Почти тридцать лет назад я впервые услышала эту историю от своего троюродного дедушки, у которого гостила на зимних каникулах. Меня всегда привлекали необычные и загадочные рассказы, и в детстве я с интересом слушала всё, что могли поведать мне родственники, их знакомые или друзья семьи. Однако дедушка не любил шутить или преувеличивать на серьёзные темы, редко делился воспоминаниями о военных событиях и почти никогда не рассказывал страшных историй — именно поэтому его рассказ сразу показался мне достоверным. Я верила ему тогда и продолжаю считать эту историю правдивой до сих пор. Единственное моё сожаление связано с тем, что местность действия я запомнила очень смутно; вероятнее всего, это происходило где-то на польских территориях недалеко от германской границы.
Из нашей группы почти никто не выжил — из всех оставшихся лишь четверо пробивались через перелески и затопленные заболоченные участки к ближайшим селам. Ночь быстро наступила; мы двигались почти вслепую по сложной пересечённой местности, иногда переговариваясь вполголоса лишь для того, чтобы никто из нас не потерялся в темноте. Во время перехода мне сначала почудилось какое-то свечение далеко слева впереди — за два дня без сна слух и зрение уже неоднократно меня обманывали. Однако мой товарищ Саша Мартынюк неожиданно резко позвал нас:
— Смотрите! Совсем рядом! – сказал он громко.
Мы инстинктивно взялись за руки и молча пошли туда, где светилась маленькая жёлтая точка в темноте. Было ощущение нереальности происходящего: будто прошло несколько мгновений и одновременно целая вечность. Эта искорка постепенно превратилась в освещённое окно — сквозь него лился тёплый свет. Вскоре перед нами возник крепкий деревянный дом давней постройки; обойдя его стороной по сугробам, мы вышли на крыльцо у входа. Медленно поднявшись по ступеням, постучали в дверь — вокруг стояла густая ночь; вдали едва слышался лай собак преследовавших нас.
Дверь распахнулась внезапно; свет ослепил меня настолько сильно после долгого пребывания во мраке леса, что пришлось прищуриться на пару секунд. На пороге стояла женщина средних лет с усталым лицом — она была одета скромно: длинное платье старого покроя дополнял передник и повязанная традиционным способом косынка. Женщина внимательно посмотрела на каждого из нас молчаливым взглядом — затем негромко отошла в сторону и жестом пригласила пройти внутрь дома. Лишь когда мы все переступили через порог душистой избушки под лампой у входа, она плотно закрыла за нами дверь деревянным засовом.
Дамир, уважаемый в нашем кругу башкир и неформальный лидер, подтолкнул вперёд Хенрика. Тот был самым молодым среди нас — недавним участником Армии Крайовой, который присоединился к отряду всего несколько недель назад. Хенрик обратился к хозяйке на польском языке — вероятно, попросил разрешения переночевать. Женщина молча принесла несколько одеял, разложила их у стены и жестом пригласила устроиться на них. Затем вернулась на скамью рядом с ручной прялкой и снова занялась работой: её пальцы ловко скручивали нить под слабым светом свечи. За стенами домика всё отчётливее раздавались лай собак и голоса немецких солдат, однако тревога словно оставалась за пределами этого укрытия. Мы легли вплотную друг к другу на расстеленные одеяла; усталость быстро взяла верх.
Когда мы очнулись утром, сразу стало понятно: что-то изменилось вокруг. Над головой тянулось низкое тяжёлое небо; холодный ветер приносил запах сырой почвы и увядающих трав. Вдруг кто-то вскрикнул рядом со мной. Я приподнялся, пытаясь понять происходящее: лишь спустя некоторое время осознал — мы лежим не внутри жилища, а прямо на земле на грязных клочках ткани.
— Езус-Мария! — дрожащим шёпотом выдохнул Хенрик и поспешно перекрестился; лицо его побледнело до мертвенно-белого оттенка.
Причина испуга была очевидна: мы устроились прямо поверх чужой могилы с накренившимся каменным крестом в изголовье; вместо постелей нам послужили куски погребального савана.
На этом месте дед остановился в рассказе. Я замерла без движения — по телу пробежала волна мурашек. Тогда мне уже не было страшно; напротив — я испытывала благодарность неизвестной женщине-хозяйке этого места за то тихое сострадание к нам живым: она позволила укрыться среди мёртвых и тем самым спасла нашу группу той ночью.