Сегодня начкаром оказался старший лейтенант Ванин, здоровый двухметровый детина, перешедший во Внутренние Войска из мурманской милиции. Почему карьера офицера не задалась в правоохранительных органах – никто не знал…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aOtBEXp2GSQhhjB9)
Но, если, например, у взводного возникала дилемма – обматерить рядового или отп…ть (просто побить…), то первый вариант Ванин ни секунды не рассматривал, так как считал, что всегда убеждают только убедительные доводы в виде его кулаков размером с голову солдата.
И только после тяжелого разговора с комбатом молодой офицер перестал упражняться на личном составе, а после открытия спортзала частенько колотил боксёрские мешки, выпуская пар…
Примчавшись на дальний пост, дежурная группа с восхищением увидела картину маслом: на земле лежали трое матросов, а между ними ходил часовой Михельсон и, направляя автомат с торчащим штыком то в одного, то в другого, на память цитировал статьи Устава Гарнизонной и Караульной службы.
Начкар воспользовался ситуацией, громко приказал: «Встать, суки!» и, убрав пистолет в кобуру, точным ударом огромного кулака в грудину каждого уложил нарушителей обратно на землю.
Затем старлей оглядел рюкзак, оставшийся лежать в сторонке, остался довольный содержимым в виде трёх бутылок водки «Легенды Мурмана», успокоился и приказал возвращаться в караулку.
Пока рядового Михельсона меняли на рядового Иванова, остальные бойцы искали гильзу от выстрела. Нашли и сдали офицеру.
Часовой получил устную благодарность от начальника караула, выдержал дружеский хлопок медвежьей лапой по плечу и, чувствуя себя героем дня, отправился вместе со всеми для разбирательств. Так положено по УГиКС…
Конечно же, пока ждали прибытия начальства, своего и морячков (проникновение на пост – это вам ни хухры-мухры, а ЧП районного масштаба. В смысле – масштаба ЗАТО…), все в караулке начали бурно обсуждать геройский поступок сослуживца.
Кто-то говорил о предоставлении Михельсону краткосрочного отпуска с выездом на Родину, а кто-то искренне рекомендовал вдобавок потребовать внеочередное звание. Ефрейтор Михельсон!
Радость героя длилась до процедуры сдачи оружия и боеприпасов, когда выяснилось, что в пристёгнутом к автомату магазине не хватает ещё одного патрона. Гильза от произведенного выстрела имелась в наличии, а боевого патрона не хватало.
А это уже ЧП караульного масштаба, так как даже израсходованные боеприпасы при несении караульной службы списываются только по акту, который составляется комиссией в составе начальника штаба воинской части и начальника караула, который несёт личную ответственность за сохранность оружия и боеприпасов. А тут не хватает целого патрона в магазине…
Сменившийся часовой, выслушав от Ванина всё, что офицер о нём думает, и вконец охреневший от зигзагов караульной службы (только что он был героем, а вот уже злостный нарушитель того же УГиКС) всё же под натиском начкара вспомнил повторное передёргивание затвора автомата и бегом отправился вместе с тревожной группой искать злосчастный патрон.
Часовой Иванов ох…л (очень сильно удивился) повторному появлению тревожной группы во главе с начкаром. Он то, вроде, не стрелял?
Конец августа в Заполярье – считай, наступила осень. Стемнело… Похолодало…
Старший лейтенант Ванин благоразумно захватил фонарик и подсвечивал бойцам, которые опустились на корточки и начали искать, разбрасывая мох и редкие листья.
Поиски не увенчались успехом, скорее всего в отместку бдительному часовому патрон захватил с собой лежащий на земле первый морячок, а потом выкинул по дороге, хорошо представляя, чем обернётся потеря боеприпаса для караульного.
Возник вечный русский вопрос: «Что делать?». Второй вопрос: «Кто виноват?» даже не стоял на повестке дня. Ответ знал весь караул – виноват рядовой Михельсон… Разбор полётов оставили до возвращения в батальон…
На следующий день в виду важности события командир роты вместе с командиром взвода были вызваны к комбату в штаб, где к ним присоединился начальник штаба.
