Япония, несмотря на внешнюю безупречность — точность, вежливость, чистоту, — переживает глубокий демографический и экзистенциальный кризис. Согласно исследованию Национального института демографии и социального обеспечения (2023), почти 49% японских мужчин в возрасте 18–34 лет никогда не состояли в романтических отношениях, а среди 35–39-летних таких — уже 28%. У женщин показатели ниже, но тоже тревожны: около 30% в той же возрастной группе не имели партнёров. При этом почти 17% молодых людей вообще не выражают интереса к романтике или сексу — феномен, известный как асексуальная ориентация по умолчанию.
Всё началось после краха экономического пузыря в начале 1990-х: обещанная стабильность исчезла, и поколение, выросшее на идее «работай усердно — получишь всё», столкнулось с неопределённостью. В 1990 году ВВП на душу населения в Японии был вторым в мире, а к 2020-му — упал до 28-го места. За «потерянные десятилетия» реальные зарплаты практически не росли — по данным Министерства здравоохранения, с 1997 по 2022 год средняя зарплата выросла всего на 3%, в то время как в Южной Корее — на 120%.
Молодые люди всё чаще отказываются от традиционных целей: появилось так называемое «поколение сатори» — «просветлённых без желаний». Опрос Cabinet Office (2022) показал, что только 36% японцев в возрасте 20–30 лет считают брак «желательным», против 65% в 1980-х. Средний возраст первого брака вырос до 31,5 года у мужчин и 29,6 — у женщин, а число разводов, напротив, снижается — не из-за крепости союзов, а потому что люди всё реже вступают в них.
Культура вежливости, где главное — не мешать другим, привела к эмоциональному отчуждению. По официальным данным, в 2023 году в Японии насчитывалось более 613 тысяч хикикамори — людей, добровольно изолировавшихся от общества на полгода и дольше. Но эксперты считают, что реальная цифра — ближе к 1,2 миллиона, особенно если учитывать пожилых (так называемые «стареющие хикикамори»). Интересно, что около 65% из них — мужчины, и почти половина живёт с родителями старше 65 лет.
В ответ на одиночество расцветает индустрия виртуальных отношений. Рынок «виртуальных подружек» (VTuber, цифровые айдолы, приложения вроде Gatebox) оценивается в более чем $5 млрд. Хацуне Мику, виртуальная певица, за 15 лет записала свыше 100 тыс. песен и выступала на сцене с Lady Gaga и при оркестре NHK. В 2018 году Акихико Кондо стал первым в мире, официально «женившимся» на ней — через частную церемонию. Хотя брак не юридически признан, он символизирует новый тип привязанности: безопасной, управляемой, без риска быть отвергнутым.
Семьи часто живут параллельно, без настоящего общения — дом превращается в логистическую систему, а не в пространство тепла. По данным Министерства внутренних дел, 22% японских пар сообщают, что почти не разговаривают друг с другом вне бытовых тем. При этом число одиноких домохозяйств растёт: уже 38% всех домохозяйств — одиночки, и к 2040 году их доля может достичь 45%.
Родительство воспринимается как непосильная ноша. По расчётам Министерства образования, воспитание ребёнка от детского сада до университета обходится в среднем в 30–40 млн иен (около $200–270 тыс.). При этом японские женщины по-прежнему сталкиваются с «материнским штрафом»: после рождения первого ребёнка 70% уходят с постоянной работы, и лишь 30% возвращаются на прежний уровень. Средний коэффициент рождаемости в 2023 году составил 1,20 — один из самых низких в мире (для простого воспроизводства нужно 2,1).
За этим — не просто экономика, а моральное выгорание: общество устало от риска, ошибок и хаоса — всего, что сопровождает живую жизнь. И, возможно, самое печальное — что традиционная японская культура веками ценила недосказанность, трещины в керамике, незавершённость… но современное общество боится любых изъянов — и в стремлении к идеальному миру рискует остаться в нём в полном одиночестве.