Костюмчик для Караченцова
Ах, Одесса, жемчужина у моря! Сколько светлых (и не очень светлых) голов ты дала миру! Здесь нельзя просто так, к примеру, плюнуть из окна трамвая, чтобы не попасть в папу будущего Сильвестра Сталлоне или в тётю будущей Патриции Каас. А сколько будущих Ойстрахов с завидной настойчивостью пытаются перепилить свою «скрЫпочку» с помощью смычка и папиного ремня… И ведь получаются! И Ойстрахи, и Майклы Дугласы…Кто не верит, копните биографию любой голливудской звезды, и шо вы получите в графе «Родители»? Конечно же — «родом из Одессы»! Только в Одессе скрипачи из Оперного, заполняя анкеты на забугорные гастроли в графе «Национальность» гордо писали «ДА!» И это, между прочим, — в застойные годы!!! Только одесситы могли при упоминании Грегори Пека позволить сказать, «шо у Грегори, а по-нашему Гришки, Пекермана батя был шумным босяком „з-Пересыпи“, а мамка… так ещё „та“ была, шо и не понятно, от кого и сам Гришка-фраер».
Н. Караченцов — почётный вождь маори. Новая Зеландия
Так что не надо этому крутому Киеву выпендриваться, типа «опа-НА — столица!», мы тут сами знаем, где что…
Я припомнил это, когда однажды судьба забросила меня вместе с Колей Караченцовым на край света, аж в Новую Зеландию. В числе разных экскурсий у нас значилось посещение местного племени бывших людоедов, 100 % маори, ныне бодро отказавшихся от поедания человечинки и развлекающих туристов танцами, боевыми играми и устрашающим высовыванием собственного языка за все немыслимые пределы.
Ну и что вы сможете сказать, когда во время всего этого «этно-ужаса» один из «людоедов» мне по-свойски подмигнул, и я вдруг отчётливо ВСПОМНИЛ, где мы с ним виделись раньше… Конечно же, это был тот самый одесский сквер возле Греческой, где ВСЕГДА, ещё с незапамятных совковых времён собирались заядлые болельщики, для которых лишь ОДИН вопрос считался РЕШЁННЫМ НАВСЕГДА: это то, что киевское «Динамо» — полное ГОВНО, а вот одесский «Черноморец» — это ЧТО-ТО!
Так вот куда подался ты, одессит-болельщик со стажем!
…Через неделю, уже на концерте в австралийском Сиднее, я вспомнил об этом, но слегка приукрасил. И рассказав о посещении «людоедского» ансамбля песни и пляски, пошутил, что мне, мол, показалось — это «халтурил» заезжий ансамбль евреев из Дрогобыча.
Появившийся за кулисами Караченцов долго не мог понять, отчего «умирает» зал на две с лишним тыщи мест. Я повторил ему хохму… Посмеялись, а уже на следующий день попали в ситуацию, когда, как говорится, «хоть стой, хоть падай».
Принимающая нас сторона решила организовать встречу Николая с самым крутым местным кутюрье, уровня то ли Версаче, то ли значительно выше. Тому сказали, что визит ему нанесёт один из известнейших русских артистов, ко всему ещё являющийся лучшим дружбаном Пьера Кардена… Понятно, что местный «Версаче» подготовился к встрече капитально. И как только мы подъехали к офису, самолично встретил на пороге.
Нужно сказать, интерьер ВПЕЧАТЛЯЛ! Потолки — под десять метров, и сверху донизу — огромные «фотки» супер-пупер звёзд, естественно, в костюмах «ОТ НЕГО». Одних только Майклов я насчитал пять — от Джексона и Джордана до Горбачёва. Уже не говоря о всевозможных Мадоннах, Деми и прочих Мурах…
И тут вынесли костюмчик для Караченцова… Ослепительно белый, из тончайшей шерсти. Это было, как говорят в Одессе, — «ЧТО-ТО!»
Коля одел его, и это тоже было — «ЧТО-ТО». Прикид сидел как влитой на спортивной Колиной фигуре и понижал возрастную планку лет на …надцать, одновременно повышая статус Коли как сексуально, так и социально. Он подошел к зеркалу, глянул, и клянусь, Коля никогда ТАК себе не нравился, как сейчас, в этом шедевре.
…Восторг продолжался до той минуты, пока кто-то негромко проинформировал нас о ЦЕНЕ костюмчика… А шо ж вы хотите — самый ЗНАМЕНИТЫЙ русский артист в гостях у самого ЗНАМЕНИТОГО австралийского кутюрье. Это ж западло, как говорят в Одессе, экономить на шнурках, когда — ТАКИЕ ЛЮДИ. В общем, чтоб вас не мучить, поясню: стоимость костюмчика равнялась ПОЛОВИНЕ Колиного гонорара за тяжкий труд на просторах Новозеландщины и Австралийщины в течение трёхнедельных гастролей.