И во время коллективного офицерского поиска ответа на вечный русский вопрос в дверь кабинета раздался деликатный стук, и в открывшийся проём просунулась голова старшего прапорщика Зейналова:
– Разрешите, Андрей Юрьевич?
– Заходи, Керимыч. Нам тут только пятого не хватает. – Подполковник Баталин встал со стола, поздоровался с приятелем за руку, вернулся на место и спросил: – Чего хотел?
– Вот. – Старший прапорщик, друживший со многими коллегами гарнизона, и в том числе, с начальником склада РАВ (ракетно-артиллерийское вооружение), вынул из кармана кителя автоматный патрон и со стуком поставил на стол перед комбатом. – Серия совпадает и номер где-то рядом.
Офицеры разом выдохнули и с благодарностью взглянули на старшину роты. И что бы они делали без старшего прапорщика Зейналова?
Вопрос то стоял архиважный и, учитывая папу провинившегося часового, можно было с уверенностью сказать – стратегический вопрос...
Понятное дело, что перед УГиКС все равны, но и Виктор Леонидович Михельсон со временем стал совсем не чужим человеком для воинской части. Вот буквально на днях обещал помочь с ремонтом штаба, а ведь мог и передумать после грустных известий от сына…
Командир батальона задал конкретный вопрос:
– Что будем делать с часовым?
Старшина роты знал ответ и на этот вопрос:
– Рядовой Михельсон согласен на медаль! – Все находящиеся в кабинете разом подняли головы в сторону так и оставшегося стоять Зейналова. Старший прапорщик пояснил с усмешкой: – Солдат будет только рад отгулять короткий отпуск, дней пять, без выезда на Родину. Выпишем ему пять увольнительных, пусть отдохнёт от караулов. Заодно и мне с ревизией в каптёрке поможет. Я с ним с утра обо всём договорился. Михельсон согласен и сегодня в присутствии нас с командиром роты ещё раз отца порадует.
Капитан Рысев с интересом взглянул на старшину роты. Что задумал товарищ старший прапорщик? А хотя, какая разница? Главное, стратегический вопрос решён…
Офицеры разошлись довольные сегодняшним днём. Тофик Керим-оглы остался в кабинете Андрея Юрьевича обсудить приближающийся отпуск комбата и запланировать рыбалку. На Ловозере пошли сёмга и хариус…
Сомнения командира роты оказались не напрасными, так как мало кто из срочников отдельного батальона ВВ МВД рвался с увольнительными в город, кишащим военными и, логично, гарнизонными патрулями. В Североморске было две гауптвахты: морская и стройбатовская, причём стройбатовская считалась хуже.
И сейчас, учитывая внутреннюю политическую обстановку в гарнизоне после нашумевшего ареста трёх матросов, даже губа ВМФ не предвещала «Вованам» ничего хорошего, так как бойцы спецбатальона не ходили в патруль и тем самым не могли нанести зеркальный удар.
Но, как мы все знаем – любовь не знает границ!
Рядовой Михельсон с увольнительной в кармане после личного осмотра старшиной его внешнего вида спешил вначале в штаб батальона, где получал запасную повязку с надписью «Дежурный по штабу», затем поднимался на второй этаж к земляку Гамзатову за хитро придуманной справкой о том, что чрезвычайно уполномоченный солдат в данный момент выполняет особое поручение начальника штаба спецбатальона.
Справку украшали подпись, очень похожая на выполненную рукой майора Резника, и самая настоящая гербовая печать. Вдобавок ко всему рядовой получал большую красную папку (ту самую – с присяги…) и спокойно выдвигался к школе, где училась Эльмира Тофиковна.
