Настя прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери и закрыла глаза. За спиной, на кухне, мама методично складывала в сумку купленные продукты — так громко, будто специально хотела, чтобы каждый стук банки о банку был слышен.
— Я решила, что нам нужно поговорить, — произнесла она, не оборачиваясь.
Настя сжала кулаки. Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего. За тридцать два года жизни она слышала её столько раз, что могла предсказать весь разговор наперёд.
Друзья подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии! Для меня это очень важно!
***
— Мам, давай не сейчас, — устало попросила она.
— А когда? — мама резко обернулась, в руках у неё была банка с малиновым вареньем. — Когда ты вообще найдёшь время на собственную мать? Я приехала специально, чтобы помочь тебе с хозяйством, а ты...
— Я не просила, — тихо сказала Настя.
Маша замерла, медленно поставила банку на стол.
— Что ты сказала?
— Я не просила тебя приезжать и «помогать». Ты сама решила.
В воздухе повисла тишина. Настя повернулась и встретилась взглядом с матерью. Та стояла, выпрямив спину, с тем самым выражением лица, которое Настя ненавидела с подросткового возраста — смесь обиды и непоколебимой уверенности в своей правоте.
— Вот как, — медленно произнесла мама. — Значит, я теперь помеха. Приехала, привезла продуктов, убралась в квартире, а мне говорят...
— Мам, ну пожалуйста, не надо.
— Что не надо? Правду говорить? — голос матери становился всё громче. — Я вижу, как ты живёшь, Настя! Посмотри на себя! Тридцать два года, работаешь как проклятая на двух ставках, квартиру снимаешь в этом... — она обвела рукой кухню, — в этом хрущёвском развале, замуж так и не вышла...
— Начинается, — выдохнула Настя.
— Да, начинается! Потому что молчать больше невозможно! Я твоя мать, и я имею право...
— У тебя нет права указывать мне, как жить!
Мать шумно выдохнула через нос.
— Ксения в твоём возрасте уже второго родила. Живёт в собственном доме, муж у неё нормальный, с хорошей работой. А ты? Снимаешь жильё, одна как перст, зарплату всю на ипотеку откладываешь, которую тебе, видимо, никогда не дадут.
— Мам, хватит, — Настя почувствовала, как сжимается грудь.
— Не хватит! — мать повысила голос. — Я вкладывалась в тебя! В твоё образование, в твоё будущее! А ты всё растратила! Могла бы выйти за Андрея, жили бы сейчас у его родителей, уже и наследство получили бы...
— Я не хотела замуж за Андрея! Сколько можно?!
— А кого ты хотела? — мама подалась вперёд. — Того художника из универа, который даже на съёмную квартиру заработать не мог? Или вон того программиста, который только в компьютере сидел?
— Это было десять лет назад!
— Ничего не изменилось! Ты всё так же выбираешь не тех! Всё так же упускаешь возможности!
Настя прикусила губу. Внутри всё кипело, но она сдерживалась. Просто потому, что знала: как только сорвётся, начнётся настоящий скандал. А она устала. Устала от этих разговоров, от вечных претензий, от постоянного чувства вины.
— У меня хорошая работа, — ровным голосом сказала она. — Я справляюсь. Я сама себя обеспечиваю. И мне не нужен муж только для того, чтобы...
— Для чего? — перебила мать. — Чтобы не быть одинокой? Настя, тебе тридцать два! Скоро уже поздно будет. Все нормальные мужики разобраны, останутся одни разведённые с детьми или те, кто сам никому не нужен.
— Мама, прекрати.
— Не прекращу! Кто-то должен тебе правду говорить! Ты живёшь в иллюзиях! Думаешь, что твоя карьера в этой конторе что-то значит? Что твоя съёмная квартира — это достижение? Посмотри правде в глаза! Ты...
— Ты завидуешь, — вырвалось у Насти.
Мать замолчала. На её лице отразилось такое недоумение, что Настя почти пожалела о сказанном. Почти.
— Что ты сказала? — медленно переспросила мать.
