23.02.1945г.2ч.17мин.
Была уже глубокая ночь, когда Штирлиц подъехал к своему дому. В тёмном небе весело перемигивались звёзды, невдалеке горел одинокий фонарь. На молодой берёзке, растущей под ним, были видны набухающие почки. Луны на небе не было.
Штирлиц поставил машину у забора, запер её и направился к дому. На крыльце он вытащил ключ из-под коврика, открыл входную дверь и вошёл внутрь.
*
22.02,1945г.20ч.53 мин.
Прошедший день выдался трудным. Штирлиц продолжал собирать информацию о сепаратных переговорах в Берне. Он перебирал в мыслях все возможные варианты. Ему предстояло навестить пастора Шлага, но его шеф, начальник 6-го отдела РСХА Шелленберг, срочно вызвал Штирлица на совещание. Отложив дела, разведчик поспешил к начальству.
Никто не знал, что на это совещание Шелленберг пригласил своего заклятого врага, шефа гестапо Мюллера.
Штирлиц сидел вместе с другими офицерами СД в душном кабинете Шелленберга и слушал сбивчивый доклад шефа о положении дел на восточном фронте. Шеф разведки стоял возле настенной карты и тыкал указкой в места ожесточённых боёв на подступах к Берлину. Время от времени, Шелленберг, не извиняясь, прекращал речь, открывал дверь кабинета и выглядывал в коридор. При этом, он сгибал правую ногу в колене. Всем присутствующим была видна его грязная подошва. Затем он, плюнув от досады, возвращался к аудитории.
Шелленберг ждал Мюллера.
Взлохмаченная причёска и помятый вид шефа говорили о его нервном состоянии. В какой-то момент, по лицу Штирлица пробежала нахальная ухмылка, но этого было достаточно, что бы Шелленберг снова прервал доклад.
— Я сказал что-то смешное, Штирлиц? — сурово спросил начальник внешней разведки службы безопасности.
Штирлиц вскочил со стула и вытянулся по стойке «смирно».
— Вам показалось, бригадефюрер! Прошу прощения, продолжайте! — отчеканил провинившийся подчинённый.
Бригадефюрер СС продолжил.
Он ждал Мюллера, но его всё не было.
«Куда подевался этот хитрый змей? Почему он не хочет меня видеть? — думал Шелленберг, — Здесь что-то не так».
Последнее время Мюллер всячески старался избегать встречи с Шелленбергом. Два крупнейших аппарата нацистской Германии — гестапо и служба СД — давно враждовали между собой, но сейчас, когда третий Рейх трещал по швам, Шелленберг чувствовал, что ему нужна поддержка Мюллера. Через него был выход на Бормана, у которого в руках было золото партии. Только войдя в доверие к Борману, можно было рассчитывать на часть денег, чтобы уйти от возмездия на запад. Без этой поддержки Шелленберг чувствовал себя беспомощным и одиноким.
Он пригласил Мюллера на совещание, в надежде, что после его окончания, они останутся наедине и обсудят план дальнейших действий.
Но Мюллер не пришёл.
«Что замышляет этот генералишка за моей спиной?» — терялся в догадках главарь СД.
После обзора боевых действий, Шелленберг принялся рассказывать о задачах внешней разведки в условиях осложнившейся военной обстановки. Доклад занял ещё два часа.
Мюллер так и не появился.
Тянуть время дальше не имело смысла. Шелленберг молча прошёлся бесшумной походкой вокруг сидящих офицеров.
— Все свободны, — нехотя сказал он, уставившись на графин с водой, стоящий на его столе.
Офицеры СД, как по команде, вскочили со своих мест, вытянулись в струнку, щёлкнули каблуками и, вскинув правую руку вперёд, почти одновременно, прокричали: «Хайль Гитлер!», после чего стали торопливо расходиться, недоумённо поглядывая друг на друга. В их взглядах читался вопрос: «Какого чёрта он нас сюда позвал, когда и так дел по горло?»
— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! — приказал сегодняшний докладчик, когда штандартенфюрер СС уже собирался покинуть кабинет.
«Где-то я уже слышал эту фразу» — подумал он.
Уходящие офицеры с сочувствием посмотрели на Штирлица.
— Так что же вас развеселило? — задумчиво спросил Шелленберг Штирлица, когда они остались одни, — Может быть, вы знаете, где Мюллер?
— Причём здесь Мюллер?
Штирлиц с удивлением посмотрел на шефа.
