«В большом городе каждый претендует на то, чтобы быть кем-то. А те, кто правда кто-то, стараются казаться никем.»
Общежитие телеканала находилось в центре Москвы, в старом здании с высокими потолками и узкими коридорами, которые пахли новым ремонтом и чужим воском. Артем прошел по третьему этажу вслед за Кристиной, мимо комнат, из которых доносились голоса — смех, музыка, чьи-то громкие телефонные разговоры.
Его комната была маленькой: односпальная кровать, письменный стол, узкий шкаф, окно, выходящее на соседний дом. Но главное — это была не избушка деда и не его углубленная комната в техникуме. Это было новым.
— Ужин в столовой в шесть, — сказала Кристина, отдавая ему ключ. — Завтра в девять утра первое занятие в студии. Приходи в холле в восемь сорок пять, отведём до транспорта.
Артем кивнул, но слушал её вполуха. Его внимание было захвачено фотографией на стене коридора — большой портрет всех участников финала предыдущего сезона, улыбающихся в камеру. И в центре, чуть выше остальных, как королева над придворными, — Марина Александровна Власова.
На фотографии она выглядела ровно так же, как в его памяти. Холодные серые глаза, чёрные волосы, уложенные в строгую причёску, улыбка, которая не доходила до этих самых глаз. Улыбка, которая говорила: «Я знаю, что вы все врёте, и мне это нравится».
— Красивая, да? — заметила Кристина, следя за его взглядом. — Марина Александровна легендарная. Её интервью смотрят люди по всей стране. Она ловит людей на лжи как никто другой.
«Ловит других на лжи», — подумал Артем с горькой иронией. — «Но своей же лжи не видит».
Ужин в столовой был испытанием, хотя никто не знал об этом, кроме самого Артема.
За длинным столом сидело пятеро участников финала. Елена из Петербурга — блондинка с ледяными глазами и спортивной фигурой, которая говорила о своих достижениях так, как будто это были результаты войны. Денис из Казани — полненький парень с чёрными волосами и умным взглядом, который больше слушал, чем говорил. Софья из Москвы — красивая, уверенная, с отношением человека, который выросту в столице и уверен в своей превосходстве. Игорь из Сыктывкара — худой, ласковый, с робкой улыбкой.
И Артем.
Они обменялись информацией, как туристы, обменивающиеся впечатлениями о погоде.
— Откуда ты? — спросила Елена.
— Из Заречья, — ответил Артем. — Это небольшой поселок к северу от Вятки.
— Никогда не слышала, — сказала Софья, не поднимая взгляда от салата. — Это далеко?
— Далеко, — согласился Артем. — От здесь?
Софья улыбнулась, думая, что он просто не знает географию.
— Московская область, это рядом с городом.
Артем кивнул, но внутренне делал заметку. Софья — из привилегированной семьи, уверена в себе до самонадеянности, вероятно, знает кого-то на канале и считает, что финал — это просто формальность.
Денис говорил о том, что учится на филолога и помимо русского знает английский, немецкий и финский. Это была информация, которая должна была впечатлить. Артем слушал и молчал.
— А ты что? — спросил Игорь, глядя на Артема. — Учишься где-то?
— В техникуме, — ответил Артем. — Последний год.
— На кого?
— На технолога.
Ложь. Но полезная ложь, которая заставляла его выглядеть как человека без больших амбиций, просто одного из толпы, у которого вдруг случилась удача.
Елена рассмеялась.
— Технолог? Это ж как, следить, чтобы печенье в правильной форме было?
Артем улыбнулся, не спешиваясь. Дать отпор было бы ошибкой. Лучше позволить им думать, что он простой, неопасный.
На следующий день в восемь сорок пять Артем стоял в холле общежития в чистой рубашке и джинсах, которые дед подобрал ему перед отъездом. Другие участники появлялись постепенно.
Транспортом была маршрутка, принадлежащая телеканалу. Водитель молча возил их через московские улицы, пока здания не стали всё больше и больнее, пока они не припарковались перед стеклянным монстром студии.
Вход. Пропуска. Коридоры с красной ковровой дорожкой. Огромные плакаты с логотипом проекта. И везде — люди. Люди в наушниках, люди с планшетами, люди, живущие в ритме теле производства.
