Когда я сказал девушке, что еду в Туву на месяц, она посмотрела на меня так, будто я объявил о полёте на Марс без скафандра.
"Игорь, ты что, совсем? Я понимаю — Таиланд, Турция, даже Колумбия куда ни шло, но Тува? Там же самая высокая преступность в России! Посмотри статистику!" — она тыкала пальцем в экран ноутбука, показывая графики с убийствами на душу населения.
Я объездил сорок стран за десять лет — от Марокко до Вьетнама, от Боливии до Казахстана, спал в джунглях Амазонки, ночевал в трущобах Манилы, автостопил через пустыню Гоби, но для неё Тува была страшнее всего этого вместе взятого.
"Я не поеду с тобой, прости. Я не хочу рисковать. Если хочешь ехать — езжай один, но я буду каждый день бояться, что тебе позвонят твои родители с плохими новостями".
Мы не поссорились, просто она осталась дома в Москве, а я полетел в Кызыл, столицу Республики Тыва, самого криминального региона России, где на сто тысяч населения приходится в пять раз больше убийств, чем в среднем по стране.
Знаете, что самое смешное? Спустя месяц я понял, что она была права примерно наполовину — да, Тува не курорт, там действительно свои законы, но это не Mad Max, где за каждым углом опасность, это просто другой мир, другая Россия, которая поразила меня сильнее, чем Индия или Афганистан.
Вот что я там увидел, узнал, почему у всех парней ножи, и насколько опасно путешествовать по самому криминальному региону страны.
Зачем я поехал в Туву — последний регион на карте
За десять лет путешествий я объездил почти всю Россию — от Калининграда до Камчатки, от Мурманска до Владивостока, был в Дагестане, Чечне, Якутии, на Алтае, Байкале, Курилах, но Тува оставалась белым пятном на моей карте.
Про неё все говорили страшилки — "там дикость", "там убивают за неправильный взгляд", "туристы пропадают", и чем больше я слышал таких историй, тем сильнее хотелось проверить самому, насколько это правда, а насколько миф.
Плюс меня всегда интересовали труднодоступные места, где мало туристов, где сохранилась аутентичная культура, где жизнь течёт по своим правилам, а не по канонам глобализированного мира.
Тува идеально подходила под эти критерии — удалённость, закрытость, самобытность, и я решил, что пора закрыть это белое пятно.
Девушка до последнего пыталась отговорить, показывала статьи, видео, статистику, но я был непреклонен, потому что за десять лет путешествий научился одному — большинство страшилок про опасные места сильно преувеличены, и реальность обычно оказывается гораздо спокойнее.
Первые впечатления — азиатские лица и тувинская речь
До Тувы нет поездов вообще, планы строительства были ещё с советских времён, даже шпалы кое-где вбили, но дальше дело не пошло, и добираться можно только самолётом из Новосибирска или Красноярска, если повезёт с погодой, или на машине по трассе М54.
Я летел из Новосибирска, два с половиной часа над тайгой и горами, вышел из маленького аэропорта Кызыла, и первое, что бросилось в глаза — воздух совершенно другой, сухой, чистый, пахнет степью и горами, не как в душных азиатских городах, где влажность и смог.
Город встретил типичной сибирской архитектурой — пятиэтажки-хрущёвки, частный сектор с деревянными заборами, несколько современных зданий в центре, ничего выдающегося, но и не разруха, просто обычный провинциальный город.
На улицах почти все с азиатскими лицами, много детей, и почти не слышно русской речи — люди говорят по-тувински, и это первый культурный шок, потому что ты в России, но не чувствуешь, что в России, потому что язык, лица, атмосфера — всё другое.
Я снял квартиру через Авито на окраине Кызыла за десять тысяч рублей в месяц — однушка в хрущёвке, чистая, с мебелью, хозяйка русская, предупредила: "Вечером одному лучше не гуляй, тут район спокойный, но мало ли".
Первая встреча с местными — напряжение и нож в кармане
На третий день я пошёл гулять по городу, фотографировать улицы, дома, людей, и зашёл в небольшой магазин купить воды.
У входа стояла компания парней лет двадцати-двадцати пяти, курили, разговаривали по-тувински, и когда я проходил мимо, один что-то сказал, остальные засмеялись, посмотрели на меня.
Я напрягся, но прошёл мимо, зашёл в магазин, купил воду, вышел, и тот же парень окликнул меня по-русски: "Эй, ты откуда?"
Я остановился, повернулся, сказал спокойно: "Из Москвы, путешествую".
Он кивнул, посмотрел на мою камеру: "Фотографируешь?"
"Да, природу, архитектуру. Можно?"
Он пожал плечами: "Можно. Только людей без спроса не фоткай, не всем нравится".
Я согласился, пошёл дальше, и только потом понял, что всё это время мои руки были напряжены, готовы к защите, потому что я ожидал агрессии, конфликта, а его не было.