— Последний раз я беседовал с ним в его подвале, когда был на грани провала, — с тревогой вспоминая неприятные моменты своей жизни, ответил Штирлиц, — У меня нет никакого желания видеть его снова. Прошу понять меня правильно, бригадефюрер.
Шелленберг внимательно посмотрел на подчинённого.
— Шучу, — улыбнулся шеф, — Ладно, можете идти.
Штирлиц направился к двери, чувствуя на себе дружеский взгляд непосредственного начальника.
*
23.02.1945г.2ч.21мин.
Входя в свой дом, Штирлиц прокручивал в голове события минувшего дня.
«Зачем он спросил меня про Мюллера?»
Эта мысль не давала ему покоя.
Сегодня 23 февраля, день Красной армии. Каждый год Штирлиц отмечал этот праздник. В этот раз он был особенный. Советские войска наступали на всех направлениях и приближались к Берлину.
«Я отмечаю этот день последний раз в условиях войны», — уверенно думал Штирлиц.
Он прошёл к себе в гостиную и включил свет. В комнате был полный порядок. Горничная, перед уходом, старательно навела чистоту. Штирлиц снял шинель, фуражку и подошёл к встроенному в стену потайному сейфу. Его установил ещё бывший владелец этого дома. Открыв сейф, он бережно достал оттуда красный флаг и старую будёновку. Запах нафталина распространился по всему дому. Он повесил флаг на стену и надел перед зеркалом легендарный головной убор.
«Ой ты, степь широкая, степь раздольная...» — пронеслось у него в голове.
Помечтав немного, Штирлиц начал разводить огонь в камине. Затем, он вытащил из кладовки несколько картофелин и бросил их в разогретые угли, достал из шкафчика бутылку водки «Столичная», нарезал хлеб и достал из комода патефон. Покрутив рукоятку, он поставил пластинку. Песня «Синий платочек» плавно разносилась по комнате. Штирлиц налил стакан водки, посмотрел на флаг и собрался выпить, но в это время за окном залаяла собака. Штирлиц отставил стакан в сторону.
«Наверно, опять дурашка прибежал, надо его покормить», — с улыбкой подумал Штирлиц, вспоминая забавного пса.
Желая посмотреть на дурашку, он подошёл к окну и открыл штору. То что он увидел, заставило его побледнеть: перед ним стоял Мюллер! Его немигающие глаза впились в Штирлица. Лёгкая усмешка блуждала по его физиономии. Штирлиц задёрнул штору и снова открыл. Мюллер оставался на месте.
«Строчи, пулемё... Строчи, пулемё...» — стала заикаться Клавдия Ивановна Шульженко в патефоне.
Штирлиц немедленно выключил музыку. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Первым её нарушил, пришедший в себя Штирлиц.
— Какого чёрта! Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? — звенящим шёпотом произнёс он.
— Не зарывайтесь, Штирлиц! Не зарывайтесь! — Мюллер взял инициативу в свои руки, — Я, всё-таки, старше вас и по званию, и по возрасту! Соблюдайте субординацию!
— Извините, группенфюрер, — виновато сказал Штирлиц.
— Вот так-то лучше, — смягчился группенфюрер СС.
Он прошёлся по комнате.
— Что это у вас на голове? — спросил Мюллер, показывая пальцем на будёновку.
Штирлиц, вдруг, вспомнил, что он выглядит сейчас, как боец регулярной Красной армии времён гражданской войны.
— Знакомый дипломат прислал из Вены. У них проходила выставка головных уборов. Вот, решил примерить, — Штирлиц озвучил первую, пришедшую в голову мысль.
Он снял будёновку, отцепил со стены красный флаг и, бережно сложив советскую атрибутику, убрал её в сейф.
— И всё же, как вы сюда попали? — переводя разговор на другую тему, спросил Штирлиц.
— Через дверь, дружище, через дверь!
Довольный Мюллер засунул руки в карманы галифе и вновь заходил по комнате.
— Я нашёл ключ под ковриком, открыл дверь и вошёл, не забыв положить ключ обратно. Английский замок защёлкнулся идеально. И вот я здесь.
Улыбка не сходила с его лица.
— Что вы хотите? — спросил Штирлиц, мысленно проклиная свою советскую привычку класть ключ под половичок.
— Я хотел посмотреть на господина Бользена, который купил этот дом и нанял прислугу, — сказал Мюллер, с интересом посмотрев на господина Бользена, — У меня возникли к нему вопросы.
