В 2025 году сетевой ретейл обогнал маркетплейсы по количеству и масштабу запускаемых проектов роботизации складов.
Несмотря на высокую стоимость финансирования, ретейлеры продолжают региональную экспансию и наращивают логистическую инфраструктуру, делая ставку на долгосрочную аренду и автоматизацию.
К середине 2025 года совокупная складская площадь крупнейших розничных сетей — включая X5 Group, «Магнит», «Ленту», «ВкусВилл», DNS, «М.Видео-Эльдорадо», «Лемана Про» и других — превысила 9,5 млн м². По действующим планам, к 2027 году этот показатель вырастет до 14,8 млн м².
Площади маркетплейсов (в том числе Wildberries, Ozon, «Яндекс.Маркет», «Все Инструменты») сопоставимы — около 9 млн м², с аналогичными планами по расширению.
Полная версия опубликована в Журнале ReIndustry
Дефицит кадров как главный драйвер роботизации
Главный фактор, который делает роботизацию приоритетом для торговых сетей — острый дефицит операционного персонала и его растущая стоимость.
В текущих бюджетах ретейлеров зарплата комплектовщика составляет 110–120 тыс. руб. в месяц, оператора ричтрака — около 150 тыс. руб.
Даже при таком уровне оплаты многие распределительные центры (РЦ), особенно в регионах, остаются недоукомплектованными на 30% и более. Это приводит к сбоям в снабжении магазинов и, как следствие, пустым полкам — ситуация, с которой бизнес не готов мириться.
Топ-менеджмент крупнейших игроков рынка проанализировал возможные сценарии развития ситуации с персоналом:
- Первый сценарий (пессимистичный): с учётом демографического спада, ужесточения миграционной политики, оттока зарубежного персонала в другие страны, продолжающегося задействования людей на оборонных предприятиях, кадровый дефицит может достигнуть 3,8–4,5 млн человек.
- Второй сценарий (умеренный): при относительно положительных для рынка труда факторах, но с ростом потребительской активности (например, при снижении ставок кредитования), нехватка линейного персонала оценивается в 1,2–1,8 млн человек.
Важно понимать, что речь идет не только о складском персонале — это общая потребность в линейных кадрах, способных быстро переходить между профессиями (условно, со склада в HORECA, производство и так далее).
В условиях такого дефицита целью каждого игрока рынка стало опережение конкурентов по операционной эффективности.
Ретейлу пришлось признать, что ставка на дальнейший рост зарплат больше не работает: компании подошли к рубежу, когда очередной виток «зарплатной гонки» делает продукцию неконкурентной по цене. Но и допустить, чтобы «хвост вилял собакой» — когда склады не справляются с объемом заказов магазинов, — бизнес тоже не может.
Именно от акционеров, стратегов и управленческих команд сетей в 2024–2025 годах исходил основной импульс: сформировать стратегию роботизации, обеспечивающую баланс между инвестициями, производительностью, надёжностью и гибкостью к изменениям.
Инвестиционные стратегии ретейла и маркетплейсов
Ретейл и маркетплейсы выбрали принципиально разные архитектуры автоматизации, что кардинально влияет на размер и структуру инвестиций.
Если маркетплейсы делают ставку на напольную роботизацию, ориентированную на повышение производительности при сборке клиентских заказов (с штучным квантом), то у ретейла структура затрат иная.
Основные инвестиции приходятся на масштабную роботизацию зон хранения и коробочной комплектации, что требует принципиально других технологических решений.
Разница в подходах объясняется спецификой бизнес-процессов: маркетплейсы работают с индивидуальными заказами потребителей, а ретейл — с коробочной комплектацией для пополнения магазинов.
Эта разница создает на два порядка бóльшую инвестиционную нагрузку для сетевого ретейла.
Средний бюджет на оснащение одного склада площадью 100 тыс. м² роботизированными системами и инфраструктурой составляет 7–10 млрд руб.
Барьеры для роботизации
Несмотря на четкое понимание необходимости автоматизации и готовность инвестировать миллиарды рублей, ретейлеры столкнулись с серьезными препятствиями при реализации своих стратегий.
Основными барьерами стали отсутствие успешных примеров и острая нехватка квалифицированных исполнителей на рынке.
Отсутствие референсных проектов
До 2024 года в России практически не было успешных примеров масштабной роботизации складов в розничной логистике.
Единственный заметный кейс — распределительный центр «Мираторга» с высотной системой AS/RS на кранах-штабелёрах двойной глубины. Остальные сети шли в автоматизацию с нуля — без возможности перенять готовую модель.
Прямое копирование зарубежных решений (европейских или китайских) тоже оказалось неприменимо: слишком много отличающихся факторов — от тары и упаковки продукции на входящих поставках до оборачиваемости, ассортимента и лид-таймов.
Единственно правильным путем стал сбор кастомной технологии под конкретные потребности каждой сети.
В результате каждая компания потратила около года на выстраивание стратегии на основе сравнения вариантов по показателю NPV — чистой приведённой стоимости решений.
Сейчас, по крайней мере, у лидеров ретейла есть согласованная с топ-менеджментом и акционерами стратегия, и у большинства из них — выделенные бюджеты на 2025-2027 годы.
Нехватка квалифицированных интеграторов
Ключевым ограничением на этапе реализации стратегий роботизации стал дефицит квалифицированных подрядчиков. Первые крупные тендеры, проведённые розничными сетями в 2024 году, показали аномально высокую активность: на каждый лот приходилось по 30 и более заявок.
Однако оценка большинства претендентов показала, что компании не имеют опыта в роботизации.
В результате компаний, которые одновременно соответствовали необходимым критериям (включая наличие успешных внедрений, достаточность ресурсов, финансовую и техническую надёжность), оказалось не более трёх-четырёх.
При этом очередь даже на подготовку коммерческого предложения у таких подрядчиков растягивалась на два месяца вперёд.
Высокая неопределённость, ограниченное число исполнителей и риски сорвать конкурентный проект с бюджетом в десяток миллиардов рублей заставили многие команды — от акционеров до проектных менеджеров — приостановить реализацию и пересобрать подход к выбору партнёров и организационной модели внедрения.