Глубокой осенью, в тихий солнечный день октября, я отправился на безымянную сопку, обозначенную на карте как высота 312. Утром выехал из города, проехал по старой лесной дороге, постепенно зарастающей ольхой. Когда путь для машины закончился, оставил её на полянке и двинулся дальше пешком.
Утро встречало заморозками: в таёжном ручье мерцали льдинки, а на ветках кустарника, омываемых студёными струями кристально чистой воды, застыли причудливые "хрустальные" сосульки.
В лесу царили тишина и свежесть. Берёзы и осины уже сбросили листву и выглядели уныло на фоне лиственниц, сверкающих золотом. Эти хвойные деревья ещё долго будут радовать глаз своим нарядом — вплоть до первого снега.
Наконец я достиг вершины. Сопку украшали редкие кусты кедрового стланика и мягкий ковёр оленьего мха — ягеля. Здесь, на самой макушке, меня ждала деревянная тренога геодезического знака — тригопункта. Изъеденная временем, но всё ещё крепкая, она стойко выдерживала натиск стихий.
Время приближалось к полудню — пора и перекусить. Присел под раскидистым кустом стланика, достал из рюкзака термосы. В одном дымилась гречневая каша с тушёнкой, в другом — ароматный отвар чаги, заменивший мне чай.
Вдруг я ощутил на себе чей‑то пристальный взгляд. Обернувшись, метрах в тридцати увидел лесную красавицу — рыжую лисицу. Видимо, хозяйка этих мест пришла проверить, кто осмелился вторгнуться в её владения.
Осторожно поставив термос на землю, достал фотокамеру. Навёл объектив на изящную хищницу и начал снимать. Лисица смотрела на меня спокойно. Лучи полуденного солнца вспыхивали огнём на её роскошной меховой шубке. Благодаря длиннофокусному объективу удалось запечатлеть портрет лесной красавицы в мельчайших деталях.
Спустя некоторое время лиса бесшумно скрылась в зарослях. Я же направился вниз по склону, возвращаясь к машине. В рюкзаке лежали не только пустые термосы, но и драгоценные кадры — память о встрече с рыжей хозяйкой таёжной сопки.