— Ты завидуешь, — уже спокойнее повторила Настя. — Потому что я делаю то, что хочу. А ты всю жизнь делала то, что от тебя ждали. Вышла замуж, родила ребёнка, работала на трёх работах, чтобы обеспечить семью, когда папа пил. И всё это время ты жертвовала собой. А теперь хочешь, чтобы и я так же жертвовала.
В глазах мамы блеснули слёзы, но она быстро моргнула, прогоняя их.
— Как ты смеешь, — прошептала она. — Я ради тебя...
— Я не просила, — повторила Настя. — Мам, я правда не просила тебя жертвовать своей жизнью ради меня. Это был твой выбор. И теперь ты не можешь простить мне то, что я выбираю по-другому.
Мария медленно села на табуретку. Лицо её побледнело.
— Значит, я плохая мать, — тихо сказала она. — Я всё делала неправильно.
— Нет, — Настя присела рядом. — Ты хорошая мать. Но ты не можешь жить моей жизнью. И я не могу жить твоей.
— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
— Но твоё «хорошо» и моё «хорошо» — это разные вещи.
Мария отвернулась к окну. Настя видела, как напряжены её плечи, как она сжимает руки на коленях.
— Я много раз ошибалась в жизни, — заговорила мать. — И не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки.
— Мам, это мои ошибки. Пусть я ошибусь, но это будет мой опыт.
— А если будет слишком поздно?
— Тогда буду жить с этим, — Настя вздохнула. — Как живёшь ты со своими решениями.
Мария резко встала, отошла к окну. Несколько минут стояла молча, глядя на серый двор, заросший бурьяном. Потом заговорила, не оборачиваясь:
— Когда мне было двадцать пять, я хотела уехать в Москву. Поступить на курсы дизайна. У меня были работы, меня даже приглашали на собеседование. Но тогда твой отец...
Она замолчала.
— Что отец? — тихо спросила Настя.
— Он сказал, что это глупости. Что мы только поженились, что нужно думать о семье, а не о каких-то фантазиях. И я осталась. Устроилась бухгалтером на завод. Через полгода забеременела тобой. А ещё через три года отец начал пить, потому что на заводе сократили половину цеха.
Настя молчала. Она никогда не слышала этой истории.
— Я не жалею о тебе, — продолжила Маша. — Но иногда я думаю... что было бы, если бы я тогда уехала. Может, всё сложилось бы иначе. Может, я встретила бы другого человека. Может, была бы счастливее.
— Мам...
— И когда я вижу, как ты отказываешься от стабильности ради каких-то своих принципов, мне страшно, — мать обернулась, и Настя увидела на её лице растерянность. — Страшно, что ты останешься одна. Что тебе некому будет помочь, когда станет совсем тяжело.
— У меня есть ты.
— Я не вечная, Настя.
В комнате снова повисла тишина. Настя подошла к матери, обняла её за плечи. Мария сначала напряглась, но потом расслабилась, прислонилась головой к плечу дочери.
— Прости, — тихо сказала Настя. — Прости, что не оправдала твоих ожиданий.
— Глупости, — Просто я хочу для тебя лучшего.
— Я знаю. Но лучшее для меня — это жить так, как я хочу.
Она кивнула, но ничего не ответила.
Через час она собралась и уехала. Настя проводила её до остановки, они попрощались натянуто, как обычно после ссор. Мать села в автобус, помахала рукой. Настя помахала в ответ.
Вечером, когда Настя лежала на диване с книгой, пришло сообщение от мамы: «Приезжай на дачу в выходные. Яблок много, надо перебрать».
Настя улыбнулась и набрала ответ: «Приеду. Варенье будем делать?»
«Обязательно», — пришло в ответ.
Она отложила телефон и посмотрела в окно. За стеклом темнело, зажигались огни в окнах соседнего дома. Где-то там жили люди со своими историями, со своими надеждами и разочарованиями. Со своими матерями, которые тоже не всегда их понимали.
Настя вздохнула. Возможно, они с мамой никогда не научатся говорить на одном языке. Возможно, между ними всегда будет эта тонкая стена из недосказанностей и застарелых обид. Но сегодня они хотя бы попытались её разглядеть.
Дорогие читатели-пожалуйста подписывайтесь на канал, помогите вывести канал на монетизацию. Дочитывания засчитываются только от подписчиков. ❤️❤️❤️