Дорога в деревню заняла полдня. Метель здесь была ещё сильнее, чем в городе, казалось, сама зима легла на землю тяжёлым дыханием. Снег валил большими хлопьями. Илья крепче взялся за руль.
Последний раз парень был тут лет десять назад. Людей здесь осталось мало, вся молодежь перебралась в город. Остались старики, которые доживали свой век и не хотели покидать родные места.
Когда он добрался до деревни, было еще светло, но дома стояли тёмные, будто выстывшие. Снежные шапки на кровлях были слишком тяжёлыми, воздух слишком неподвижным. Илья сразу направился к знакомой избушке, первым на пороге его встретила бабушка Матрена, сухонькая, шустрая, не по годам, с острым внимательным взглядом.
Она обрадовалась, вскрикнула, увидев Илью. Обняла его, вытирая концами платка глаза. Илья растрогался, тоже обнял старушку и теплая волна нежности к ней, такой родной, заполнила его сердце.
- Ох, Илюшка. Хорошо, что приехал. Дед твой пропал. Три дня как ушёл к старому сараю и нету. Я думала, у лесника засиделся, а теперь и не знаю, что думать. Мороз стоит нехороший, а вдруг замерз где?
Илья стоял, потрясенный. Он любил деда, помнил его всегда добродушным, с которым он ходил в лес, слушал его рассказы о Полуднице, о домовых и прочих существах.
Неожиданно кто-то тихо прошептал парню на ухо:
-Это Зимовей. Он ищет меня. И тех, кто помогает. Помоги.
Он повернулся, но никого не увидел, только почувствовал рядом тепло.
Он зашел в дом, в котором ничего не изменилось с детства, бабушка накрыла стол, накормила внука.
Уставший от дороги, он решил идти в сарай попозже. Но вдруг почувствовал сильный жар. Он дотронулся до кармана, жар исходил оттуда, и вытащил карту, ту самую, которую он видел утром на своем окне.
Карта уже жгла карман в прямом смысле. Он достал ее. Узоры на ней сложились в знакомый знак- стрелку, которая указывала на первый пункт маршрута- прямо на территории дедовского участка.—Бабуль, мне надо в сарай,- сказал Илья.
Матрена побледнела.
- В тот? Старый? Илюш, не ходи. Там с весны никто не был. Да и мороз там какой-то не свойский. Никого там нет.
-Так надо, потом я тебе все объясню.
И Илья решительно ушел. Подойдя к сараю, он увидел ее, Полудницу и уже не удивился.
Сарай встретил его глухим скрипом двери. Воздух внутри был неподвижным и ледяным настолько, что дыхание висело белым облаком. Полудница вошла вместе с ним. Здесь хранились дедовские инструменты, пилы, молотки, топоры. Все они были знакомы Илье. Но в самом центре, на старом столе, лежал предмет, которого Илья раньше точно не видел.
Старинные часы.
Высокие, деревянные, с узором колосьев, обвивающих циферблат. Но стрелки в них, как будто заморозились. Они дрожали, будто пытались идти.
Илья сделал шаг и часы заговорили.
Глухо, как будто через толщу снега:
- Опоздал… но ещё можешь успеть… Время уходит, время ломается…
Полудница подняла голову, её силуэт стал чуть ярче от этого голоса.
- Что такое?- прошептал Илья.
Часы ответили:
- Зима забрала того, кто мог удержать равновесие. Старик знал тропу между сезонами. Он видел нас. Он говорил с нами. Он держал границу.
У Ильи перехватило дыхание.
- Дед?
-Да. Его уводит Зимовей. Этот злодей хочет, чтобы лето не вернулось. Чтобы свет не разбудил старые морозные силы. Если магия исчезнет, ты останешься последним, кто помнит её.
Тик. Стрелки дрогнули. Пошли назад.
И на мгновение Илья увидел в дереве часов старческое, грустное лицо, состаренное временем. Возможно, хранителя. Возможно духа времени, связанного с землёй.
- Ты избран не потому, что кто-то так решил,- продолжали часы.- Ты наследник. Тот, кто способен идти тропой, на которой ломается время. Спаси старика. Спаси лето. И себя.
Полудница коснулась его плеча, её руки дрожали.
-Если дед умрёт там, куда его уводят, равновесие будет потеряно. И я тоже исчезну.
Илья вдохнул так глубоко, как не делал никогда.
Дед пропал. Магия истончается. Зимовей уже близко.
Он посмотрел на Полудницу, она стояла и грустно улыбнулась. Он опять почувствовал жар, вытащил карту: второй пункт загорелся красным светом, в лесу за деревней, возле старого оврага.
Илья сжал кулаки. И тихо произнёс:
- Ладно. Я пойду.
Но уже стоя у дверей сарая, он вдруг обернулся к тебе.
-
А ты бы на моём месте пошёл спасать лето? Или повернул бы обратно к тёплой печке?