«Растительная слепота» («зелёная слепота» или «слепота к растениям» от англ. Plant Blindness) — феномен, описывающий форму когнитивного искажения и определенные систематические ошибки мышления, ведущие к игнорированию растений человеком, непризнанию важности растительной жизни для биосферы.
Может показаться, на первый взгляд, что это психологическое явление не имеет прямого отношения к современному «растительному буму»: от модного течения в дизайне «Urban Jungle» (Городские джунгли) до многочисленных закупок редких растений. Однако, именно Plant Blindness стал невидимым фундаментом, на котором десятилетиями выстраивались маркетинговые стратегии в индустрии растений, уничижение их (растений) уникальных особенностей и эстетики.
Растения, окружающие нас или те о которых мы даже не слышали, являются основным условием человеческого существования и, следует признать, что природа с её, подчас, ненавязчивостью, может существовать без человека, но человек без природы просто исчезнет. В сборнике воспоминаний «Как мы выжили», Дмитрий Сергеевич Лихачев пишет:
«Природа создавала человека много миллионов лет, пока не создала, и вот эту творческую, созидательную деятельность природы нужно, я думаю, уважать, нужно прожить жизнь с достоинством и прожить так, чтобы природа, работавшая над нашим сознанием, не была обижена. Природа созидательна, она создала нас, поэтому мы должны в нашей жизни поддерживать эту созидательную тенденцию, творчество, и ни в коем случае не поддерживать всего разрушительного, что есть в жизни».
Тем не менее, в последние десятилетия проявляется тенденция к «незамечанию» растений, к определению растений, как некого фона в жизни. Это явление настолько получило распространение, что в 1998 году два американских ботаника Элизабет Шуслер и Джеймс Вандерси придумали для этого феномена термин — «растительная слепота». «Растительная слепота» постепенно приводит к ограниченному научному интересу в ботанике, к закрытию специализированных курсов и уменьшению государственного финансирования науки о растениях.
В обществе уже давно бытует идея о том, что животные принципиально интереснее и заметнее растений: мы даем животным имена, наделяем их человеческими чертами, чаще используем брелоки с изображением животных, мы быстрее различим между собой двух лабрадоров, чем две рябины.
Если в начале XIX века массовое распространение комнатных растений было символом статуса и экзотики, то в наши дни «озеленение» стало глобальным трендом и маркетологи последовательно используют это упрощенное восприятие. Современный ботанический маркетинг никогда не фокусировался на сложной биологии или критической роли растений. Вместо этого акцент делался на эстетике, символизме и, в конечном счете, на растениях как на товаре.
250 лет в погоне за фикусом
Давайте проследим как менялись подходы к продаже растений на протяжении двух с лишним столетий, как, играя на человеческой склонности видеть в растениях лишь предмет декора или модный аксессуар, маркетологи формировали спрос, игнорируя их истинную природу и потребности. Этот путь от викторианских оранжерей до современных онлайн-магазинов демонстрирует, как ни парадоксально, эволюцию коммерции, построенной на фундаментальной человеческой слепоте к миру флоры.
В конце XVIII века началась эпоха открытий, время расцвета элитарного клуба «Охотников за растениями», достигнув пика популярности в Викторианскую эпоху. Эти отважные и подчас безжалостные люди отправлялись в опасные экспедиции по всему миру в поисках экзотических и экономически ценных видов растений. Перечислим некоторых знаменитых «Охотников за растениями»:
Сэр Джозеф Бэнкс (Sir Joseph Banks). Натуралист на борту корабля «Индевор» капитана Кука (конец XVIII в.). Бэнкс собрал огромные коллекции растений в Австралии и Океании, стал впоследствии директором Королевских садов Кью и уже сам отправлял множество других охотников по всему миру.
Дэвид Дуглас (David Douglas). Исследовал Северную Америку. Привез в Европу множество хвойных пород, включая знаменитую псевдотсугу Дугласа (Pseudotsuga menziesii), названную в его честь.
