– Настенька, ты только не руби с плеча, ладно? Пойми, ситуация критическая. Светка звонила, рыдает в три ручья. Коллекторы, говорит, уже в дверь стучат, ребенку в школу не в чем идти, муж этот ее, бестолочь, опять с работы вылетел. Ну не чужие же люди, – Виктор виновато ковырял вилкой котлету, не смея поднять глаза на жену.
Анастасия медленно опустила чашку с чаем на стол. Фарфор тихо звякнул о блюдце, и в наступившей тишине этот звук показался оглушительным. За окном выла февральская вьюга, швыряя горсти снега в темное стекло, а на кухне, где еще минуту назад было уютно и пахло свежей выпечкой, вдруг стало холодно.
– Витя, – голос Насти был спокойным, пугающе спокойным. – Давай еще раз. Мы с тобой пахали весь год. Ты брал смены по выходным. Я тянула два проекта одновременно, сидела ночами, глаза портила перед монитором. Мы получили годовую премию. Общую. Триста тысяч рублей. Мы планировали эти деньги потратить на ремонт в ванной, который не делали десять лет, и на мою путевку в санаторий, потому что спина у меня уже не разгибается. А теперь ты предлагаешь все это отдать твоей сестре?
– Ну не все... – Виктор все-таки поднял взгляд, полный щенячьей надежды. – Хотя бы двести. Сотню нам оставим, на жизнь. Ремонт подождет, Насть. Плитка не отваливается же. А у Светки беда. Она же моя сестра, родная кровь. Как я могу ей в глаза смотреть, если мы тут с жиру бесимся, а она голодает?
– Голодает? – Настя усмехнулась, встала и подошла к окну. – Витя, твоя сестра в прошлом месяце выкладывала фотографии из нового ресторана, где порция салата стоит как моя дневная зарплата. А позавчера я видела на ней новые сапоги. Итальянские. У меня таких нет.
– Это подарок! Ей подруга отдала! – горячо возразил Виктор, но уши у него предательски покраснели. – И в ресторан ее приглашали. Настя, ну не будь ты такой черствой! У человека кредиты! Она взяла их по глупости, да, не спорю. Хотела как лучше, ремонт начала, да не рассчитала. Помочь надо. Мы же семья.
– Мы – семья, Витя. Я и ты. А Света и ее безработный муж – это взрослые, дееспособные люди, которые привыкли жить за чужой счет. Напомнить тебе, как три года назад мы давали ей на машину? Вернула? Нет. Сказала: «Братик, ну ты же не будешь с сестры трясти». А два года назад, когда ей срочно нужно было зубы делать? Мы отдали то, что копили на новую кухню. Где деньги, Витя?
Виктор отодвинул тарелку. Аппетит у него пропал окончательно. Он знал, что жена права. Знал, что Светлана – манипулятор высшей пробы, которая умеет вить из него веревки. Мать с детства твердила: «Витя, ты старший, ты должен, ты обязан, Светулю надо беречь, она слабенькая». И он берег. И платил.
– Настя, я обещаю, это в последний раз. Она клялась, что с продажи дачи отдаст.
– Какой дачи, Витя? Той, что записана на твою маму и которую мама никогда не продаст, потому что «там воздух и огурчики»? – Настя устало потерла виски. – Знаешь что? Я устала. Я просто смертельно устала быть спонсором твоей родни.
– Значит, ты против? – голос мужа стал жестким. – Значит, пусть сестру коллекторы прессуют?
– Я не сказала «нет», – уклончиво ответила Настя. – Мне нужно подумать. Деньги лежат на накопительном счете, снять их можно только завтра. Утро вечера мудренее.
Виктор заметно повеселел. Если жена сказала «подумаю», значит, полдела сделано. Он знал ее доброе сердце. Поворчит и отдаст.
– Вот и умница, – он подошел и неуклюже обнял ее за плечи. – Я знал, что ты у меня золотая. Ты же понимаешь, семья – это главное. А ремонт... ну, летом сами сделаем, я плитку класть умею.
