Анна вздохнула, окинув взглядом кухню. Почему она решила, что дочь вырастет
и начнет ей помогать? Что с каждым годом будет становиться легче? Кажется, с каждый годом становится только сложнее. Тринадцать лет дочке, а кажется, что все шестнадцать. Разговаривает сквозь зубы, всем вечно недовольна, одни претензии. Анна порой чувствует себя загнанным в угол зверьком, а не хозяйкой в доме. Не купила, не узнала, не помогла, не дала, не постирала… выйди, не ори, не спрашивай, устала, бесишь, хватит! Что то она не припомнит, чтоб в своем детстве могла сказать матери что то подобное. Сказала бы - тут же без головы осталась. Мать с ней не церемонилась. От Анны требовалось хорошо учиться, помогать по дому и не мешать родителям, которым и без нее сложно. А сейчас что - просто? На все деньги нужны. А их за красивые глаза никто платить не хочет. Вот и приходится на работе работать, дома дорабатывать. А спасибо кто скажет?
Женщина подняла с пола половинку разбитой тарелки. Жаль, хорошая была тарелка, от сервиза свадебного.
-Даша?
Тишина.
-Даша? Я знаю, что ты дома. Даша!
Скрипнула половица в детской комнате, приоткрылась теперь всегда закрытая дверь, высунулось недовольное лицо с лохматой челкой:
-Че?
-Ни че, а что. А еще лучше - да, мамочка!
-Не начинай, мамочка, - с противной растяжкой перебила Даша.
-Я заканчиваю, - рявкнула Анна, чувствуя, что начинает заводиться. У дочери лучше всех получалось ее довести за считанные минуты.
-Че хотела то? А то у меня там чат.
-Ты тарелку разбила? - Анна уже почти забыла, зачем звала эту невыносимую девчонку.
-Она сама. Упала. Надо ставить нормально. Все?
-Убери. Приди и убери. Она сама не сделает этого.
-Потом.
-Когда потом?
-Сама решу, - дочь выпятила нижнюю губу.
Это было последнее приобретение в ее лексиконе, подчерпнутое из интернета и употребляемое к месту и не к месту. Анну оно бесило невозможно.
"Что ты там решить то можешь, глупая девчонка? Штаны свои без моей помощи найти не можешь", - хотелось крикнуть ей всякий раз, слыша фразу из уст дочери, но она сдерживалась. Упреки в несамостоятельности приводили к таким громким скандалам, что потом давление скакало пару дней.
-Убери сейчас же! - рявкнула она.
-Сама решу! - громче повторила дочь.
-Реши и убери. Сейчас! Я не зайду на кухню, пока тут валяется битая посуда. - она развернулась в дверях.
-Ага, не ходи. Иди телек посмотри, только не выноси мне мозг. Нашла повод для скандала, вечно ко мне цепляешься. Вообще выкинь свои тарелки, прошлый век какой то, - дочь исчезла в своей комнате, послышалось журчание голосов и громкий смех.
Анне стало обидно. Смеется с кем то, а ей одно хамство достается. Ведь нормально же растила, книжки читала, в догонялки играла, куличики лепила, чтоб ребенок себя обделенным не чувствовал. Старалась быть лучшей матерью. И что?
Она еще раз посмотрела на осколки, валяющиеся под столом фантики и коробочку из под сока. Где поела, там и бросила. В раковине высились грязные тарелки и целых пять стаканов.
-Ты что, из всех пила? - рявкнула Анна, - в один не можешь налить?
-Девочки заходили, мы сок купили, - донеслось из комнаты.
-А помыть за девочками у тебя рук нет?
Тишина.
-Даша! Иди вымой посуду.
-Не могу, у меня лапки, - хихикнула дочь.
-Я тебе сейчас покажу лапки! - взвыла женщина и рванула дверь на себя, - марш на кухню. О боги! Ты же девочка, Даша, как можно вообще?У тебя не комната, а филиал помойки. Нет, не филиал, центральное отделение.
-Чего опять то? - дочь недовольно отложила телефон, - мне так удобно.
Анна не слушала. Распахнула плотно задернутые шторы, открыла окно, впуская свежий воздух. При свете бардак выглядел еще хуже, чем в полумраке. Корочки от пиццы, две пустые тарелки, недопитая бутылка газировки на полу, тут же носки, брюки, скомканные футболки, учебники и фантики от всего на свете.
-Это грязное или чистое? -Анна брезгливо поддела пальцем мятую рубашку.
-Нормальное.
-Повесь тогда, зачем я вообще стираю и глажу?
-Сама решу.