Вечером в хостеле познакомился с русским парнем, который живёт в Кызыле третий год, работает в местной газете, и он объяснил: "У тувинцев культура прямоты. Если им что-то не нравится, они скажут сразу, в лицо, без обиняков. Если промолчали, значит всё нормально. Главное — не хамить, не лезть с советами, не пытаться учить их жизни, и тебя никто не тронет".
Я спросил про ножи, про которые все говорят, и он кивнул: "Да, у многих парней ножи есть. Почти у всех. Это традиция, часть культуры. Нож нужен в хозяйстве постоянно — мясо разделать, верёвку отрезать, что-то починить. И в споре его могут показать, не угрожая, а как знак — не доводи до крайности, уважай меня".
Он сказал важную вещь: "Нож здесь не оружие нападения, а символ. Если тебе показали нож, это не значит, что тебя сейчас зарежут. Это значит — остановись, ты переходишь границу, сделай шаг назад. И если ты сделаешь шаг назад, извинишься, уйдёшь — ничего не будет. А если полезешь дальше — тогда да, могут применить".
Статистика и реальность — кого убивают и почему
Я изучил статистику перед поездкой, и цифры действительно пугающие — Тува лидирует в России по убийствам, двадцать на сто тысяч населения в 2022 году, для сравнения в среднем по России четыре на сто тысяч, то есть в пять раз больше, уровень как в опасных районах Бразилии или Мексики.
Но за месяц в Туве я понял главное — большинство преступлений бытовые, между знакомыми, родственниками, соседями: пьяная драка, семейный конфликт, спор из-за скота, ревность, месть за старые обиды.
Приезжих, туристов, путешественников обычно не трогают, потому что это чужие люди, не вовлечённые в местные разборки, не связанные родством, не имеющие претензий.
За месяц я ни разу не почувствовал угрозу жизни, хотя гулял по городу в разное время, ездил в отдалённые деревни, общался с местными, но единственный неприятный момент был один — шёл вечером, навстречу компания подвыпивших парней, загородили дорогу, что-то спросили по-тувински.
Я не понял, сказал по-русски: "Извините, не понимаю", они посмотрели друг на друга, один усмехнулся, сказал что-то, они пропустили меня, и я пошёл дальше, не оглядываясь, но контролируя ситуацию боковым зрением.
Потом местный знакомый объяснил: "Они просто проверяли, кто ты. Если бы ты нагло ответил или попытался пройти сквозь них, был бы конфликт. Ты вежливо ответил, не стал качать права — они пропустили. Всё просто".
Главное правило, которое я вывел — не лезь в чужие дела, не встревай в конфликты, не флиртуй с местными девушками на улице, не критикуй культуру, традиции, и будет всё нормально.
Воинская слава — почему тувинцев называли "Чёрная смерть"
Тувинцев не зря считают прирождёнными воинами, и это не стереотип, а исторический факт, подтверждённый документами Второй мировой войны.
Двадцать второго июня 1941 года Тува, которая тогда была независимым государством — Тувинская Народная Республика, объявила войну Германии раньше, чем Великобритания, и сразу встала на сторону СССР.
Эта крошечная страна с населением всего восемьдесят тысяч человек передала СССР весь золотой запас, пятьдесят тысяч лошадей, семьсот пятьдесят тысяч голов скота, и восемь тысяч мужчин ушли на фронт — это десять процентов всего населения.
Немцы прозвали тувинских солдат "Чёрная смерть", потому что они не отступали ни при каких условиях, сражались до последнего патрона, а если патроны кончались, доставали традиционные ножи и шли в рукопашную, где были беспощадны и эффективны.
Десять тувинцев получили звание Героя Советского Союза, и в 1944 году Тува добровольно вошла в состав СССР.
Я посетил музей в Кызыле, где есть целый зал, посвящённый Великой Отечественной войне, стенды с фотографиями, письмами, наградами, и видно, что это не просто экспозиция, а часть национальной гордости, памяти, идентичности.
Бедность — то, что давит сильнее опасности
Путешествуя по Туве, я понял, что страшнее криминала здесь бедность, которая видна повсюду и от которой не спрятаться.
Средняя зарплата по статистике шестьдесят семь тысяч рублей, но это учитывая управленцев, чиновников, вахтовиков, а реальная зарплата большинства людей меньше тридцати тысяч.
Безработица почти двенадцать процентов, в четыре раза выше, чем в среднем по России, и многие живут на пособия, подработки, выращивают овощи, держат скот, потому что иначе не прокормишь семью с тремя-четырьмя детьми.
Я был в районах Кызыла, где стоят деревянные бараки без воды и канализации, люди топят печки, носят воду вёдрами, туалет на улице, и это в две тысячи двадцать пятом году, не в прошлом веке.
Видел, как семьи живут в одной комнате впятером-вшестером, где спят на полу, где нет нормальной мебели, где единственная ценность — телевизор и холодильник, купленные в кредит.