Настя не отстранилась, но и не обняла в ответ. Она смотрела на метель за окном и думала о том, что ей сорок два года. Что у нее болит поясница, что она пять лет не видела моря, и что ее зимнему пальто уже семь сезонов, и оно продувается всеми ветрами. А еще она думала о том, что Светлане тридцать пять, она румяная, здоровая, и ни дня в своей жизни не работала по-настоящему.
Утром Настя встала раньше обычного. Виктор еще спал, раскинувшись на кровати и тихо посапывая. Настя собралась бесшумно, выпила кофе, глядя на спящего мужа. Внутри у нее была странная пустота, словно там, где раньше жила любовь и терпение, теперь гулял сквозняк.
Она вышла из дома и направилась не к метро, как обычно, а в сторону банка. В отделении было малолюдно.
– Я хочу закрыть счет и снять всю сумму наличными, – сказала она операционистке.
– Всю сумму? Триста пятьдесят тысяч вместе с процентами? – уточнила девушка.
– Да. И переведите, пожалуйста, мою зарплатную карту на другой счет, чтобы к ней не было доступа через общее приложение.
Получив в кассе пухлый конверт, Настя вышла на улицу. Мороз щипал щеки, но ей было жарко. Сердце колотилось где-то в горле. Она совершала безумство, бунт, то, что совсем не вязалось с образом правильной Анастасии Павловны, главного бухгалтера и примерной жены.
Следующей остановкой было турагентство, расположенное в торговом центре неподалеку от ее работы. Она зашла туда, стряхивая снег с воротника.
– Доброе утро, чем могу помочь? – улыбнулась менеджер, загорелая девушка, словно сама только что вернувшаяся с пляжа.
– Мне нужно улететь. Сегодня или завтра. Туда, где тепло, где есть море, и где «все включено». На одного.
– Горящие туры? Есть отличный вариант в Таиланд, Пхукет. Вылет завтра утром из Шереметьево. Двенадцать ночей, отель четыре звезды, первая линия. Завтраки и ужины.
– Беру, – не спрашивая цены, сказала Настя. – А есть что-то еще более... полное? Чтобы вообще ни о чем не думать?
– Есть Мальдивы, но это дороже. Или Куба. Вот, Варадеро. Вылет сегодня ночью. Пять звезд, ультра все включено. Океан, ром, танцы.
– Куба, – Настя прикрыла глаза. – Звучит как музыка. Сколько?
– Двести десять тысяч. Останется еще на экскурсии и сувениры.
– Оформляйте.
Выходя из агентства с билетами и ваучером в руках, Настя чувствовала себя преступницей, сбежавшей из тюрьмы. Она позвонила на работу.
– Людмила Ивановна, это Настя. Я заболела. Да, сильно. Врач подозревает переутомление, нервный срыв. Сказал, нужен полный покой и изоляция. Я беру две недели за свой счет, плюс у меня отпускные дни остались. Да, отчеты я все сдала вчера, вы же видели. Спасибо, Людмила Ивановна.
Домой она не поехала. Она понимала: если вернется, если увидит просящие глаза Виктора, если услышит очередной звонок его сестры – она сломается. Сдастся, отдаст деньги, и снова будет «тянуть лямку» под серым небом.
Настя зашла в торговый центр. Купила яркий купальник, легкий сарафан, шлепанцы, крем от загара и огромную соломенную шляпу. Все это она сложила в новый чемодан на колесиках. Старые вещи, в которых пришла, аккуратно свернула.
Времени до регистрации оставалось много. Она зашла в кафе, заказала бокал вина и салат. Телефон лежал на столе экраном вниз. Она знала, что Виктор скоро проснется, увидит, что денег на общем счете нет, и начнется ад.
Первый звонок раздался в час дня. «Любимый муж». Настя смотрела на вибрирующий телефон и пила вино. Она не взяла трубку.
Потом пошли сообщения:
«Настя, ты где?»
«В банке сбой? Приложение показывает ноль!»
«Настя, возьми трубку, я волнуюсь!»
«Светка звонила, коллекторы дали срок до вечера!»
