А.В. Суворова часто сравнивают с А.С. Пушкиным, называя его Пушкиным военного дела. Откуда такое странное сравнение? Чтобы прояснить эту параллель, необходимо понять, чем является для нас, русских Александр Сергеевич Пушкин. Виссарион Григорьевич Белинский ответил на этот вопрос очень просто и невероятно емко: «Пушкин – это наше все». Почему так? – потому что Пушкин оказал огромное влияние на нашу культуру, на формирование русского языка, русского мышления, русского способа жить. Не будет большим преувеличением сказать тоже самое и про Суворова.
И здесь тема поэзии звучит как нельзя кстати. В свое время великий немецкий философ Мартин Хайдеггер (пожалуй, последний из великих философов) различал два способа жизни: поэтический и технологический. В этой связи он использовал два термина «Поэзис» и «Постав» (от слова "поставлять"), утверждая, что суть техники есть «постав». Поэтичность здесь означает свободу творческого проявления в противовес конструированию и схематичности. Поэзис способствует раскрытию экзистенции, а технологичность, доведенная до своего предела, приводит к «забвению бытия», живое и настоящее сворачивается, и сама жизнь как бы усыхает.
Конфликт технологического и поэтического яркой линией прошел сквозь всю непростую жизнь генералиссимуса А.В. Суворова и наиболее ярко проявился в его конфликте с Российским императором Павлом I (ярым поклонником великого технолога - Прусского короля Фридриха II). В чем суть конфликта? – Суворов вместе со своими единомышленниками Потемкиным и Румянцевым создавал новый тип армии как единого живого организма, в котором офицеры и солдаты имели право самостоятельно принимать решения и тут же их реализовывать. Более того, развитие творческой инициативы подчиненных – этот один из основополагающих принципов суворовской системы управления армией. Но для того, чтобы солдаты проявляли творческую инициативу, они должны обладать развитым чувством собственного достоинства, по-другому не бывает. Поэтому Суворов развивал и укреплял в каждом солдате и офицере чувство собственного достоинства. Он искренне любил и уважал своих подчиненных, и они платили ему взаимностью. За всю многовековую российскую историю не было у нас столь горячо любимого солдатами военачальника как Александр Васильевич Суворов.
Совсем другое дело Фридрих. Широко известны такие его слова: «Солдат должен бояться палки капрала больше, чем пули врага». В то время как у Суворова: «Я своих солдат палочками в бой не гоню, они у меня сами в бой рвутся». Фридрих создавал из своей армии идеальную машину. Для этой цели люди унифицировались и стандартизировались. Этой цели тотальной стандартизации в его армии служило все: однообразная форма солдат с париками и пуклями, бесконечная строевая муштра, строгие артикулы (регламенты) с чрезвычайно жестокой системой телесных наказаний. Солдат должен был неукоснительно исполнять приказы военачальников, для какой-либо личной инициативы места не было вообще.
В тесноте прусских регламентов вольнолюбивой русской душе было душно, и она чахла в прямом смысле этого слова. Именно поэтому наиболее последовательные российские императоры - прусофилы (Петр III, Павел I, Николай I) существенных успехов ни на военном, ни на гражданском поприще не добились, а личная судьба их самих вышла достаточно печальной. На первый взгляд, может показаться, что тема указанного выше конфликта для современного менеджмента не слишком актуальна, но это глубокое заблуждение.
Каждому руководителю в своей управленческой жизни приходиться делать выбор: каким будет мой бизнес, какую компанию я буду создавать: компанию-машину для извлечения прибыли, или компанию – живой организм. В первом случае компания конструируется, во втором выращивается и воспитывается. Очень интересное исследование, в свое время, провел один из топ-менеджеров компании Shell Ари де Гиус («Живая компания», 2004г.) Он исследовал принципы и систему управления крупных компаний долгожительниц (срок жизни от полувека и более) и пришел к выводу, что компании долгожительницы функционировали именно по принципам живой компании, компании-машины не выдерживали серьезных испытаний и после сильных кризисов чаще всего прекращали свое существование. Близкой Гиусу концепции придерживается и популярный ныне Ицхак Адизес (Адизес, 2009).
Конфликт живого и технологического (машино образного), в настоящее время, достигает своего апогея. И от того, какой путь развития мы, в конечном итоге, выберем, зависит не только и не столько успешность бизнеса, сколько судьба самого человечества. Очень хотелось бы, чтобы человечество выбрало жизнь, живое, и яркой путеводной звездой на этом пути нам может служить жизнь, судьба и управленческая система Александра Васильевича Суворова.
