Считаю уместным процитировать Егора Холмогорова:
«Основная ложь советской/неосоветской пропаганды состоит в следующем.
Советские пропагандисты все время отчитываются советскими достижениями, ни одно из которых не является уникальным. Ни одно из них не требовало в качестве обязательного условия своего существования диктатуры коммунистической партии, голода и расстрелов.
При капитализме точно так же строились ГЭС и металлургические комбинаты, рыли метро и строили атомные ледоколы, вводили пенсии и медстрахование. Мало того, большинство из этих прорывов делалось капиталистами намного раньше и социалисты лишь копировали достижения капиталистов. Опередили социалисты капиталистов один раз - в космической гонке, но и там СССР не сделал ничего уникального, что не было бы доступно капиталистам.
Иными словами, получается, что социализм не давал вообще никаких бонусов и достижений, которые не были бы достижимы рано или поздно при капитализме. Причем скорее рано, чем поздно. Уже в Бразилии есть космодром. Индия, где до сих пор жива кастовая система, сумела отправить в 2023 луноход точнее, чем РФ.
Иными словами, СССР мог похвастаться чуть более высоким темпом развития в ряде областей, достигаемым за счет чудовищных разрушений и жертв. Индийцам не пришлось ради Чандраян-3 строить ГУЛАГ, их Королёвы не работали в шарашках под дулом винтовки.
Если бы сидельца Королева и православного патриота Гагарина, православного патриота монархиста Леонова спросили бы: Готовы ли они опоздать на год, но чтобы миллионы убитых гражданской войной, террором и голодом были живы, а Храм Христа Спасителя не был взорван? Думаю они помолчали бы и сказали: «Да хрен с ним с этим приоритетом!». (Не говорю о том, что эта утрата приоритета - чисто спекулятивное допущение, вероятно без террора и большевизии русский космос развивался бы быстрее).
Неосоветчики отлично понимают эту уязвимость - ничего уникального и неповторимого другими странами за меньшую цену в человеческих жизнях советский проект не создал.
Поэтому их решающий аргумент устроен так:
Россия была абсолютно отсталой страной. Полное убожество и дрянь. Для того, чтобы развиваться хотя бы на уровне нижнего эшелона Европы ей требовались сверхусилия, ацтекские человеческие жертвоприношения. Красные людоедства нужны были не для чего-то уникального и сверхвеликого, а просто чтобы отсталая убогая рашка могла бы плестись хотя бы на уровне Португалии. По другому в этой убогой стране с этим убогим народцем - никак.
Вот американцы хотят построить Панамский канал или ГЭС на Миссисипи, выделяют бюджет, подгоняют технику, нанимают рабочих - и делают. А советским ацтекам, для того, чтобы построить Беломорканал или Днепрогэс нужно непременно совершить кровавые жертвоприношения, иначе Вицлипуцли построить ничего не даст. Либо людоедство, либо ничего не получится.
При этом советские очень не любят вопросов о том, почему экзистенциально отсталая страна строила Транссиб, линкоры, стратегические бомбардировщики, русобалты, нефтепроводы и танкеры. Указывая на это вы слышите оглушительный визг банши: «Это другое!».
Есть ещё, конечно, «рационализаторы» - мол большевики принимали рациональные неизбежные в исторической ситуации решения, имевшие свою логику. Этих главное не спрашивать - какая рациональность требовала выбрасывать из могилы кости Багратиона? И какая прагматика требовала убить пулей в затылок сотни тысяч своих лояльных граждан, включая высококвалифицированных специалистов? И не было ли тогда рациональней не делать никаких безумных революций?
Поэтому когда к вам в очередной раз подойдет совпропагандист, задайте ему простой вопрос: Каких таких уникальных достижений добилась советская власть, каких не добились без сколько-нибудь сравнимых людоедств - все, включая Индию, Индонезию и Бразилию?
Если же он ответит, что дело не в уникальности достижений, а в том, что без красных людоедств убогая отсталая и бессильная Россия, Арктическое Гаити, вообще не добилась бы ничего и осталась бы в каменном веке, то вы наклонитесь к его ушку и прошепчите так с чувством:
- Да вы, батенька Евген Захарович, обычный зоологический русофоб...».
Я не могу оставить эти рассуждения без комментария. Вот что я скажу:
Дорогой Егор Станиславович, ваш текст читается как обвинительный акт, составленный очень талантливым, но... несколько увлечённым своим гневом прокурором. Вы выстраиваете железную логическую цепь: от отсутствия уникальности — к бессмысленности жертв. И в рамках этой холодной бухгалтерии вы, разумеется, правы. История, однако, редко ведёт двойную запись по статьям «издержки» и «доходы». Она — скорее пациент, страдающий бредом величия, который нужно не судить, а диагностировать.
Вы справедливо указываете, что ГЭС и пенсии — не советское изобретение. Но вы игнорируете контекст метафизики. СССР был не просто страной, строившей заводы. Он был грандиозной — и, увы, кровавой — попыткой материализовать утопию. Сравнивать это с плановым развитием бразильской инфраструктуры — значит сравнивать религиозное горение с отоплением углём. Да, и то, и другое даёт тепло. Но природа пламени — принципиально разная.
Ваш мысленный эксперимент с Королёвым и Гагариным выдаёт в вас гуманиста. Но он же выдает и современного человека, который проецирует сегодняшние ценности на прошлое, где действовала иная система координат. Эти люди были порождением не «России-вообще», а именно того титанического, фаустовского порыва, который, как вам ни неприятно это слово, и был «советским проектом». Вырвите их из этого контекста — и не будет самого вопроса. Не будет этих фигур в том виде, в каком мы их знаем.