Жан Линден (Jean Linden). Бельгийский ботаник и, на минуточку, самый известный «охотник за орхидеями». Он монополизировал рынок экзотических орхидей в Европе, которые были тогда невероятно модными и дорогими.
Александр фон Гумбольдт (Alexander von Humboldt) и Эме Бонплан (Aimé Bonpland). Хотя Гумбольдт был больше натуралистом и географом, его экспедиция по Южной Америке (Венесуэла, Колумбия, Эквадор, Перу) в 1799–1804 годах имела колоссальное ботаническое значение. Вместе с французским ботаником Бонпланом они собрали более 6000 образцов растений, около 3600 из которых были новыми для науки. Их работа заложила основы биогеографии и вдохновила целое поколение исследователей.
Ричард Спрус (Richard Spruce). Английский ботаник, который провел 15 лет, исследуя бассейн Амазонки и Анды. Он собрал более 7000 видов растений. Самым важным его достижением стала контрабанда саженцев каучукового дерева (Hevea brasiliensis) в Кью Гарденс (Kew Gardens), что привело к созданию плантаций в Азии и монополизации рынка каучука Британской империей.
Презентация нового вида или культивара в XIX веке было событием мирового масштаба. Описания были витиеватыми, эмоциональными и подчеркивали географическое происхождение: «Жемчужина Востока», «Королева Джунглей».
В эпоху расцвета флориографии к названиям проявляли особый научный снобизм. Названия были строго латинскими, в каталогах использовалась сложная ботаническая терминология, понятная лишь образованному классу, коллекционерам-аристократам, что добавляло престижа обладанию растением. В XIX веке фотографии были редкостью, поэтому новые виды и культивары презентовали посредством художественных ботанических иллюстраций, отличающихся высокой детализированностью и цветопередачей, дорогих каталогов, дополняемых акварелью или гравюрой, а так же в специализированных журналов, таких как Curtis's Botanical Magazine.
Орхидеи и камелии презентовали на светских раутах, выставках Королевского садоводческого общества (Royal Horticultural Society - RHS), где коллекционеры соревновались в том, кто вырастит самый безупречный экземпляр. К слову, до сих пор цветочная выставка в Челси является самым крупным и значительным садоводческим шоу в мире!
Такие мероприятия были весьма эксклюзивными и элитарными. Стоимость нового сорта могла достигать баснословных сумм, поэтому владение таким экземпляром говорило о высоком статусе и богатстве. Невероятно высокая цена часто определялась на аукционах, где стоимость растения могла сравниться со стоимостью дома.
XX век стандартизации и доступного «Зеленого бума»
На рубеже XIX-XX веков растениеводство стало более массовым и утилитарным. В это время появлялось много гибридов, выведенных, в первую очередь, для устойчивого и обильного цветения. Началась эпоха создания специализированных садоводческих школ и опытных станций, наука и образование в области сельского хозяйства и садоводства стали доступны более широкому кругу людей, а не только академическим ботаникам и аристократам. Учреждения популяризации сельского хозяйства часто создавались в ответ на потребность в повышении урожайности, борьбе с болезнями растений и развитии коммерческого садоводства.
Значительный вклад в сферу прикладного садоводства и популяризации ботанической науки внес профессор Корнеллского университета (Cornell University) Либерти Хайд Бейли (Liberty Hyde Bailey). Он активно продвигал идеи доступного образования, создал систему сельскохозяйственной пропаганды (extension programs) для фермеров и садоводов-любителей. Бейли внес революционный вклад в школьное образование, прежде всего, через создание и продвижение Движения за изучение природы (Nature Study movement). Его идеи кардинально изменили подход к преподаванию биологии и естественных наук в начальной и средней школе, особенно в сельской местности США.
Главная идея Бейли заключалась в том, что дети должны изучать природу не по книгам и не через абстрактное запоминание фактов. Он считал, что улучшение образования детей может происходить лишь посредством прямого личного контакта с миром природы. Цель была не просто передать знания, а культивировать любознательность, наблюдательность и умение мыслить.