Настя перевернула телефон и выключила звук. Она доела салат, вызвала такси и поехала в аэропорт.
В аэропорту было шумно и суетливо, но эта суета была радостной. Люди с чемоданами, предвкушение полета, запах кофе и дорогих духов в дьюти-фри. Настя прошла регистрацию, сдала багаж и, пройдя паспортный контроль, оказалась в «чистой зоне». Обратной дороги не было.
Она села в удобное кресло у панорамного окна, глядя, как огромные лайнеры взмывают в свинцовое небо. Достала телефон. Сорок два пропущенных вызова. Двадцать от Виктора, десять от Светланы, пять от свекрови, остальные от мамы (видимо, Виктор уже поднял панику и позвонил ей).
Настя набрала сообщение маме: «Мамуля, со мной все хорошо. Я не пропала. Я улетела в отпуск. Связь будет плохая, не волнуйся. Люблю».
Потом написала мужу: «Витя, деньги я сняла. Премия была общая, но заработала ее большей частью я. Ты знаешь, что моя зарплата в два раза выше твоей, хоть мы и делали вид, что это не так, чтобы не ущемлять твое мужское самолюбие. Я купила путевку. Я улетаю на Кубу. Ремонт в ванной отменяется, помощь Свете тоже. Холодец в холодильнике, борщ на плите. Вернусь через две недели».
Отправив сообщение, она отключила телефон совсем. Вынула сим-карту и положила ее в кошелек.
Полет прошел как во сне. Настя спала, читала книгу, смотрела в иллюминатор на облака, подсвеченные солнцем. Она не чувствовала вины. Это было странно, ведь всю жизнь ее учили быть удобной, жертвенной, «хорошей девочкой». Но сейчас, на высоте десяти тысяч метров, она понимала: хорошая девочка осталась там, внизу, в снежной Москве, а здесь летит женщина, которая впервые за много лет выбрала себя.
Варадеро встретил ее влажным, горячим воздухом, запахом океана и цветущих растений. Отель был похож на дворец. Огромный номер с видом на бирюзовую гладь, белоснежный песок, пальмы.
Настя переоделась, надела шляпу и пошла к океану. Вода была теплой, как парное молоко. Она зашла в воду по пояс, раскинула руки и засмеялась. Счастливо, громко, до слез.
Первые три дня она просто спала, ела и плавала. Она не включала телефон, не заходила в интернет. Она знала, что там бушует ураган, но здесь был штиль.
На четвертый день она познакомилась с соседкой по шезлонгу, веселой женщиной из Петербурга по имени Ирина.
– Одна отдыхаешь? – спросила Ирина, намазывая плечи кремом.
– Одна. Сбежала от мужа и его родни, – честно призналась Настя.
– О, наш человек! – рассмеялась Ирина. – Я так пять лет назад сбежала. Теперь вот летаю каждый год, праздную годовщину своей свободы. Рассказывай!
И Настя рассказала. Про премию, про Светлану, про вечное «надо помочь». Ирина слушала, качая головой.
– Ну ты героиня, Настасья. Я бы, может, и не решилась вот так, с концами. А муж что?
– Не знаю. Телефон выключен. Наверное, проклинает.
– Включи, – посоветовала Ирина. – Интересно же. Да и маму успокоить надо, она-то ни при чем.
Вечером, сидя на балконе с бокалом коктейля, Настя вставила сим-карту. Телефон тут же завибрировал, принимая сотни сообщений.
Она открыла мессенджер.
Виктор (100+ сообщений):
«Ты сошла с ума!»
«Вернись немедленно!»
«Как ты могла так поступить с сестрой?»
«Мама с сердцем лежит!»
«Настя, давай поговорим, я все прощу».
«Где деньги? Ты что, все потратила?»
«Ты эгоистка!»
«Я подам на развод!»
«Настя, прости, я погорячился. Приезжай, мы скучаем».
Светлана (20 сообщений):
«Тварь».
«Чтоб ты подавилась этими деньгами».
«Бог тебя накажет».