И кредиты — это отдельная трагедия, Тува самый закредитованный регион России, семьдесят восемь процентов дохода уходит на выплату долгов, люди берут кредит на бытовую технику, потом на телефон, потом на еду, и попадают в долговую яму, из которой не выбраться.
Один мужчина, с которым я разговорился на рынке, сказал просто: "У нас два варианта — работать за копейки или уехать на вахту в Якутию, на Север, оставить семью на полгода. Третьего нет".
Климат — экстремальные перепады температур
Я приехал в Туву в августе, когда там плюс тридцать пять-сорок в тени, асфальт плавится, дышать тяжело, хочется только сидеть в тени у воды, и благо озёр в республике больше четырёхсот.
Местные рассказывали, что зимой температура падает до минус сорока-пятидесяти, ресницы смерзаются, машину надо прогревать полчаса, а выходить без шапки нельзя — за минуту обморозишь уши.
Такие экстремальные перепады от плюс сорока до минус пятидесяти за полгода — это тяжело физически и психологически, и люди, которые живут здесь постоянно, адаптированы к этому, а приезжим нужно время.
Я провёл месяц в жару, и этого хватило, чтобы понять — климат здесь не для слабых, это постоянное испытание тела на выносливость.
Природа — главное богатство Тувы
Если спросите, что поразило меня больше всего в Туве, отвечу без раздумий — природа, которая настолько красива и мощна, что захватывает дух и заставляет забыть обо всём.
Гора Монгун-Тайга — почти четыре тысячи метров, самая высокая точка Восточной Сибири, я не дошёл до вершины, но поднялся на две тысячи метров, и вид оттуда такой, что хочется просто сидеть и смотреть часами.
Озеро Дус-Холь — "тувинское Мёртвое море", я плавал там три часа, просто лежал на воде, читал книгу, потому что утонуть невозможно, вода настолько солёная и плотная, что держит тебя как пробку.
Озеро Чагытай — прозрачность фантастическая, на три-четыре метра глубины видно каждый камешек, каждую рыбу, я ныр ял с маской, и это был один из лучших опытов дайвинга в моей жизни, хотя это не море, а просто озеро в горах.
Енисей начинается в Кызыле, где сливаются две реки, я стоял на набережной, смотрел на эту мощь воды, которая течёт дальше через всю Сибирь в Северный Ледовитый океан, и думал — какая огромная страна, какие масштабы.
Степи, где ничего кроме неба и травы до горизонта, тишина абсолютная, воздух чистейший, звёзды ночью как россыпь бриллиантов, Млечный Путь видно как белую реку через всё небо, и я понял — за эту природу можно простить многое.
Культура — юрты, шаманы, горловое пение
Я ночевал в настоящей юрте в степи у кочевников, спал на войлочных коврах, пил суттей чай с молоком, солью и маслом, который сначала показался отвратительным, но потом втянулся.
Видел шаманский обряд, где шаман бьёт в бубен, поёт гортанные звуки, впадает в транс, и это не театр для туристов, а настоящий ритуал, в который люди верят и которым живут.
Слушал хоомей — горловое пение, когда один человек издаёт два-три звука одновременно, низкий гул и высокий свист, и это настолько необычно, что мурашки по коже, будто природа поёт через человека.
Видел деревья, увешанные цветными лентами — это молитвы духам, и каждая лента — это чья-то просьба, надежда, благодарность, и это живая религия, не музейная.
Что я понял — Тува не страшное место
Прожив месяц в Туве, я могу сказать однозначно — это не страшное место, и все страшилки про опасность сильно преувеличены.
Да, статистика преступности высокая, да, у парней ножи, да, темперамент горячий, но это не значит, что турист или путешественник в опасности, если ведёт себя адекватно, уважительно, не лезет в чужие дела.
За месяц я ни разу не почувствовал реальной угрозы, хотя гулял везде, общался с разными людьми, и единственное напряжение было в первые дни, когда я не понимал правил, боялся сделать что-то не так.
Главное правило простое — веди себя как гость, уважай хозяев, не критикуй, не учи жизни, не лезь с расспросами, и тебя примут, помогут, накормят, расскажут про свою жизнь.
Тува научила меня тому, что опасность чаще в голове, чем в реальности, и большинство страхов рождаются из незнания, стереотипов, чужих рассказов, а когда ты приезжаешь сам, видишь совсем другое.
Это другая Россия, непохожая ни на Москву, ни на Питер, ни на Сочи, это место, где сохранилась аутентичная культура, традиции, язык, и за это я благодарен тому, что не послушал девушку и приехал сюда.
Когда вернулся в Москву, она спросила: "Ну что, страшно было?" Я ответил: "Страшнее было в некоторых районах Рио-де-Жанейро, если честно".
А вы бы поехали в Туву после этого рассказа? Или всё равно кажется слишком рискованно? Пишите в комментариях!