В Российской империи в конце XIX — начале XX века также активно развивалось сельскохозяйственное и садоводческое образование, часто под эгидой земств и различных обществ. По всей Европейской России активно создавались средние и низшие сельскохозяйственные школы. Эти школы были ключевым элементом распространения рациональных знаний среди крестьян и людей без формального академического образования. Они предлагали практическое обучение садоводству, огородничеству и полеводству.
Такие учреждения стали неким образовательным мостом между ботанической наукой и практическим садоводством, сделав знания о растениях более доступными и применимыми в повседневной жизни.
Кстати, предмет «Естествознание» был введен в гимназиях и училищах Российской империи в 1852 году. В рамках этого предмета изучались основы ботаники, зоологии, географии и минералогии. Занятия часто включали сбор гербариев и практические работы. После Октябрьской революций 1917 года образование было направлено на связь с практикой и трудом, а курсы естествознания были тесно связаны с сельским хозяйством. Самостоятельный предмет «Ботаника» утвердился в советской школе в первой половине 1930-х годов.
Что же касается комнатного цветоводства, то в 1908 году в России прошла первая выставка орхидей. В начале XX века коллекция Ботанического сада в Санкт-Петербурге считалась одной из богатейших в Европе.
Комнатное цветоводство постепенно проникало в разные слои общества. В дворянских домах растения стали обязательным элементом интерьера, а оранжереи становились частью усадебного комплекса, где выращивали не только цветы, но и свежие фрукты. В крестьянских избах стали появляться неприхотливые виды растений, которые легко размножались черенками. Пышная герань, бальзамины, фуксии и алоэ стали повсеместными.
В 1920-е годы, после Октябрьской революции, комнатное цветоводство пришло в упадок, вслед за разрушением многих оранжерей и зимних садов. Цветоводство не соответствовало «пролетарскому духу» и высокими идеалами строительства коммунизма. Чрезмерное украшение быта осуждалось. Авангардная эстетика отрицала цветы как часть «мещанского» быта.
Помните, как у Булгакова в «Собачьем сердце» профессор Преображенский описывал дореволюционную обстановку:
«На какого черта убрали цветы с площадок? Почему электричество, которое, дай бог памяти, тухло в течение 20-ти лет два раза, в теперешнее время аккуратно гаснет раз в месяц? Доктор Борменталь, статистика - ужасная вещь».
Лишь в середине 1930-х годов постепенно началось возрождение комнатного цветоводства в Советской России. Официальная риторика изменилась с полного отрицания «мещанского» быта на призыв к созданию комфортных условий жизни. Начали выходить книги и брошюры по домоводству и даже по цветоводству. В 1936 году было издано пособие по домашнему растениеводству с предисловием, которое прямо призывало советских граждан заниматься бытом и украшать личное пространство комнатными растениями.
Эти книги служили инструментом популяризации знаний и создания эстетичной, но при этом функциональной и доступной среды для советского человека. Эстетика социалистического реализма (середина 1930-х — 1950-е гг.) основана на монументальности, торжественности и классике, но уже с новым содержание.
В период Второй мировой войны декоративные комнатные растения отошли на второй план, но не ушли полностью, а полученные знания в растениеводстве помогали уже в существующих клумбах выращивать съедобные растения.
Но на фотографиях жизни в тылу, времен Великой Отечественной войны, еще можно увидеть комнатные растения. В конце 40-х выходит книга «Комнатное цветоводство» с важным «посылом партии», в котором цветы являются символом бодрости, радости и мирной жизни в целом.
В начале 1950-х ситуация с растениеводством начала резко меняться. Упор, как и в начале века, был на простоте в уходе. Ценились, прежде всего, «неубиваемые» растения: алоэ, пеларгонии, шлюмбе́ргеры («декабрист»), конечно же фиалки, которые хорошо размножались листьями, сансевиерии («тещин язык» или «щучий хвос»), крассулы и фикусы. Именно в 50-х вернулась былая слава фикусу каучуконосному (Ficus elastica), который, в свое время, попал под жернова социальных и культурных установок став некой метафорой «застойного быта», был вещью в углу, которая заполняла свободное пространство, превратив фикус в мощный социальный символ.