Воплощение мечты
А.В. Суворов родился 23 ноября 1730 г. в Москве, в семье видного российского государственного деятеля генерал-аншефа (в нынешней классификации Генерал Армии) Василия Суворова[1]. Александр родился, когда обоим его родителям было уже за 40, и так торопился, что родился на 1,5 месяца раньше срока, т.е. недоношенным, что не могло не отразиться на его здоровье. С самого детства и до самой старости он довольно часто болел, а в пожилом возрасте сюда добавились еще и полученные на полях сражений раны. Все свои недуги он побеждал могучим усилием воли. Надо сказать, что Александр был единственным сыном в семье, и, видя его болезненное состояние, отец не хотел для сына военной карьеры. Иное дело сам Александр, едва научившись читать, он с огромным увлечением читает о подвигах Ганнибала и Цезаря (стремительный и чрезвычайно эффективный военный стиль которого, он особенно полюбил), чуть позже и о других военачальниках: Евгении Савойском, Тюренне, Карле XII. Читает и более сложную литературу, например, труды о строительстве военных укреплений французского инженера Вобана. Читает не только на русском, но и на немецком, и французском, благо у его отца Василия Ивановича Суворова была довольно богатая библиотека. Саша настойчиво просит отца записать его, по сложившейся тогда традиции, в гвардейский полк. Отец, однако, не торопится. За долгие годы безупречной службы Василий Иванович многократно преумножил свое состояние. Кому он это все оставит, кому доверит наследство?
Саша, тоже не сдается, для себя он уже твердо решил – он станет великим полководцем, и его военная слава превзойдет славу Цезаря. Для этого ему нужно: 1) укрепить здоровье, и он разрабатывает сам для себя особую систему физических упражнений и закаливания посредством обливания холодной водой (2 ведра утром, 2 ведра вечером); 2) изучить всю известную в его время литературу по военному делу, и он продолжает усердно изучать военные труды Петра I, Герцога Мальборо и Фридриха Прусского и других выдающихся полководцев. И 3-й, пожалуй, самый интересный пункт, – познать душу русского солдата. Возможности осуществить данный пункт у него пока нет, но внутренне к его осуществлению он уже готов.
Настойчивость Александра берет свое, и отец уступает. А, может быть, еще и случай помог. Согласно семейной легенде, как-то раз, в гости к Василию Ивановичу Суворову зашел его дальний родственник и приятель Абрам Петрович Ганнибал, тоже генерал-аншеф. Интересен тот факт, что А.П. Ганнибал является связующим звеном между Суворовым и Пушкиным. Оказывается, они были еще и родственниками.
Внимательно побеседовав с Александром, Ганнибал был очень удивлен глубине познаний мальчика в военной сфере и посоветовал отцу не противиться: «Он еще нас с тобой переплюнет».
Чудак в Гвардейском полку
22 октября 1742 г. 12-ти лет от роду Суворов был записан солдатом в лейб-гвардии Семеновский полк, расположенный в Москве. Эта поздняя запись в военные будет впоследствии часто вспоминаться Суворовым, сильно его огорчая. Дело в том, что многие его сверстники были записаны гораздо раньше, и, поступали на действительную службу в чинах майоров и капитанов, Александр Васильевич начал действительную военную службу 1 января 1748г. в чине капрала.
Потом, уже став Генерал-поручиком и далее Генерал-аншефом, Суворов очень ревниво будет следить за продвижением по службе своих соперников, которых он будет вынужден все время догонять: Салтыкова, Репнина, Прозоровского, очень сильно расстроится, когда ни за Рымник, ни за Измаил, он не получит долгожданный чин Генерал-фельдмаршала. И дело здесь не только, и не и столько в честолюбии. Чин фельдмаршала давал возможность руководить войсками на всем театре военных действий, раскрыть свой воинский талант во всей его полноте и красоте.
Но нет худа без добра, поступив на службу капралом, и оставаясь в нижних унтер-офицерских чинах около 5-ти лет, Суворов очень хорошо справляется с задачей номер 3, которую поставил себе еще в детстве – «познать душу русского солдата». Он не пропускает ни одного наряда, ни одного караула (в то время среди дворян, был широко распространен обычай, нанимать в наряды, вместо себя солдат и унтер-офицеров за деньги). Он делит с ними еду, спит на тех же постелях, что и они, шутит на их языке. Позже, на вопрос: «Как же ему удается так необыкновенно влиять на солдат?», он будет отвечать: «Я слишком долго пробыл в нижних чинах».
