Он продолжал мыть посуду.
Струя воды била по тарелкам с такой настойчивостью, словно могла смыть не только остатки борща, но и все наши недосказанности. А их накопилось... Господи, сколько их накопилось за эти восемнадцать лет!
«Серёж?» — повторила я, и голос задрожал где-то на середине его имени.
Он поставил последнюю кружку в сушилку, вытер руки полотенцем (тем самым, что мама подарила на новоселье — уже потрёпанным, но всё ещё родным). Обернулся. И я увидела в его глазах то, чего боялась больше всего.
Пустоту.
Не злость, не раздражение, не усталость даже. Просто — пустоту. Как в заброшенной квартире, где забыли выключить свет.
«Знаешь, Лен,, произнёс он тихо, прислоняясь спиной к раковине,, когда меня спрашивают о счастье, я всегда думаю про тот день, когда мы покупали эту кухню».
Я замерла. Помнила тот день до мельчайших подробностей: как мы бродили по «Леруа Мерлен», спорили из-за цвета столешницы, как он настаивал на белом, а я хотела под дерево. Как потом ели пиццу прямо на полу, среди коробок и инструментов, строя планы на будущее.
«И что с ним?» — шёпотом.
«А ничего». Он повёл плечами. «Просто тогда я был счастлив. А сейчас... сейчас я просто привык».
Привык.
Какое же это страшное слово! Хуже, чем «разлюбил», хуже, чем «устал». Потому что от привычки никуда не денешься — она как заноза под кожей, не болит особо, но и не даёт забыть о себе.
Мы молчали минут пять. Может, десять. Время вообще странно тянулось в последние дни — то замедлялось до неприличия (особенно по вечерам, когда мы сидели каждый со своим телефоном), то проносилось галопом, не оставляя времени даже нормально поговорить.
«А ты?» — спросил он вдруг.
Я растерялась. Честно? Совсем честно? Или как обычно — «всё нормально, дорогой, просто устала на работе»?
«Я... я не знаю». И правда не знала. «Вроде бы всё есть: квартира, работа, ты, дочка поступила... Но иногда просыпаюсь утром и думаю: "И что дальше?"»
Он кивнул. Понимающе. И это было хуже всего — что он понимал.
«Помнишь, раньше мы мечтали путешествовать?» — сказала я, опускаясь на стул. — «Италия, Греция... А теперь даже на дачу ехать лень».
«Деньги есть», — констатировал он. «Отпуск тоже. Но как-то...»
«Не хочется».
«Угу».
И снова тишина. Только тикали часы на стене — подарок его матери. Я их терпеть не могла (слишком громкие!), но выбросить не решалась. Свекровь частенько спрашивала, как там «её часики».
«Может, нам стоит...» — начал он и запнулся.
«Что?»
«Не знаю. Что-то изменить?»
Изменить. Легко сказать! А что именно? Работу? Квартиру? Или друг друга — и тогда это уже не мы получимся?
Я встала, подошла к окну. Двор как двор: детская площадка, машины, бабушки на лавочке. Наша соседка Галка развешивала белье — наверное, уже третью стирку за день. У неё трое маленьких, вечно что-то пачкается.
«А Галка счастлива, как думаешь?» — спросила я.
Серёжа фыркнул: «Которая вечно орёт на детей и жалуется на мужа? Сомневаюсь».
«Но она живая какая-то. Эмоциональная». не как у нас — подумалось, но вслух не сказала.
«Хочешь ещё детей?» — вдруг спросил он.
Я обернулась. Серьёзно спрашивает? В сорок три года? Когда дочка уже взрослая, а мы сами...
«Нет», — ответила честно. «А ты?»
«Тоже нет». Он подошёл, встал рядом. «Просто думаю иногда: а может, нам не хватает какой-то... встряски?»
Встряски. Интересное слово. Как будто мы — пыльный ковёр, которому нужно хорошенько вытрястись.
«Серёж, а если бы мы познакомились сейчас? — спросила я. — Понравились бы мы друг другу?»
Он долго молчал. Слишком долго.
«Не знаю, — признался он., Честно, не знаю. Мы же теперь совсем другие».
Другие. Да, это правда. Та Лена, двадцатипятилетняя, была смелее, веселее. Любила танцевать до утра, могла среди ночи поехать к морю, мечтала написать книгу. А этот Серёжа был романтичнее, энергичнее. Мог приехать с работы с букетом просто так, устроить пикник на балконе...
«А помнишь, как мы в Крым ездили? — усмехнулась я. — Палатка, комары, дождь три дня подряд. И мы были счастливы!»
«Потому что были вместе в этом несчастье», — сказал он и вдруг улыбнулся. Первый раз за много дней.
И я поняла: мы не разучились быть счастливыми. Мы просто забыли, что счастье — это не состояние, а выбор. Каждый день. Каждый час, чёрт возьми!
«Серёж, а давай...»
«Что?»
«Попробуем влюбиться друг в друга заново?» Глупо звучит? Пусть. «Как будто мы только познакомились. Ты пригласишь меня на свидание, я буду волноваться, что надеть...»
Он засмеялся. По-настоящему засмеялся!
«Знакомство через кафе? Или лучше через приложение знакомств?»
«Серёжа!» — но я тоже смеялась уже.
«Что? Современно же! "Сорокатрёхлетний мужчина, без вредных привычек, ищет спутницу жизни для создания семьи"...»
«"...умеет готить борщ и мыть посуду"», — добавила я.
«"...обожает сериалы про маньяков и засыпает под телевизор"».
Мы хохотали как дурачки. И на душе стало... легче что ли?
««Ладно, серьёзно, — сказала я, вытирая слёзы. — Завтра суббота. Ты меня на свидание приглашаешь. Официально».
«Куда?» — он играл вместе со мной, и это было... здорово.
«Сюрприз! Но только не в кино. В кино ходят, когда не о чем говорить».
А нам есть о чём.
Есть что рассказать друг другу заново. Какими мы стали за эти годы.Что потеряли, а что, может быть, приобрели. Мои страхи, его сомнения. Мои новые мечты (а они есть! просто забыла про них), его планы.
«Лен?»
«А?»
«Я рад, что ты спросила».
«Про счастье?»
«Угу. Мы ведь могли так и жить дальше — молча. Привычно. И даже не заметить, как...» Он не договорил, но я поняла.
Как станем чужими людьми в одной квартире.
«Не станем», — сказала я твёрдо. «Не дам».
Он обнял меня. Крепко, по-настоящему. Не как обычно — мимоходом, дежурно. А как будто только что нашёл после долгих поисков.
«Знаешь что?» — шепнула я ему в плечо.
«М?»
«А я, кажется, всё-таки счастлива».
«Да?»
«Да. Прямо сейчас — счастлива».
И это была правда. Сейчас, в этот момент, когда за окном зажигались огни в соседних квартирах, где тоже жили такие же, как мы, люди с такими же, как у нас, вопросами — сейчас я была счастлива.
Потому что у нас ещё есть время. У нас есть завтрашнее свидание. У нас есть желание попробовать.
А это уже немало.
Может, даже — всё.
P.S. А завтра он пригласил меня в планетарий. Представляете? В планетарий! Как школьников. Мы лежали под звёздным куполом, держались за руки и планировали побег в Грузию.
На три дня. Просто так.
Потому что можем.