«Из-за тебя у меня забирают машину!» (Ага, значит, все-таки машина, а не ребенок голодает, усмехнулась Настя).
Свекровь (5 сообщений):
«Анастасия, я в тебе разочаровалась. Ты разрушила семью».
Мама (3 сообщения):
«Доченька, ты молодец. Отдыхай. Вите я сказала, чтобы он мне не звонил и не ныл. Я за тебя рада».
Настя улыбнулась маминому сообщению. Это была единственная поддержка, которая ей была нужна.
Она набрала Виктора. Гудки шли долго, видимо, он демонстративно не брал трубку, набивая цену. Наконец, ответил.
– Ну что, нагулялась? – голос был злым и обиженным.
– Привет, Витя. Погода здесь чудесная. Океан теплый.
– Ты издеваешься? – заорал он. – Ты понимаешь, что ты натворила? Светке пришлось продать машину, чтобы долги закрыть! Мать плачет! А ты там коктейли пьешь?
– Витя, послушай меня внимательно, – перебила его Настя. – Светлана продала машину, которую, кстати, купила на деньги, занятые у нас три года назад. Так что справедливость восторжествовала. А насчет мамы... Твоя мама всегда плачет, когда что-то идет не по ее сценарию.
– Ты... ты изменилась, Настя. Ты стала жестокой.
– Нет, Витя. Я стала справедливой. И знаешь что? Я тут подумала. Те сто тысяч, что остались от премии... я их не потратила.
– Правда? – в голосе мужа сразу прорезалась надежда. Жадность победила обиду. – Насть, ну слава богу! Привези их, ладно? Мы хоть дыры заткнем, коммуналку оплатим.
– Нет, Витя. Я купила себе на них курс массажа, экскурсию на яхте и еще... я присмотрела себе кольцо с изумрудом. Очень красивое. Местное производство.
– Кольцо?! – Витя задохнулся. – Ты тратишь наши деньги на побрякушки, когда семья в беде?
– Семья не в беде. Семья в наглости. Я вернусь через десять дней, Витя. И мы с тобой будем разговаривать. Серьезно разговаривать. О том, как мы будем жить дальше. И будем ли вообще.
– Ты мне угрожаешь разводом? Да кому ты нужна в свои сорок?
– Оказывается, нужна, Витя. В первую очередь – себе. А еще тут очень интересный итальянец делает мне комплименты. Просто так, не прося взамен денег на сестру.
Она нажала отбой, не дожидаясь очередной порции оскорблений.
Оставшиеся дни отпуска пролетели как один миг. Настя загорела, похудела, глаза ее засияли. Она много гуляла, танцевала сальсу, ездила в Гавану на ретро-автомобиле. Она купила то самое кольцо с изумрудом. Смотрела на него и думала: «Это мой орден. За отвагу».
Возвращаться в Москву не хотелось, но было нужно. В самолете Настя составляла план. Первым делом – разделить счета. Вторым – поговорить с юристом насчет квартиры. Квартира была куплена в браке, но ипотеку платили в основном с ее зарплаты.
В аэропорту ее никто не встречал. Виктор, видимо, решил выдержать характер. Настя взяла такси и поехала домой.
Квартира встретила ее запахом застоявшегося мусора и немытой посуды. В раковине громоздилась гора тарелок, на плите засохли пятна от убежавшего супа. Виктора дома не было.
Настя вздохнула, но привычного раздражения не почувствовала. Она просто поняла, что эта квартира, этот быт, этот мужчина – все это стало ей чужим, как старое платье, из которого она выросла.
Она не стала мыть посуду. Она приняла душ, смывая дорожную пыль, надела халат и сварила себе кофе.
Дверь открылась, и вошел Виктор. Вид у него был помятый и воинственный. Увидев загорелую, красивую жену, он на секунду растерялся, но тут же нахмурился.
– Явилась? – буркнул он. – Ну и где деньги? Или все профукала?
– Здравствуй, Витя. Деньги я инвестировала. В свое здоровье и душевное равновесие.
