Стоишь на вокзале или в аэропорту. Обнимаешь своего взрослого, но такого еще юного сына или дочь. Пытаешься улыбаться, шутить, говорить о пустяках. А в горле ком, и мысль одна, острая и невыносимая: а увидимся ли мы еще вот так, просто так? Они улетают. Не в отпуск. Навсегда. И ты возвращаешься в пустую квартиру, где еще вчера звучал их смех, а сегодня тишина гудит в ушах. Ты не одинок. Это тихая эпидемия, которая поразила почти каждую семью. Одноклассник твоего ребенка в Праге, племянник в Тбилиси, дочь лучшей подруги в Дубае. Пустые места за праздничным столом. И тогда задаешь себе самый тяжелый вопрос: а что будет здесь, в этой стране, когда уедут почти все, кто может? Кто останется? И главное, зачем?
Не просто цифры, а пустые комнаты.
Статистику миграции можно найти, она пугающая. Но за сухими цифрами в десятки и сотни тысяч человек стоят не цифры. Стоят конкретные твои надежды. Ты растил ребенка, вкладывался в его образование, лелеял мысль, что он будет рядом, что внуки будут бегать по твоей даче. А он сидит с тобой на кухне и спокойно, без истерик, объясняет: здесь для него нет перспектив. Ни карьерных, ни финансовых, ни просто человеческих. Он говорит о возможностях, о стартапах, о нормальном отношении в офисе, о том, что можно не бояться. И ты понимаешь, что не можешь его переубедить. Потому что он прав. Ты сам ему когда то говорил, что надо пробиваться, искать лучшую долю. Вот он и ищет. Только не здесь. И вот он, главный парадокс: наше родительское успех измеряется тем, сможем ли мы дать детям крылья. А когда они улетают за пределы видимости, мы понимаем, что слишком хорошо справились со своей задачей.
Кстати, если вам нужен не просто обзор, а готовый к работе инструмент, у меня есть решение. Я собрал полный пакет нейросетей с инструкциями, которые сразу дают результат. Забирайте сборку и внедряйте:Переходи и получи свои 55 безлимитных нейросетей: https://ai55models.tilda.ws
Что они увозят с собой.
Уезжает не просто молодежь. Уезжает самый ценный ресурс, который не восполнить нефтью или газом. Уезжает энергия, смелость, желание что то менять. Уезжают те, кто не боится работать по 12 часов на свой проект, а не отбывать время в конторе. Уезжают IT специалисты, врачи, инженеры, ученые, творческие люди. Те, кто создает новое. На их место часто приходят другие. Но это не равноценный обмен. Остаются те, кому некуда ехать, у кого нет такой востребованной профессии, знаний, смелости. Остается глубокая провинция, которая стареет и вымирает. Остаются системы, которые лишаются свежей крови, а значит, будут закостеневать еще быстрее. Города не опустеют, нет. Они заполнятся другим людьми. Но дух места, его пульс, его будущее улетает сегодня рейсом в Стамбул, Ереван или Хельсинки.
Ловушка для оставшихся
А ты остаешься. Ты, твои друзья, твои родители. Страна тех, кому за. Мы становимся обществом зрелых людей без молодежной подушки. Что это значит на практике? Это значит, что через десять пятнадцать лет некому будет за нас платить пенсии. Система просто рухнет под демографическим давлением. Это значит, что услуги, которые требуют энергии и скорости, будут деградировать. Медленнее, менее качественно, с большим раздражением. Это значит, что любая инициатива снизу будет даваться втрое тяжелее, потому что некому будет тащить ее на своем энтузиазме. Оставшимся придется не жить, а выжимать из системы ресурсы для собственного выживания. Мы можем превратиться в гигантский дом престарелых, который обслуживает сам себя с каждым годом все хуже и злее. И самое страшное, что остановить это уже почти невозможно. Процесс запущен, и он набирает скорость.
Есть ли свет в конце тоннеля?
Говорят, что всегда есть шанс на возвращение. Что дети, нахлебавшись заграничной жизни, захотят назад, к березкам и родным пельменям. Иногда так и случается. Но чаще нет. Там рождаются их дети, которые уже не говорят на чистом русском. Там строится жизнь, карьера, круг общения. Обратная дорога есть только в гости. Значит ли это, что будущее окончательно и бесповоротно мрачное? Не совсем. История знает примеры, когда волны эмиграции возвращались, принося с собой опыт, деньги, новые идеи. Но для этого там, куда возвращаться, должны появиться условия. Не слова, а реальные дела. Пока их не видно. А значит, наше будущее здесь, в этих стенах, зависит не от уехавших детей, а от нас, оставшихся. От нашей способности объединяться, поддерживать друг друга, создавать свои, локальные миры, где будет хоть капля смысла и комфорта. Отказаться от ожидания, что кто то придет и все исправит. Исправлять придется нам, тем, кто никуда не поехал.
Что же в сухом остатке
Через двадцать лет здесь, в этой стране, останемся в основном мы. Те, кто помнит старые времена, кто привык выживать в любых условиях, кто крепко держится за свои квадратные метры и дачные участки. Страна изменится. Она станет медленнее, тише, пустыннее во многих местах. Она может стать и более жесткой, потому что ресурсов на всех будет не хватать. Наши дети будут звонить нам по видеосвязи из своих уютных миров и беспокоиться, справляемся ли мы. И нам придется справляться. Не из патриотизма, а просто потому, что деваться некуда. Наша задача сейчас не в том, чтобы винить или осуждать. А в том, чтобы, стиснув зубы, начать выстраивать ту жизнь здесь и сейчас, в которой можно будет существовать достойно, даже когда вокруг тебя остались только такие же, как ты. Без иллюзий, но и без паники. Просто потому, что другого выхода нет.