Сказать, что цена Колю впечатлила — ничего не сказать! Обычно скромный на внешние проявления как восторга, так и ужаса, Коля заметно изменился цветом лица и стал похож на Гарри Каспарова, получившего мат на пятом ходу от дебила-любителя. Он посмотрел на меня, и я понял, что друга надо выручать. И немедленно!
C Н. Караченцовым в Австралии
— Коля, — сказал я, — а вот тут — МОРЩИТ!!! Ну-ка согни руку! … И Коля НЕМЕДЛЕННО согласился, мол, костюмчик — класс!! — но… вот тут МОРЩИТ! (Хотя ничего и не морщило.)
«Версаче» засуетился так, словно его уличили в неуплате налогов. Немедленно нам было «опубликовано» ещё с десяток (один лучше другого!) костюмов, но… как назло, все они, если не «морщили», то какой-нибудь «непорядочек» к нашему огромному «огорчению» находился.
— А всё потому, что фигура у меня нестандартная, — «бідкався» Николай (хотя всю жизнь шлифовал её теннисом и танцами). Я с ним охотно соглашался, поддакивая, мол, если б вот зараннее организовать индивидуальную примерку и всё такое…
Нужно было срочно «выходить из окружения», да так, чтобы и хозяина не обидеть, и самим не разориться на десяткотысячедолларовый прикид. Я отправился бродить по салону и после основательного «шмона» набрёл на рубашоночку всего… долларов за шестьсот. Дешевле у «Версаче» не нашлось.
И тут случилось чудо! Рубашечка так «подошла» к Коле, что мы взяли её даже БЕЗ ПРИМЕРКИ!
— Вова, с меня бутылка, — сказал мне Караченцев на выходе тихо. — Ты спас сегодня русского артиста от позора и дурацкой растраты.
— Значит так, Колюня! С завтрашнего дня — только СЕКОНД ХЭНД, и только — со мной! Подожди, я мигом!
Я вернулся в салон к «Версаче» и спросил, преодолев природную скромность, не знает ли Маэстро о существовании такого замечательного города, как Одесса.
— Ну как же, — ответил он, — это же родина моей прабабки!
Больше у меня вопросов не имелось… Я был горд за «Версаче», за Одессу, за спасённого Колю и за себя, находчивого пацана.
Вроде бы и всё. Но это были только ягодки, а главный «облом» был ещё впереди.
Но об этом — «иншим разом»…
Как мы с Колей Караченцовым с Австралией прощались
Итак, заключительная байка из серии «Австралийская „опупея“».
Настал день нашего отлёта из гостеприимной, но слегка сонной Австралии. Позади остались концерты в Мельбурне и Сиднее, перелёт в новозеландский Окленд и очаровательно пахнущая сероводородом деревуха Ратаруа, где в местном отельчике Коля умудрился… обжечься ОДЕЯЛОМ. (Нужно сказать, что, по местным меркам, мы были в разгаре зимы (т. е. в мае) и нам были выданы спецодеялки с подогревом. Коля, как человек доверчивый, «врубил подогревчик» так капитально, что с утра с большим удивлением обнаружил себя любимого… в крупных, как у жирафа, пятнах по всему телу. Чем я незамедлительно воспользовался и с присущим мне ехидством осведомился: а были ли у друга на сих гастролях незапланированные контакты с маорийками, аборигенками или прочими очаровашками из местного бомонда. Получив категорическое «нет», я великодушно предположил, что пятна сии, очевидно… трупные. А учитывая «пожилой» Колин возраст (ему тогда было где-то за полтинник), это, на мой взгляд, выглядело вполне правдоподобным. Николай «театрально» возмущался, хотя и выглядел слегка озабоченным. Потом появился наш «новозеландский босс» (тоже Николай), взглянул на таймер и пошутил, мол, ещё часок сна «под такой температуркой», и можно уже было бы не заказывать шашлычки в номер!
…Ну, всё это осталось позади. Заключительные капитальные (я подчёркиваю это слово!), почти до рассвета, посиделки в Сиднее с нашими менеджерами, пробуждение в соответствии с народной мудростью «утро добрым не бывает»…
Погрузили заметно прибавивший в весе багаж в две «тачки» с русскоговорящими водилами и как-то легко, не придавая особого значения, уселись: Коля — в машину, где был МОЙ багаж, а я — во вторую. Мой водила звался Мишей, родом из Днепропетровска, и, как сейчас помню, я всю дорогу шутил, что «Днепр» поставляет в Москву генсеков, а в Австралию таксистов. Наконец — аэропорт. Караченцов по-товарищески выгрузил ВСЕ мои вещи из такси, ну и я тоже… по-товарищески. ВСЕ ЕГО ВЕЩИ. Из салона… Машины стартанули и исчезли за поворотом.
