Это не было красиво. Это было грязно, по-настоящему. Не та эстетичная «творческая» грязь, которую потом выкладывают с хештегом #домашняямагия. А та, что липнет к подошвам, пахнет прокисшим молоком и отчаянием.
Я сидела на холодном кафеле детской, спина одеревенела от напряжения, а передо мной на разбитом экране телефона улыбалась Она. Нет, не просто она. ИДЕАЛЬНАЯ МАМА. Её малыш, ровесник моего Сёмы, в идеально выглаженном льняном комбинезоне в горошек (!) сам, с вилкой, ел радужные пони, вырезанные из овощей. Капуста-грива, морковная грива… Подпись: «Наш осознанный выбор питания — путь к светлому будущему! #осознанноематеринство #детилюбятовощи».
А мой Сёма в это время орал в три горла, потому что котлета была «не такой формы», швырнул тарелку с супом на свежевымытый пол и требовал седьмую подряд серию «Фиксиков». Я чувствовала запах борща в своих волосах. Видела отсвет истерики в своих глазах в чёрном экране монитора. И этот контраст — между её умиротворённой радугой и моим апокалипсисом — стал последней каплей.
Я не помню, как моя рука сжала телефон. Помню только хруст стекла о ту же плитку, на которой растекался суп. Не крик, а какой-то животный выдох: «ХВАТИТ».
Тишина. Сёма замолчал, испугавшись звука. Я смотрела на паутину трещин. И в этих осколках, искажавших свет, что-то щёлкнуло.
Этот телефон был моим окном в мир, где все были лучше. Где детки медитируют, а мамы пекут безглютеновые кексы с асаи в 6 утра, улыбаясь. Где беспорядок — это милая шалость, а не ежедневная битва за выживание. Я сравнивала свой черновой монтаж с их отборными, приукрашенными кадрами. И проигрывала. Каждый. День.
Я поднялась, подошла к рыдающему комочку в пижаме с динозавром, обняла его, пахнущего слезами и… борщом. Прижала к себе. Его маленькие ручонки вцепились в мою старую растянутую футболку.
«Мама сломала свою игрушку», — хрипло сказала я. «Почему?» — всхлипнул он.
«Потому что мама устала пытаться быть феей.Она просто человек».
И мы сидели так, среди осколков и луж, двое неидеальных, уставших, но настоящих. Я плакала. Он вытирал мне щёки своими липкими пальцами.
В тот вечер мы ели пельмени. Купленные в магазине. С кетчупом. И смотрели «Фиксиков». Он заснул у меня на руках, а я не фотографировала этот «милый момент». Я его проживала. Чувствовала тяжесть его головы на плече, ритм дыхания, шелковистость волос.
Я не выбросила телефон. Я его починила. И теперь, когда алгоритм снова подсовывает мне «идеальную» картинку, я вижу не пони из брокколи. Я вижу за кадром. Я вижу гору немытой посуды. Усталые глаза мамы, которая, скорее всего, кричала пять минут до съёмки. Я вижу монтаж. И жизнь после хэппи-энда.
Конкуренция? Нет. Я вышла из этого боя. Потому что моя война была не с ними. Она была с собой. С чувством, что я недостаточно стараюсь, недостаточно творю, недостаточно… идеальна.
Мой ребёнок не ест радужных пони. Он рисует пальцем по запотевшему стеклу, облизывает ложку с вареньем и смеётся до колик, когда я корчу рожицы. Он живёт в реальном, немного слякотном, очень громком и безумно любящем мире. Нашем мире.
А телефон… Пусть лежит с трещиной. Напоминанием. Что самое важное — то, что происходит по эту сторону экрана. Там, где пахнет не асаи, а твоим, единственным, ребёнком. И это — единственный хэштег, который имеет значение.