Кристина привела их в большой класс, напоминающий школьный кабинет, но с огромным экраном и деревянными партами, расставленными в два ряда.
— Вот здесь вы будете заниматься, — объяснила она. — Ваш первый наставник — Виктор Иванович. Он преподавал риторику в МГУ, сейчас помогает участникам развивать навыки публичного выступления.
Виктор Иванович пришел через пять минут. Седой, подтянутый, с дикцией человека, который всю жизнь говорит, как нужно.
— Добрый день, — сказал он, глядя на каждого участника по секунде. — Я буду вашим наставником по ораторскому мастерству. За три недели вы должны научиться не просто отвечать правильно, но отвечать убедительно. Телевидение — это не школа. Здесь важно не только знание, но и харизма, голос, взгляд, способность удерживать внимание аудитории.
Он начал занятие с упражнения на дыхание. Затем — на артикуляцию. Потом попросил каждого ответить на простой вопрос, наблюдая, как они это делают.
Когда дошло до Артема, Виктор Иванович спросил:
— Назови самую важную историческую дату в России.
— Это зависит от того, что считать важным, — начал Артем, и его голос сразу же изменился. Он говорил медленнее, четче, и в его интонации появилось нечто, что могло быть либо уверенностью, либо горячей убежденностью. — Если говорить о переломных моментах, то тысяча девятьсот семнадцатый год изменил всю историю. Но если говорить о личной истории каждого россиянина, то большинство помнят события, которые затронули их семьи. Восьмидесятых, девяностых... день, когда умер близкий человек.
Виктор Иванович внимательно смотрел на него.
— Интересный ответ, — сказал он. — И правильный. Ты отреагировал на ловушку в вопросе. Не дал простого ответа на неправильно поставленный вопрос.
Софья прокатила глазами, но Артем видел, как она сидит чуть прямее.
Дни сливались в один ритм. Занятия, обеды, учебные материалы, тесты.
Артем фильтровал всё через одну призму: что это может рассказать ему о Марине Власовой? Каковы её методы, её стиль, её слабые места?
На третий день к ним пришла сама Марина Александровна.
Артем узнал её шаги — уверенные, громкие, звучащие как приказ. Он не поднял глаз от тетради, но каждая клетка его тела осознавала её присутствие в комнате.
— Здравствуйте, молодые люди, — сказала она, и её голос был ровно такой же, как в его памяти. — Я Марина Власова. Я буду вести вашу "Битву умов". Хочу, чтобы вы знали: я ценю только одно — правду. Мне не важны ваши деньги, ваши связи, ваши социальные статусы. Мне важна только ваша способность видеть мир таким, какой он есть, без розовых очков.
Артем медленно поднял голову.
На сцене перед ними стояла женщина, которую он знал только по видео. В реальной жизни она казалась меньше, но излучала такую властную энергию, что комната буквально сжималась вокруг неё.
Их взгляды встретились на доля секунды.
И в этот миг Артем понял, что Марина Власова видела что-то в его взгляде. Что-то, что её заинтересовало. Потому что она задержала взгляд на нём чуть дольше, чем на других.
— Пятеро из вас пройдут на финал, — продолжила она. — Но только один из вас будет чемпионом. И я обещаю вам, что на финале я найду вашу ложь. Это мое ремесло. Я вытаскиваю правду из людей. И если вы собираетесь выигрывать телепроектом, основанным на интеллекте, вы должны быть честными со мной и с собой.
Софья кивала, как послушное животное. Елена записывала каждое слово. Денис смотрел на неё с восхищением.
Только Артем сидел неподвижно.
И только Марина видела это.
После её ухода занятия продолжались, но атмосфера в комнате изменилась. Участники разбились на группы, обсуждая, как лучше всего произвести впечатление на ведущую. Артем остался один, открыв тетрадь.
Денис подошел к нему.
— Ты откуда? — спросил он, усаживаясь рядом.
— Из Заречья. Я говорил.
— Да, но это не объясняет, как ты там выучился так... много. На отборе ты разносил людей своими ответами. Это видел куратор. Говорил мне.
Артем посмотрел на него.
— Я читаю, — просто сказал он.
