Разница в уровне жизни рано или поздно порождает насилие. За что еще стоит платить, если не за ощущения? Одиночество красной нитью проходит через человеческую историю, лежит в основе всего того, что с нами случается. Озлобленность — всего лишь способ приглушить неуверенность. Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них. Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них. Осень — пора распада. Вся вселенная будто разлагается, ожидая зимы. В красоте осени, в пламени ее листвы нет ничего, кроме обещания еще худшего. Настоящий страх всегда сопровождает чувство, что он единственное, что у тебя осталось и ничего уже не изменишь. Мы, люди, словно собаки: в обществе друг друга бываем особенно одиноки. Но мы пугливей собак, потому что знаем, что
Разница в уровне жизни рано или поздно порождает насилие.
За что еще стоит платить, если не за ощущения?
Одиночество красной нитью проходит через человеческую историю, лежит в основе всего того, что с нами случается.
Озлобленность — всего лишь способ приглушить неуверенность.
Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них.
Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них.
Осень — пора распада. Вся вселенная будто разлагается, ожидая зимы. В красоте осени, в пламени ее листвы нет ничего, кроме обещания еще худшего.
Настоящий страх всегда сопровождает чувство, что он единственное, что у тебя осталось и ничего уже не изменишь.
Мы, люди, словно собаки: в обществе друг друга бываем особенно одиноки. Но мы пугливей собак, потому что знаем, что наши муки имеют историю. И нам становится больно каждый раз, когда мы приближаемся к себе.
Кое-какие двери надо закрыть раз и навсегда, чтобы открылись другие. Однако есть ли что-нибудь более заманчивое, чем запертая дверь?
Мы словно прикованы к нашему прошлому цепями, вмурованными в память.
Любовь, какая бы она ни была, всегда лучше одиночества.
Зло — это поток, сметающий все на своем пути. Как будто тонны грязи обрушивает с горы неумолимая осенняя буря. Река смерти и насилия уничтожает все живое, оставляя после себя пустыню с кучами пепла. И мы, уцелевшие, поедаем друг друга, чтобы выжить.
Мы паразитируем на любви. Мы добиваемся ее, когда того хотим, и в отчаянии пытаемся понять, чего же она от нас хочет. И что нам делать со всей этой любовью, дружбой, страхом и сомнениями?
Из всех кошмаров человеческой жизни самый страшный - потерять своего ребенка.
В тысячу раз легче убежать в чужие проблемы, чем заниматься своими собственными, уйти в темноту, чем увидеть в своей жизни свет.
Такова уж, как видно, дружба: она, как и ненависть, всегда появляется, откуда ее ждешь меньше всего.
Боль всегда ищет выхода.
Ложь. И тайна. Они всегда рядом, как две сестры.