Несмотря на то, что исследование НАСА о способности растений очищать воздух было проведено в конце 80-х, оно стало мощным научным обоснованием для маркетинга растений в последующие десятилетия, переводя их из категории декора в категорию полезных для здоровья предметов интерьера.
Цифровая эпоха и Возвращение Эксклюзива
В конце XX века происходит высотехнологическая революция. Растения для сада и помещений начали выращивать в промышленных масштабах. Минимальная стоимость превратила фикусы и монстеры в товар широкого потребления, которые можно купить в любом супермаркете.
Основной «зеленый бум» произошел в середине 2010-х.
Хотелось бы написать, что в 20-е годы XXI века мы вернулись к элитарности XIX века, ведь на некоторые редкие растения спустя 150 лет цена снова стала заоблачной. Но увы, кроме высокой стоимости к «аристократическому ботаническому клубу» мы так и не добрались.
Вирусный маркетинг в социальных сетях, хайп и FOMO (Fear of Missing Out, «страх упустить» выгоду) делают свое дело. Социальные платформы стали ключевыми каналами маркетинга, где растения (особенно монстеры, фикусы, суккуленты, замиокулькасы) продаются как идеальный элемент декора и стиля жизни, а миллионы постов с хэштегами вроде #monsteramonday или #urbanjungle создают иллюзию экспертности, где главное — красивое фото, а не здоровье растения.
Даже концепцией «plant parent» (в переводе «растительный родитель») движет эстетика фотографий в социальных сетях, но без погружения в ботанику. Происходит некая замена знаний на покупку растений. Онлайн-магазины, которые доставляют редкости с другого края света «от двери до двери», держат фокус на образе жизни, а не на науке. Заказ экзотических растений в один клик лишь стимулирует импульсивные покупки.
Казалось бы, владение редким растением — это определенный статус, инвестиция и участие в элитарном цифровом клубе коллекционеров. В реальности — это фундаментальное искажение восприятия и, в большинстве случаев, отсутствие интереса к ботанике. Растения как товар, фон, декор, некий знак, а как итог — бездумная скупка, основанная на импульсе и моде. Прослеживается отсутствие желания большинства растениеводов «погружаться в науку», прямое следствие недооценки растений как сложных, уникальных и активных субъектов. Если объект воспринимается как пассивный предмет интерьера, его биологические потребности кажутся второстепенными или излишне сложными.
«Растительная слепота» является психологической основой бездумного потребления растений, а маркетинг лишь использует эту особенность человеческого восприятия. Мировой рынок комнатных растений оценивался примерно в $20 млрд в 2024 году и продолжает расти. Но из-за отсутствия знаний об уходе многие растения быстро погибают. Это приводит к ситуации, когда проще купить новое растение, чем спасти старое, что резко контрастирует, согласитесь, с викторианским терпением и знаниями.
Таким образом, маркетинг сместился от продажи знаний в XIX веке к продаже эмоций, эстетики и быстрого удовлетворения в XXI веке.
Мнение автора
Как вновь заставить растениеводов и плантоголиков изучать науку как часть хобби выращивания, честно, не знаю. Не скрою, я сама долгое время перекрывала знания покупками. Я знаю некоторых блогеров, у которых тропические растения растут «Как в лучших домах Лондона» викторианской эпохи, но насколько они погружались при этом в ботанику, мне неизвестно. А с современными готовыми субстратами, удобрениями и светом различного спектра, возможно, эти знания и вовсе не нужны.
Но, на мой взгляд, фикусы и монстеры, мхи и папоротники могут раскрыть нам больше секретов, чем силу фотосинтеза.
Ваш гид по научпопу INVIRIDIS☺