— Вот с этого и надо было начинать, — резонно заметил Штирлиц.
— Мне лучше знать, с чего начинать! — вскипел Мюллер и задёргал головой.
— А если серьёзно? — не сдавался Штирлиц.
— Чтобы было, чем торговаться с Шелленбергом, — нехотя выдавил из себя Мюллер, — Этот мерзавец хочет прижать меня к стенке!
Он строго посмотрел на Штирлица.
— Вы, ведь, были на совещании? Наверняка, этот негодяй крутился там как уж на сковородке, — уверенно сказал Мюллер.
— По вашей милости, я проторчал там несколько часов, — с досадой произнёс Штирлиц, — Шелленберг ждал вас и тянул время, в надежде, что вы придёте.
— Ничего, переживёт хитрый лис, — отмахнулся Мюллер.
Он посмотрел в горящий камин.
— У вас, кажется, картошка сгорела!
Штирлиц хлопнул себя по лбу, схватил кочергу и стал в спешном порядке вытаскивать из камина обугленные клубни. Он бросил их на крышку от кастрюли. Они потрескивали и весело искрились. Штирлиц немедленно залил их водой. Одна картошка упала Мюллеру на сапог. Группенфюрер СС тут же растоптал её.
Затем, Мюллер подошёл к столу и увидел рисунки Штирлица. Они были сложены в стопку. Он узнал на них Бормана, Геббельса, Гиммлера и Геринга. Вместе с ними, на столе лежала начатая пачка «Казбека». Рисунки Мюллеру очень понравились.
— Какие забавные рисунки! У вас, прям-таки, талант художника! — восхищённо произнёс незваный гость, — А не могли бы вы нарисовать меня, дружище?
Он взял со стола пачку «Казбека» и закурил.
— Легко! — ответил Штирлиц, вытирая руки о полотенце.
Он достал цветные карандаши и принялся за дело. Через минуту рисунок был готов.
Мюллер посмотрел на карикатуру и ехидно засмеялся. Постепенно его лицо приобрело зверское выражение.
— Вот вы и попались, голубчик! — Мюллер торжествовал, — Я раскусил вас!
— В чём дело? — недоумевал Штирлиц, пряча в карман руку с татуировкой «Слава ВКП(б)!»
Лицо Мюллера снова подобрело. Он взял рисунок в руки.
— Вы нарисовали меня в оранжевых трусах, а цвет моих трусов знают только два человека: я и русская радистка Кэт. Что у вас с ней общего? — не унимался Мюллер.
— Выпить хотите? — неожиданно предложил Штирлиц.
— Хочу, — обрадовался Мюллер, — только принесите, пожалуйста, мой саквояж. Он стоит на подоконнике.
Штирлиц выполнил просьбу. Мюллер вытащил из саквояжа новенькую каску «Штальхельм» с белыми готическими буквами «SS» по бокам и надел себе на голову.
— А то ещё шандарахнете меня, как Холтоффа, — пояснил свои действия Мюллер, — Так же, не советую в меня стрелять. Я Броневой.
Он распахнул китель и постучал по бронежилету.
— Так что там, насчёт русской радистки?
В памяти Штирлица всплыли события недельной давности.
*
16.02.1945 г.10ч.18мин.
Это был явочный день. Штирлиц ехал к своим радистам Эрвину и Кэтрин Кинн для отправки важного донесения в Центр. Кэт была беременна.
Накануне Берлин бомбила английская авиация. Воздушная тревога застала Штирлица в пути. Он забрал из тайника чемодан с передатчиком и вёз его к себе домой в багажнике «Мерседеса». И вдруг, в нескольких сотнях метров от него, взорвалась авиабомба. Штирлиц резко нажал на тормоз. И тут случилась самая обидная вещь для всех автомобилистов: сзади в него врезался какой-то растяпа на БМВ. Вызывать дорожную полицию было некогда: кругом падали бомбы. Участники аварии быстро разъехались. Штирлиц, всю оставшуюся дорогу, жалел, что не успел дать виновнику ДТП даже по морде.
«Попался бы ты мне в Москве, — с досадой думал Штирлиц, — ужо, я бы сорвал с тебя, шельма!»
Сегодня он двигался по городу очень осторожно. В воздухе ещё витал дым от вчерашних пожаров. Редкие прохожие встречались на пути. Проезжая мимо вокзала, Штирлиц обратил внимание на женщину. Она стояла на тротуаре и пыталась засунуть чемодан в детскую коляску. Рядом с ней стоял маленький мальчик.
