Представьте: 1720 год. Персидский двор при шахе Тахмаспе II.
В зале — 50 послов. Все в шёлке, золоте, с драгоценными перстнями.
И только один человек — в простом халате, без украшений.
Но на поясе — кинжал.
Прямой. Тонкий. Без гарды. И все в зале молчат, едва он делает шаг. Потому что это — «Бебут».
Его наличие означало: «Тот, кто носит его, говорит от лица шаха. Его слова — закон. Его молчание — приговор». Слово «бебут» происходит от персидского «bī-but» («без гарды») — а не от «держать».
Это — кинжал без гарды (предохранительной части у рукояти), что подчёркивало: его владелец не нуждался в защите, потому что был выше угроз. В XVII–XVIII веках такие кинжалы вручались доверенным лицам шахов, султанов и ханов — не как оружие, а как печать власти.
Их не вынимали без причины.
Их не демонстрировали.
Но их присутствие на поясе заставляло кланяться даже генералов. В собрании документа́ Музея Востока (Москва) хранится список даров посольству шаха Аббаса II, где упоминается передача кинжала «