"Советское, значит, лучшее": Ода вечной жизни и ремонтопригодности в эпоху одноразовых чудес
Крылатое выражение! "Советское, значит, лучшее!" Сколько нервов оно попортило нашим западным "партнерам", сколько раз заставляло их краснеть от досады, когда их хваленая буржуазная техника ломалась на второй день, а советский холодильник "ЗиЛ" продолжал исправно морозить, пережив не одно поколение своей семьи. И мы, советские люди, тоже не раз произносили эту фразу. Иногда с легкой усмешкой, когда какой-нибудь хитрый инженерный ход в отечественном автомобиле или пылесосе вызывал восхищение своей простотой и гениальностью. А порой и с долей самоиронии, когда сталкивались с очевидными недостатками, которые, впрочем, казались такими незначительными на фоне общего ощущения надежности.
Но давайте будем честны: истинное значение этой фразы, ее глубинную суть, мы тогда, в СССР, постигали с трудом. Не потому, что нам кто-то запрещал думать. Нет, дело было в другом. Атмосфера, окружающая реальность, да и просто отсутствие необходимости копать глубоко, не давали нам этой возможности. Железный занавес, конечно, ограничивал доступ к внешнему миру, но для тех немногих, кто все же умудрялся проскользнуть сквозь него, открывалась перспектива сравнения. И лишь единицы из этих счастливчиков смогли по-настоящему осознать, что же такое "Советское, значит, лучшее". А большинству? Большинству просто не с чем было сравнивать. И, честно говоря, не было особой нужды. Плохо это или хорошо – вопрос риторический. Так было. И этого было достаточно.
Но вот наступил он, наш любимый, всеми обожаемый капитализм. И поле для сравнения расширилось до невиданных масштабов. Теперь мы можем сравнить все, что угодно, с чем угодно. Правда, есть одна загвоздка: теперь нам некогда этим заниматься. Необходимость выживать, крутиться как белка в колесе, сменила приоритеты. А вместе с ней изменился и образ жизни. Моральные ценности, которые раньше казались незыблемыми, теперь можно купить, продать или просто отменить. И, конечно, наше любимое "клиповое мышление", которое успешно внедряется в наши умы, превращая нас в потребителей одноразовых впечатлений и одноразовых вещей. Все это, знаете ли, очень способствует тому, чтобы мы забыли, почему "Советское, значит, лучшее". И почему капитализм, даже на мгновение, даже на бумаге, даже в самых радужных снах, не может предложить нам ничего лучше.
Давайте поговорим о вещах. О тех самых, которые мы, люди, создаем для себя. Предполагалось, что они будут служить нам. А что главное в этом служении? Долговечность и ремонтопригодность. Это, знаете ли, признаки (или, скорее, следствие) настоящего технологического подхода. И не надо мне тут про "высокотехнологичность" рассказывать. Попробуйте-ка в полевых условиях отремонтировать современную технику! Не так, чтобы доехать до сервиса, а чтобы она снова стала полноценной, а не "на докатке". Да что там поле? Попробуйте дома смартфон починить! Или телевизор. Или пылесос. Только не путем замены всего и вся, а чтобы вернуть ему прежнюю жизнь. А-а-а… То-то же.
Обращаюсь к тем, кто что-то мастерит своими руками. Подтвердите, пожалуйста. Ведь правда, что когда вы делаете что-то для себя, или "как для себя", вы планируете, что оно будет служить вечно? Советский подход был прост: делать, как для себя. Потому что, по сути, это и было для себя. Сделать один раз. На всю жизнь. Чтобы работало. А потом уже заниматься чем-то другим. Вот это и есть настоящее "развитие". Советское предназначалось для того, чтобы приносить пользу своей работой, чтобы двигать вперед. Советское предназначалось для того, чтобы приносить пользу людям. Но не тем людям, кто делает "одноразки", кто живет сегодняшним днем, кто не думает о завтрашнем.
И ведь мы знаем, что все можно решить, все можно сделать по уму. Но, как метко заметил Владимир Ильич, "Куда ни кинь – на каждом шагу встречаешь задачи, которые человечество в состоянии разрешить немедленно. Мешает капитализм". И ведь это не просто лозунг, это констатация факта. Капитализм, в его нынешнем, хищном обличье, не заинтересован в вечности. Ему нужна оборачиваемость. Ему нужны постоянные покупки, постоянная смена, постоянное потребление. Зачем чинить, если можно купить новое? Зачем думать о долговечности, если можно продать еще раз?
Вспомните, как раньше. Была у тебя стиральная машина "Вятка-автомат". Она могла работать десятилетиями. Да, иногда ломалась, но ее можно было починить. Найти запчасти, вызвать мастера, который знал ее как свои пять пальцев. А сейчас? Купил новенький "самсунг" или "бош", и через три года, когда гарантия закончится, он начнет капризничать. И что делать? Вызывать мастера, который скажет: "Ой, тут такая сложная электроника, проще новую купить". И ты покупаешь новую. И так по кругу. Это не прогресс, это бесконечный цикл потребления, который выгоден лишь тем, кто производит эти самые "одноразки".
И ведь это касается не только техники. Это касается всего. Одежда, обувь, мебель, даже еда. Все стало каким-то ненадежным, недолговечным. Раньше вещи делали на совесть, с расчетом на долгую службу. А сейчас – на быстрый износ, на то, чтобы ты как можно скорее вернулся в магазин. Это такая изощренная форма эксплуатации, когда тебя заставляют тратить деньги не потому, что тебе что-то действительно нужно, а потому, что старое сломалось раньше времени.
И вот мы, потребители, попадаем в эту ловушку. Мы привыкаем к этому. Мы перестаем ценить качество, потому что его стало меньше. Мы перестаем думать о ремонте, потому что это стало дороже и сложнее, чем купить новое. Мы становимся пассивными участниками этой бесконечной гонки за новинками, которые устаревают быстрее, чем мы успеваем их освоить.
А ведь "Советское, значит, лучшее" – это не просто про качество. Это про философию. Это про отношение к труду, к людям, к будущему. Это про то, что вещи должны служить, а не просто быть предметом потребления. Это про то, что инженер должен думать о том, как сделать так, чтобы его изделие было надежным и долговечным, а не о том, как быстрее его продать.
Конечно, в СССР были свои недостатки. И немало. И не все было "лучшим". Но в плане отношения к производству, к качеству, к долговечности – там было что-то настоящее, что-то, что мы, кажется, безвозвратно потеряли. Мы потеряли эту уверенность в том, что вещь, сделанная с умом и на совесть, будет служить тебе верой и правдой долгие годы.