Ни один патруль, ни морской, ни стройбатовский, так и не раскусил хитрый ход земляков из культурной столицы нашей необъятной Родины. Рядового Михельсона никто не посмел остановить и сопроводить на свою гауптвахту. Ибо, Военная Тайна!
Кому-то везёт в любви, а кому-то не очень. В конце сентября рядовой Иванов получил неожиданное письмо от Александры. Молодые люди обычно перезванивались, а чаще переписывались СМС-ками.
Однако в последнее время, в виду необычайной занятости студентки с началом учебного года, сообщения поступали всё реже и реже, что очень беспокоило бойца Внутренних Войск МВД Российской Федерации...
Ещё, после снятия режима секретности места службы рядового Иванова, начали приходить письма от бабушки. Строго по два письма в месяц, а с отцом переписка оказалась односторонней.
Молодой человек постепенно стал привыкать к ручному письму. Обычно письма перед заступлением в караул не выдавали, и вся почта оставалась в канцелярии роты до следующего дня.
Но старослужащий почтальон постигал азы бокса вместе со всеми и сделал для своего тренера небольшое исключение. И, тем более, опытный солдат знал, что рядовой получает письма только от бабушки.
Давид сидел на табурете в расположении роты у окна, держал в руках запечатанное письмо с подзабытом почерком любимой девушки на почтовом бланке и, разглядывая изрядно надоевшую картину плаца с шагающими солдатами, задумчиво размышлял.
Рядовой Иванов знал, что ожидает его внутри конверта. Всё шло к этому…
Впервые за три месяца полученное письмо могло только означать, что Александра так и не смогла сообщить ему о разрыве отношений напрямую в телефонном разговоре или через моментально приходящие сообщения.
Девушка выбрала долгий путь передачи информации, в тайне надеясь, что Дваид всё поймёт, ничего не скажет в горячке, остынет и простит…
И такая тоска накрыла парня, что захотелось куда-нибудь убежать и спрятаться от всех. Чтобы тебя никто не видел хотя бы сутки.
А куда убежишь и где спрячешься от армейского коллектива? Разве что в спортивном подвале, но сегодня очередное заступление на боевое дежурство. Какой может быть спортзал?
Солдат почувствовал чей-то взгляд и оторвался от окна. За спиной стоял младший сержант Бухаров и с тревогой рассматривал коллегу по боксу. Дваид знал, что подполковник Баталов вместе с семьей укатил в отпуск в Сочи. Так сказать, наслаждаться бархатным сезоном.
У личного водителя комбата появилось свободное время, но в последние дни Роман ходил сам не свой. Тоже девушка бросила? У него же дембель через месяц? Может, поделиться печальным событием с товарищем по спортзалу?
Вопросы в голове возникали один за другим, и Давид прямо кожей чувствовал, что надо с кем-то поговорить.
Из своих пацанов в роте никого не было: Расул в штабе, Эдик опять пропадает по своим каптёрским делам, а Санёк с Витьком ещё в начале месяца отправились учиться на командиров отделений в специальную учебную часть, расположенную в Мурманске.
Рядовые Шкляев и Лавров после длительных переговоров в спортзале с бойцами из ВСН (взвод специального назначения, спецназ короче, одни контрактники…), посоветовались с ротным и решили остаться в Североморске.
Землякам объяснили своё решение риском возвращения в родной город. Делюга не закрыта, многие пацаны с района всё ещё парятся на нарах, а верные подруги солдат передали от имени участкового добрый и дельный совет – повременить с дембелем.
Тот же водитель комбата по просьбе товарища выбрал нужный момент отличного духа подполковника и якобы по секрету передал напрямую информацию о двух потенциальных контрактниках.
Армейское колесо завертелось быстрее и ускорилось при помощи штабного писаря Гамзатова. Каптёр Михельсон помог землякам укомплектоваться лучшим, что нашлось в закромах старшего прапорщика Зейналова.
Теперь прибытие пацанов в роту ждали только в конце месяца и в звании младших сержантов…"
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aT7ksAl2FByvVBmP)