– Инвестировала она... – передразнил он, проходя на кухню. – А жрать что будем? В холодильнике мышь повесилась. Я думал, ты хоть продуктов привезешь.
– Я привезла ром и сигары. Будешь?
Виктор сел за стол, обхватив голову руками.
– Настя, как мы до этого докатились? Ты же всегда была нормальной бабой. Хозяйственной, понимающей. Что с тобой случилось?
– Я просто открыла глаза, Витя. Знаешь, пока я была там, я многое поняла. Я поняла, что тянула этот воз одна. Что твои проблемы, проблемы твоей сестры, твоей мамы – они всегда были важнее моих желаний. Я больше так не хочу.
– И что ты предлагаешь? Развод? Из-за денег?
– Не из-за денег. Из-за отношения. Витя, ты ведь даже не спросил, как я отдохнула. Тебя интересует только содержимое моего кошелька.
Виктор промолчал. Ему было нечего ответить, потому что это была правда.
– В общем так, – Настя положила на стол ладонь с новым кольцом. Камень сверкнул зеленым огнем. – Я подаю на развод. Квартиру будем делить. Или продаем и делим деньги, или ты выкупаешь мою долю, но я сомневаюсь, что у тебя есть средства.
– Ты меня выгоняешь? – испуганно спросил он.
– Я освобождаю нас обоих. Ты сможешь переехать к маме, помогать сестре сколько влезет, никто тебе слова не скажет. А я буду жить своей жизнью.
– Настя, не дури! Ну ошибся я, ну с кем не бывает! Светка – дура, я согласен. Больше я ей ни копейки не дам! Клянусь! Только не уходи. Я же пропаду без тебя.
Он попытался взять ее за руку, но Настя мягко убрала ладонь.
– Пропадешь, Витя. Обязательно пропадешь, если не научишься быть взрослым. Но это уже не моя забота.
В этот момент у Виктора зазвонил телефон. На экране высветилось: «Сеструха».
Он посмотрел на телефон, потом на Настю. Палец его замер над кнопкой ответа.
– Ответь, – кивнула Настя. – Вдруг там опять беда? Вдруг на этот раз не машина, а яхта нужна?
Виктор сбросил вызов.
– Не буду, – твердо сказал он. – Насть, давай попробуем сначала? Я изменюсь. Я работу другую найду. Я ремонт сделаю сам, вот прямо завтра начну плитку сбивать.
Настя посмотрела на него с жалостью. Она видела, что ему страшно. Страшно терять комфорт, страшно оставаться одному, страшно брать ответственность.
– Попробуй, Витя. Но уже без меня. Я сняла квартиру на время развода. Вещи заберу в выходные.
Она встала, взяла свою сумочку и пошла к выходу. Чемодан она даже не разбирала.
– Настя! – крикнул он ей вслед. – Ты пожалеешь! Ты одна останешься! Никто тебя терпеть не будет с твоим характером!
Настя остановилась в дверях. Обернулась.
– Мой характер, Витя, это единственное ценное, что я сохранила в этом браке. И он мне очень нравится.
Она вышла из подъезда в зимний вечер. Снег снова падал крупными хлопьями, но ей не было холодно. Внутри у нее светило солнце Варадеро, шумел океан, и играла сальса. Она знала, что будет непросто. Будут суды, дележка имущества, скандалы с родней. Но она справится. Она уже справилась, когда села в тот самолет.
Настя достала телефон и позвонила маме.
– Мам, привет. Ставь чайник. Я еду к тебе с ромом и кубинскими сигарами. Будем праздновать начало новой жизни.
А Виктор остался сидеть на кухне, глядя на гору грязной посуды. Телефон снова зазвонил. Это была сестра. На этот раз он взял трубку.
– Витька! Ну ты где? Ты денег достал? Мне кредит перекрывать надо!
– Пошла ты, Света, – тихо сказал Виктор и швырнул телефон в стену.
Может быть, для него тоже еще не все было потеряно. Но это была уже совсем другая история.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы, и пишите в комментариях, правильно ли поступила героиня. Ставьте лайк, если считаете, что себя нужно любить в первую очередь.