Во время службы в Лейб-гвардии Семеновском полку складывается еще одно замечательная особенность управленческого стиля Александра Васильевича – это строгий баланс личного и служебного. Вот, что писал об Александре его непосредственный ротный командир в Семеновском полку:
"Сын ваш по усердию к службе, по знанию ее и по поведению - был первым солдатом во всей гвардии, первым капралом, первым сержантом. Всегда ставили мы его в пример и молодым дворянам и сдаточным, потому что сын ваш не только не хочет отличаться от простых солдат, но напрашивается на самые трудные обязанности службы. Большую часть времени проводит он с солдатами в казармах, и для того только имеет он свою вольную квартиру, чтоб свободно и беспрепятственно заниматься в ней науками. Деньги, которые вы присылаете, издерживает он только на помощь солдатам, на книги и на учителей, и с усердием посещает классы Сухопутного шляхетского кадетского корпуса в часы преподавания военных наук. Никогда, подобно другим дворянам, не нанимал он за себя других солдат или унтер-офицеров на службу, а, напротив, ходил в караул за других. Для него забава стоять на часах в ненастье и в жестокую стужу. Простую солдатскую пищу предпочитает он всем лакомствам. Никогда не позволяет он солдатам, которые преданы ему душою, чистить свое ружье и амуницию, называя ружье своею женою. Когда солдаты, которым он благодетельствует, просят его позволить им сделать что-нибудь для него угодное - он принимает от них только одну жертву, а именно, чтобы они для забавы поучились фронту и военным эволюциям под его командой. Несколько раз заставал я его на таком ученьи, когда он, будучи еще рядовым, командовал несколькими сотнями. Хотя это учение было только игры, но он занимался им с такою важностию, будто был полковым командиром - и требовал от солдат даже более, нежели мы требуем на настоящем учении. У него только одна страсть - служба, и одно наслаждение - начальствовать над солдатами! Не было исправнее солдата, зато и не бывало взыскательнее унтер-офицера, чем ваш сын! Вне службы - он с солдатами за панибрата, - а на службе неумолим. У него всегда одно на языке: «Дружба дружбой, а служба службой!» Не только товарищи его, но и мы, начальники, - почитаем его "чудаком". Когда я спросил однажды у него, отчего он не водится никогда ни с одним из своих товарищей, но даже избегает их общества, он отвечал: "У меня много старых друзей: Цезарь, Аннибал, Вобан, Кегорн, Фолард, Тюренн, Монтекукули, Раллен... и всех не вспомню. Старым друзьям грешно изменять для новых". Товарищи его, которых он любит более других, сказывали мне, что от него никак не добиться толку, когда спрашивают его мнение о важных лицах или происшествиях. Он отвечает всегда шуткою, загадкою или каламбуром и, сказав "учись", прекращает разговор".
Вот таким чудаком и прослужил Александр Васильевич Суворов всю свою службу в Лейб гвардии Семеновском полку. Чудесно и удивительно в нем, прежде всего, вот это сочетание: быть максимально близким, почти родным солдату и офицеру, с которыми он рядом, а с другой стороны «На службе неумолим». Это вот умение, быть максимально близким и преданным и людям, и делу, станет впоследствии мощнейшим фундаментом его успешной карьеры.
В этой связи существует один, вполне заслуживающий нашего доверия, анекдот. Однажды, когда молодой Суворов стоял на часах в Петергофе у Монплезира, мимо проходила сама императрица Елизавета Петровна. Обратив свое внимание на бравого солдата, она спросила его, откуда он. – «А, Василия Ивановича сын?» – хотела протянуть ему серебряный рубль. – «Всемилостивейшая государыня! Закон запрещает солдату брать деньги на часах». - «Ай, молодец! Ты знаешь службу. Я положу монету здесь на землю, возьми, когда сменишься».
В конце своей службы в Семеновском полку Суворов получает ответственное поручение отбыть с депешами в Вену и Дрезден. Командировка получилась долгой, аж на целых полгода, и стала прологом его непростой, но все же дружбе с австрийцами: с Кобургом, с Карачаем. В апреле 1754 года командир семеновцев ходатайствует о присвоении 176 унтер-офицерам офицерских званий. Большинство получило звание подпоручиков, а 35 особо отличившихся, и среди них Александр Васильевич Суворов получили чин поручика и отправился по назначению в, известный своей военною славою еще с петровских времен, Ингерманландский пехотный полк.
[1] Имея достаточно высокий военный чин, Василий Суворов, тем не менее, не был боевым офицером, а занимал преимущественно тыловые, а позже гражданские должности. Был квартирмейстером, провиантмейстером, некоторое время комендантом Кенигсберга.
Летуновский Вячеслав Владимирович
https://ctschool.ru/ https://t.me/VyacheslavLetunovsky