-Встанешь и повесишь. Сейчас. Или я сама решу, как ты поедешь жить к отцу. Сегодня же.
-Не поеду! Его новая жена де*билка!
-Тогда соблюдай правила этого дома! И научись нормально разговаривать наконец, как Эллочка-людоедка, двадцать слов словарный запас.
-Сама ты Эллочка. Раз пришла, будь другом, выкинь пиццу - воняет, - дочь снова уткнулась в телефон, забыв и про посуду, и про тарелку. Анна подобрала коробку, корки и побрела в кухню. Сама собрала осколки, выбросила в ведро, чувствуя себя несостоятельной матерью. Может правда к мужу Дашу отправить? Он же предлагал. Может у него лучше получится управляться с этим переходным возрастом? Ее силы на исходе.
Анна включила воду. Ждать, пока дочь что то помоет, значит зарасти грязью по самые уши. На глаза навернулись слезы от обиды. Как уборщица бесплатная при собственном ребенке. Когда они стали хуже, чем чужие? Между чужими хотя бы холодное уважение. А тут откровенное пренебрежение: дай, купи, отойди.
Слеза покатилась по щеке, упала на край раковины. Анна взяла тарелку и стала усердно натирать ее губкой, чувствуя как поднимается внутри горячая волна обиды и жалости к себе любимой. Свадебный сервиз. Родители подарили. Дорогущий. И бесполезный. Лишь тарелки, простояв десять лет в пыли, нашли свое применение. А огромные супницы так и занимают место. Для чего? Кто ими будет пользоваться? У нового поколения другие ценности. Им не до наследного фарфора. Пицца из коробки, кофе из бумажного стаканчика. Потом все под кровать и в виртуальный мир с головой. Родители отработанный материал, как мусор, что под кроватью лежит.
Анна подняла тарелку, покрутила на свет. Где та свадьба, где та семья? А дурацкие тарелки мозолят глаза каждый день, напоминая о том, что ты неудачница. Она медленно разжала пальцы. Фарфор жалобно звякнул об край мойки и разлетелся на мелкие кусочки. Анна подняла следующую тарелку. Нет тарелок - не надо мыть. Как она раньше не догадалась?
На звон от третьей примчалась дочь. С удивлением посмотрела на равнодушное лицо матери и груду осколков.
-Ты чего?
-Ничего. - Анна подняла очередную жертву в воздух, - уродские тарелки, прошлый век.
-Стой! С ума сошла! - Даша поймала на лету летящую вниз посудину, - нормальные они. сейчас в моде старина, - аккуратно ополоснула и поставила на сушилку, - давай я помою.
-Я сама, - предательская слеза поползла из уголка глаза, за ней еще одна.
-Ма, ты плачешь что ли? Из за тарелок? Не надо, ты чего.
-Сама решу, - буркнула Анна угрюмо.
Даша посмотрела на нее как будто у матери выросли рога и хвост в один миг.
-Чего?
-Сама решу. Мои тарелки. Хочу мою, хочу бью, - Анна смахнула слезинку со щеки.
-Мам, мамуля, - Даша шагнула к ней и робко протянула руки, - не плачь. Я сейчас все уберу. И помою. Хочешь? Только не плачь.
Анна кивнула, обняла дочку. Такая большая уже, чуть не с нее ростом. И такая маленькая. Путается быть взрослой, а как - не понимает. И перед подругами хочется крутой быть. Мальчикам нравится. Сложный пока еще не познанный мир. А мама на то и мама, чтоб понять и принять.
-Дашка! - выдохнула она, - помнишь, как ты маленькая сама себя постригла? И просила меня говорить, что ты очень красивая?
-Мааам! Ты выдумываешь! Я так не могла.
-Могла, еще как могла. А камни кто подбирал и облизывал? А сосульку с бампера мусорной машины? - засмеялась женщина.
-И думала, что она коричневая, потому что с шоколадом, - захохотала Даша и на несколько секунд превратилась из вредного мрачного подростка в ту маленькую девочку с большими наивными глазами, которая ловила каждое слово мамы и верила в белочку, приносящую орешки со сгущенкой и Деда Мороза.
-Маленькая моя, - Анна прижалась щекой к ее макушке в порыве чувств.
-Какая я тебе маленькая? - дочь тряхнула плечами, освобождаясь, - давай, иди в комнату, пока все не перебила тут. Психуешь как маленькая. А еще взрослая, - дочка вновь напустила на себя важный вид.
-Сама решу, - усмехнулась Анна.
-Ну, мам! Хватит повторять всякую ерунду, бесишь! - фыркнула Даша.
-Взаимно, крошка!
Конец.