— Везет тебе, — вздохнул Денис. — Я учился, учился, прошёл на филолог, знаю четыре языка, а ты из деревни, и ты первый. Это несправедливо.
— Справедливость, — медленно сказал Артем, — это вымысел, который мы создали, чтобы спать спокойно ночью.
Денис смотрел на него, как на пришельца.
К концу первой недели Артем стал звездой программы.
Не потому, что он был красив, как Софья. Не потому, что был опытен, как Елена. Не потому, что был умен, как Денис. Он был звездой потому, что в нем было что-то опасное.
Виктор Иванович начал обращать на него особое внимание. Давал ему сложные вопросы, смотрел, как он их разбирает, как он строит ответ.
Во время одного из занятий Виктор спросил его:
— Откуда ты это всё берёшь? Эта уверенность, этот способ разбираться в вопросах, видеть за словами смыслы?
Артем помолчал.
— Я помню, — сказал он. — Я помню всё.
Виктор Иванович понимающе кивнул.
— Да, я это вижу. Ты не учишь материал, ты его переживаешь. Это редкое качество.
Но Артем знал правду. Он учит материал, он переживает его, потому что каждый факт, каждая дата, каждое имя — это часть мозаики, которая когда-то убила его отца.
На третьей неделе произошел момент, который Артем ждал.
Занятие проводила Марина Власова. Это была спецпрограмма, тренировочная "Битва" в малом формате, где участники отвечали на вопросы, а ведущая наблюдала.
Первыми отвечали Елена и Софья. Обе хороши, обе уверены в себе. Софья даже посмеялась над одним из вопросов, будто это была детская головоломка.
Потом очередь дошла до Артема.
Марина смотрела на него с таким же вниманием, как и раньше.
— Назови мне дату самого крупного пожара в истории России, — сказала она.
Артем чуть расслабился. Это не был случайный вопрос. Это было намеренно.
— Это сложно, — ответил он. — Потому что определение "крупного" меняется. Если говорить о количестве жертв, то это могло быть в семнадцатом веке. Если говорить о масштабе разрушений — то в девятнадцатом. А если говорить о... — он сделал небольшую паузу, — о событиях, которые изменили историю, то это пожар на заводе в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году.
Марина Власова на секунду замерла.
— Какой завод? — спросила она.
— Завод имени Героев Труда в Зарынске. Произошел в апреле. Погибло пятнадцать пожарных. В том числе начальник части.
Артем смотрел ей в глаза.
Он видел, как её лицо изменилось. Не много — просто маленькая морщинка, которая появилась между бровями.
— Как ты знаешь такую специфическую информацию? — спросила она, и в её голосе появилось что-то странное. Не враждебность, но и не дружелюбие. Что-то, напоминающее напряжение.
— Я читаю, — ответил Артем. — И я помню.
Марина кивнула, но её внимание к нему изменилось. Это была уже не заинтересованность. Это была подозрительность.
После занятия она оставила Артема.
— Подойди сюда, — сказала она, и он прошел за ней в её кабинет.
Кабинет был стильным, современным, заполненным наградами, фотографиями со знаменитостями. На стене висели её собственные портреты из разных периодов жизни.
Марина закрыла дверь и повернулась к нему.
— Откуда ты действительно знаешь про пожар в Зарынске? — спросила она прямо.
— Я сказал. Я читаю архивные материалы.
— Брешь, — коротко сказала она. — Этот пожар был слабо освещен в прессе. Почти забыт. Кроме людей, которые в нем участвовали или потеряли кого-то.
Артем стоял неподвижно.
— Родственник? — спросила Марина.
— Нет, — солгал Артем. — Просто интересуюсь историей.
Марина долго смотрела на него. Потом она медленно подошла и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты врёшь, — сказала она. — И я не знаю почему. Но я узнаю. Это мое ремесло.
Артем почувствовал, как его сердце ускорило свой ритм. Но лицо осталось спокойным.
— Я не вру.
Марина улыбнулась той же ледяной улыбкой, что была на фотографиях.
— Может быть. Узнаем на финале.
Когда Артем вышел из её кабинета, его руки дрожали.
Она что-то подозревала. Может быть, не всё, но достаточно, чтобы копать дальше.
И в «Битве умов» копание — это было худшее, что могло случиться.