До 1917 года Россия была страной чудовищных контрастов: линкоры и соха, философские кружки и массовая неграмотность. Большевизм не был «единственно возможным» ответом на эту отсталость. Он был самым радикальным, самым тотальным и самым разрушительным ответом. Он не решал проблему «убогости» — он её взрывал изнутри, замешивая новую реальность на крови и энтузиазме. И да, из этого кошмара родились и симфонии Шостаковича, и полёт Гагарина — как побочные, не запланированные продукты распада атома утопии.
Поэтому, когда вы в финале с такой изысканной яростью нашептываете оппоненту в ушко обвинение в русофобии... вы, возможно, не замечаете, что бьёте в ту же точку. Вы оба — и апологет, и обличитель — соглашаетесь в главном: что смысл истории — в эффективности и конкурентоспособности. Один говорит: «Мы всех обогнали!», другой парирует: «Необоснованно дорогой ценой!». А истина, возможно, лежит вне этой плоскости. Может быть, смысл того советского кошмара — не в том, что построили, а в том, какая бездна открылась в процессе, и как хрупок оказался человек между утопией и ГУЛАГом.
Советская власть — это не «великая ложь». Это — великая трагедия. И её не опровергнуть бухгалтерским отчётом. Её можно только понять. Или не понять. Но судить — поздно. Мы все — её наследники, хотим мы того или нет.
Была ли действительно Российская Империя (до 1917 года) отсталой страной? Нужна ли была кровавая революция?
Это один из самых мучительных и центральных вопросов русской истории. Ответ на него — не «да» или «нет», а трагическая развилка, которая определяет наше мышление до сих пор.
Была ли РИ отсталой? И да, и нет.
Да — в социально-экономическом уровне жизни большинства. Аграрная страна с низкой грамотностью, чудовищным разрывом между верхами и низами, слабым развитием гражданского общества и правовой культуры. По многим параметрам (душевой ВВП, электрификация, механизация сельского хозяйства) она отставала от ведущих стран Запада.
Нет — в потенциале и динамике. К 1913 году Россия была одной из великих держав с динамичной промышленностью (4-5 место в мире), передовой наукой (Менделеев, Павлов, Циолковский), гениальной культурой («Серебряный век»), одной из сильнейших армий и флотов. Она переживала невероятный подъём: строила Транссиб, линкоры, развивала капитализм. Это была молодая, быстрорастущая, но чрезвычайно несбалансированная цивилизация.
Была ли нужна кровавая революция?
С точки зрения гуманитарной — нет, никогда и никому. С точки зрения исторической логики — она стала не «необходимостью», а результатом катастрофического сбоя системы, который можно было предотвратить.
Революция стала возможной из-за:
Неподвижности политической системы (нежелание Николая II проводить глубокие реформы, делиться властью).
Нерешённого аграрного вопроса (голод крестьянства при сохранении помещичьего землевладения).
Социальной отчуждённости (интеллигенция vs власть, рабочие vs буржуазия).
Истощающей мировой войны, которая стала детонатором.
Альтернативой был эволюционный путь: конституционная монархия, аграрная реформа, постепенная демократизация. Примерно по японскому или немецкому сценарию. Многие умнейшие люди (Столыпин, Витте) пытались его реализовать, но времени и политической воли не хватило.
Знаете, это как спросить: был ли юноша, подававший гениальные надежды, но погибший в дуэли, — неудачником? Да, в момент смерти он не успел стать тем, кем мог бы. Но в этом «не успел» — вся его трагедия и обаяние.
Российская Империя к 1913-му — это не отсталая страна. Это страна-подросток, переживающая болезненный, скачкообразный, головокружительный рост. У неё уже был бас и усы — в виде Дягилевских сезонов, броненосцев и философских кружков. Но в социальном устройстве она всё ещё лепетала детским лепетом сословных привилегий. Она строила заводы, но не знала, как устроить быт рабочего. Она рожала гениев, но не умела учить грамоте крестьян. Она была цивилизационным кентавром: голова — в европейском модерне, туловище — в патриархальной общине.
И вот этот мощный, угловатый, дисгармоничный организм ввергли в мировую бойню. Война стала для него лакмусом: она обнажила все трещины. Империя не выдержала не потому, что была слаба, а потому, что была нецельна. Её части — блестящий генштаб и неграмотный призывник, либеральная Дума и самодержавный царь — жили в разных исторических эпохах.
Нужна ли была кровавая революция? Как будто история — это ресторан, где можно выбирать блюда из меню. Революция не «нужна» или «не нужна». Она — симптом, а не лекарство. Это был жуткий, варварский способ лечения болезни разрыва. Разрыва между архаикой и модерном, между дворцом и деревней, между словом и делом.
Могла ли Россия избежать этого? Теоретически — да. Если бы царь в 1905-м стал настоящим конституционным монархом. Если бы реформы Столыпина успели переварить деревню. Если бы... Но история не терпит сослагательного наклонения.
Большевизм был не «необходимостью», а катастрофическим ответом на кризис, который власть не смогла разрешить цивилизованно. Он предложил простой, чудовищный, но эффективный рецепт: взять эту разорванную, противоречивую страну-подростка и перековать её в монолитную стальную машину, вытравив из неё всю сложность, всю «старую культуру», все вопросы. И ценой этого стала невиданная кровь.
Так что эти два вопроса — это одна и та же рана. Да, Россия была «отсталой» в том смысле, что не успела дорасти до себя самой. И да, кровавая революция случилась именно потому, что эволюционный путь был заблокирован сверху — косностью элит, а снизу — накопившейся вековой яростью. Это не оправдание террору. Это — диагноз трагедии, в которой нет правых, а есть лишь бездна между возможностью и реальностью, между Россией, которая могла бы быть, и Россией, которой она стала.