моём отце. О мести, которая не исцеляет. О поиске справедливости, которая никогда не приходит. О том, как люди живут в памяти о мёртвых. И о том, как найти способ жить дальше, не забывая про них.
Алина молчала долго.
— Это будет больно? — спросила она наконец.
— Да, — ответил Артем. — Но это будет правда.
Через месяц Артем уехал в Москву.
На этот раз не в общежитие телеканала, а в квартиру, которую он снял на деньги, заработанные на контракте, который он отверг и потом принял, потому что понял, что ему нужны средства для жизни.
Он начал писать.
Писал про отца, про его героизм и про то, как герои забываются. Писал про мать, про её слабость и про то, как слабость разрушает жизни. Писал про Марину Власову, про её глаза и про то, как она врала, даже когда говорила правду.
Писал про себя, про мальчика, который стал охотником, про охотника, который стал героем, про героя, который понял, что он просто парень из деревни, который помнит слишком много.
В один день, когда рукопись была наполовину готова, Артем получил письмо.
Оно пришло по почте, в большом конверте, с печатью адвокатской фирмы.
Внутри была документация. Дело про пожар в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Все архивные материалы, все показания свидетелей, все документы, которые были спрятаны или потеряны.
Марина Власова наняла адвокатов, чтобы они собрали полную информацию про событие. И она отправила это Артему с письмом.
«Я не знаю, зачем ты это читаешь. Может быть, тебе нужна полная картина. А может быть, ты это уже знаешь. Но я хочу, чтобы ты знал: я потратила много времени и денег, чтобы это найти. Для себя. Потому что я не могу жить, не зная полной правды про то, что я сделала.
Твой отец был героем. Это факт. Но ты, возможно, не знаешь, что он спасал заложника, а не просто рабочего. Заложника, которого держал маньяк, спрятавшийся на заводе. Я никогда не писала об этом, потому что рассказ про маньяка отвлёк бы внимание от того, что я хотела сказать: про неудачу власти, про неспособность системы спасать людей.
Твой отец знал про маньяка. Он знал, что туда нельзя входить. Но он вошёл. И погиб.
Это не ошибка системы. Это выбор.
Я сожалею не про то, что я написала про систему. Я сожалею про то, что я исказила чистоту его выбора. Я сделала его труса вместо того, чтобы показать его героем.
Прости, если можешь. Но я не жду, что ты сможешь.»
Артем прочитал письмо и долго смотрел на документы.
Потом он вернулся к своей рукописи и переписал последний раздел. Раздел про отца, про то, как мальчик помнит его, про то, как память искажает реальность, про то, как мы создаём героев из людей, потому что нам нужны герои.
Но он добавил новую часть. Про маньяка. Про выбор отца. Про то, что герои — это не те, кто не боятся. Герои — это те, кто выбирают умереть, даже зная, что это смерть.
Рукопись была готова в начале лета.
Артем отправил её издателю, с которым он договорился ещё в Москве. Издатель её прочитал за три дня и позвонил ему.
— Это лучшее, что я читал за долгое время, — сказал издатель. — Это не журналистика, это литература. Это исповедь. Это правда, напечатанная кровью.
Книга вышла осенью под названием «Память без маски».
На обложке была чёрно-белая фотография: молодой человек, стоящий на паромной переправе, смотря на воду.
Это был Артем, но люди не знали его.
Потому что маска была снята.