«Знакомый чемоданчик!» — подумал Штирлиц.
И вдруг, страшная догадка осенила его!
Он остановил машину и бросился к багажнику. Он был пуст! Помятая крышка болталась на петлях, не закрываясь.
«Чемодан с передатчиком вылетел по дороге после аварии», — сообразил Штирлиц.
Он подошёл к женщине с ребёнком.
— Откуда у вас этот чемодан, фрау? — строго спросил Штирлиц, показывая удостоверение СД.
От неожиданности, фрау уронила чемодан себе на ногу.
— Отпустите меня, пожалуйста! — закричала она, потирая ушибленное место, — Я ни в чём не виновата! Этот чемодан я нашла вчера на дороге. Рискуя попасть под колёса, я подобрала его! Я не знаю, что в нём лежит. Я хотела отнести его в гестапо.
Женщина рыдала во весь голос. Штирлиц положил её голову себе на грудь. Его рука в кожаной перчатке гладила её затылок. Фрау понемногу успокоилась.
— Я сам отнесу чемодан в гестапо, — уверенно произнёс Штирлиц.
— Спасибо, герр офицер! — радостно закричала женщина.
Герр офицер подхватил чемодан и зашагал к «Мерседесу». Счастливая женщина с ребёнком махала ему вслед. Найденный передатчик предусмотрительно был положен на заднее сидение.
«Если бы я не знал Германию, я бы поехал другой дорогой и не нашёл передатчик, — думал Штирлиц, — А я знаю Германию. Как там у Пушкина?
"Ай, да Пушкин, ай, да сукин сын"? Ай, да Штирлиц!»
Когда он подъехал к дому радистов, его ждала печальная картина: на месте дома лежали одни развалины. Во время вчерашнего налёта английской авиации, бомба попала в дом связников.
Штирлиц несколько минут стоял неподвижно, не веря своим глазам. «Проклятые союзнички!» — с отчаянием думал он.
Никогда Штирлиц не испытывал такой ненависти к англичанам.
— Все погибли, — услышал он голос позади себя.
Штирлиц оглянулся. Перед ним стоял маленький старичок в коротком пальтишке. В руках он держал мятую кепку. Дедушка смотрел на Штирлица ясными глазами.
— Только одна беременная женщина осталась жива. Её, раненную, увезли в ближайшую больницу, — закончил старичок свой рассказ.
— Спасибо, отец, — только и успел крикнуть Штирлиц.
Через секунду он уже мчался на машине в больницу. Гнутый багажник скрипел и подпрыгивал на ходу.
*
— К фрау Кинн нельзя, — сказала Штирлицу дежурная медсестра, как только он подбежал к приёмному отделению больницы, — Она сейчас рожает.
— Дер мутер! Дер мутер! — раздавался по этажам больницы знакомый голос Кати Козловой.
«Она не забыла, что я ей говорил! — радостно думал Штирлиц, — она кричит по-немецки!»
— Мутер! — голос звучал всё громче и громче, — Гитлер капут!
У Штирлица защемило сердце.
*
23.02.1945г.3ч.17мин.
Мюллер продолжать смотреть на Штирлица испытывающим взглядом.
— Вы обещали мне достать хорошие швейцарские лезвия, где... где... Откуда вы знаете цвет моих трусов?
Мюллер не на шутку разозлился.
— Только два человека знают об этом! Только два!
Он вскочил на ноги и снова заходил по комнате. Раздавленная картошка на его подошве, оставляла след на полу при каждом шаге.
Мюллер снял каску и швырнул её на пол. Она с грохотом покатилась. Остановившись, она стала похожа на ночной горшок.
— Что знают двое, то знает и свинья, — ответил Штирлиц, подражая интонации Мюллера, — Вы болван, группенфюрер! Застегните ширинку!
Мюллер в растерянности посмотрел на свои расстёгнутые штаны. От стыда, его уши покраснели и, на фоне седых волос, выглядели особенно отчётливо. Он торопливо начал застёгивать пуговицы на чёрном галифе. Штирлиц деликатно отвернулся.
*
У них предстоял долгий серьёзный разговор.
Советский разведчик гордо и с достоинством смотрел на шефа гестапо. Приближался день великой Победы. Максим Максимович Исаев и вся Советская страна с нетерпением ждали его.