Найти в Дзене

Тихий уголок для Марии Александровны Строгановой: как «домик графини» пережил крушение империи

В тенистом парке усадьбы Строгановых в Волышово, неподалеку от величественного и шумного графского дома, стоит изящное двухэтажное здание. Его называют «Домик графини». Если главный дом — это публичное лицо империи, полное приемов, музыки и блеска, то этот флигель — сокровенная страница личной истории, тихий уголок, переживший вместе со своей владелицей закат целой эпохи. Хранительница Волышова: Мария Александровна Строганова Чтобы понять душу этого места, нужно познакомиться с женщиной, которой он обязан своим существованием в конце XIX века. Мария Александровна Строганова (1850–1914) была сестрой последнего владельца Волышова из этой ветви рода — графа Александра Сергеевича Строганова. После смерти мужа, она посвятила жизнь семье и управлению имением, став его подлинной хранительницей. В отличие от брата, часто занятого в столице, Мария Александровна подолгу жила в Волышово, глубоко вникая в дела усадьбы. Она дольше всех из семьи прожила здесь, через ее руки проходила переписка,

В тенистом парке усадьбы Строгановых в Волышово, неподалеку от величественного и шумного графского дома, стоит изящное двухэтажное здание. Его называют «Домик графини». Если главный дом — это публичное лицо империи, полное приемов, музыки и блеска, то этот флигель — сокровенная страница личной истории, тихий уголок, переживший вместе со своей владелицей закат целой эпохи.

Хранительница Волышова: Мария Александровна Строганова

Чтобы понять душу этого места, нужно познакомиться с женщиной, которой он обязан своим существованием в конце XIX века. Мария Александровна Строганова (1850–1914) была сестрой последнего владельца Волышова из этой ветви рода — графа Александра Сергеевича Строганова. После смерти мужа, она посвятила жизнь семье и управлению имением, став его подлинной хранительницей.

В отличие от брата, часто занятого в столице, Мария Александровна подолгу жила в Волышово, глубоко вникая в дела усадьбы. Она дольше всех из семьи прожила здесь, через ее руки проходила переписка, распоряжения, заботы о хозяйстве. Ее мир — это мир книг, неспешных бесед, прогулок по парку и, вероятно, воспоминаний. Именно по ее заказу в 1885–1887 годах в «домике графини» были проведены значительные ремонтные работы, превратившие его в комфортабельное и уединенное жилище.

Архитектурная загадка и обитель покоя

Сам домик, предположительно построенный архитектором Макаровым, — настоящая архитектурная загадка усадьбы. Изначально, в начале XIX века, он мог служить гостевым флигелем для почетных посетителей. Но к концу столетия, благодаря Марии Александровне, он обрел новый статус — личного, приватного пространства  

Здесь, в отличие от парадного дома, царили тишина и покой. Можно представить нешумные вечера, когда в уютных комнатах с высокими потолками и оригинальной отделкой звучала тихая музыка или велись задушевные беседы. Огромный каштан, раскинувший ветви у стен, словно охранял это убежище от суеты.

Особое очарование дому придают овальные окна — истинные жемчужины архитектуры. Они пропускали мягкий, рассеянный свет, создавая в интерьерах неповторимую, камерную атмосферу. Здесь никогда не было хозяйственных помещений — только комнаты, дышащие изяществом и утонченным вкусом.

Последний островок старого мира

«Домик графини» стал для Марии Александровны больше, чем жилье. Это был ее мир, последний островок привычной жизни на фоне меняющейся страны. Она скончалась в 1913 году, всего за год до начала Великой войны, которая навсегда изменит Россию. Крушение империи, революция, национализация имения — все это домик пережил уже без своей хозяйки.

Как и главный усадебный дом, флигель прошел через трудные времена: в нем размещались различные учреждения, он ветшал и терял детали былой красоты. Но стены, помнившие тихие шаги графини, устояли. Сама его функция убежища, частного пространства словно оставила отпечаток на его судьбе — он менее пострадал от перестроек, чем парадные залы.

Сегодня «Домик графини», как и вся усадьба Волышово, нуждается в возрождении. Но он остается немым свидетелем эпохи, материальным воплощением личной истории на фоне глобальных потрясений. Это не просто флигель, а памятник частной жизни, тихому достоинству и той силе духа, с которой одна женщина хранила свой мир до самого конца, окруженная тенью вековых деревьев и светом из овальных окон.