Игра на аборигентской флейте. Австралия
— Вова! — вдруг особенно тихо сказал мне Коля. — А где мой кофр с вещами и гитарка?
— Да вот ВСЁ вынес, что было в салоне!!! — бодро ответил Вова (т. е. я).
— А в БАГАЖНИКЕ ты смотрел???
— Как, а что?! Было ещё и в багажнике??? — что-то противно липкое стало заползать вовнутрь, вытесняя кайф ночной посиделки и поездки в целом.
— Да так. ПО МЕЛОЧАМ… — ответил вмиг поникший Коля. — Весь мой «австралийский» гонорар, гостинцы домашним, концертные костюмы и главное, БИЛЕТЫ на самолёт.
…Про себя я механически «прибавил» к Колиным «мелочам» ещё и гитарку «Овэйшн» за восемь «штук» у.е., тоже оставленную мной «по-товарищески» в багажнике… Получалось — ОГО-ГО!!!
Большего позора в моей весёлой концертно-гастрольной жизни ещё не случалось. Как сейчас помню, в голове колотилась одна только мысль: «Да за такое убить на месте, и то малым покажется!»
… В следующее мгновение я рванул с места позора вослед давно исчезнувшему такси. Если бы со мной в паре тогда стартовал олимпийский чемпион Валерий Борзов, то остался бы далеко позади. Я нёсся непонятно куда, непонятно зачем, а в голове почему-то тикало, что в Сиднее жителей несколько миллионов, а таких вот такси — как блох на собаке…
До регистрации оставались минуты, наш импрессарио Гарри Волк с убитым лицом подсчитывал предстоящие неплановые расходы на новые билеты, бледный Караченцов звонил в Москву, т. к. мы уже не успевали на сегодня, а это означало самое СТРАШНОЕ для Коли — отмена завтрашней «Юноны». Мало кто знает, что для актёра Ленкома это — смертный грех!!! В театре Захарова уважительными считаются ТОЛЬКО — болячка или, упаси Господь, кончина. Всё остальное — РАССТРЕЛ!!!
Австралийские гастроли с Караченцовым. 1996 г.
Ну а я, к тому времени с тихим позором вернувшийся, мог служить только моделью для скульптуры Родена «Павлик Морозов получает гонорар за свой подвиг».
…И вдруг (о это счастливое «и вдруг»!!!) появляется «мой»… МИ-И-И-И-ША!!!
Тот самый водила из «Днепра», который самым НЕВЕРОЯТНЫМ образом ВДРУГ решил на первом же перекрёстке ПРОВЕРИТЬ содержимое багажника. И обнаружил!!! И развернулся!!! И — обратно — в аэропорт!!! …И жизнь стала возвращаться к бледному Караченцову, и ламанул в буфет наш Гарри Волк за литрухой виски…
…Мне до сих пор неясно, КАКИМ усилием Коля сдержал себя тогда со мной. Я бы, слово даю, так не смог.
Но всё было только началом «кровавой» эпопеи под скромным названием «Любовь к тарелочкам, или Паника в Сингапуре».
А дело в том, что от Люды, Колиной жены, я заразился страстью к собиранию сувенирных тарелок, тех, что висят на кухонных стенках, вызывая приступы нездоровой зависти у гостей. Типа «мы из своей Малаховки носа никуда высунуть не могём, а вы тут по Борневам да по Парижам раскатываете, буржуины!».
И пока Колюня, вцепившись, как дитя малое, в новообретённый кофр и гитарку, проследовал в салон самолёта, я побежал искать заветную тарелочку. И нашёл, и встал в нехилую очередь, и уже предвкушал, ГДЕ вобью на кухне гвоздочек для сиднейского сувенира…
И отчего бы Коле спокойно не сидеть-ожидать меня в уютном кресле 1-го класса, посасывая виски и обнимая нашедшуюся «радость»… Ан нет, встал, также со своим кофром и гитаркой, и пошёл искать друга обратно в терминал. Вышел, поискал, не нашёл, только сунулся обратно: ОП-ПА! Ныззя! С гитаркой — нет проблем, а кофр — пожалуйте в багаж! Коля им: да токо ж вот пропустили! Вы же! В салон!..
А они ему, деловито так, по-австралийски: ныз-зя, вам сказано! И точка! Освободите проход!
…Ну был бы я рядом в момент перепалки, точно бы уболтал — заговорил, но, как назло, в это же самое время в другом конце зала подошла моя очередь и продавщица стала неспешно заворачивать «мою» тарелочку. Делала она это так тщательно, словно это был подлинник да Винчи или очки Леннона. На мои просьбы и даже крики типа «ноу тайм! Квикли!» она тупо никак не реагировала. И я представил, что, возможно, в свои молодые годы она халтурила где-нибудь в провинциальном гестапо, так же неспешно откручивая пальцы подследственным. Дело кончилось тем, что я гавкнул на неё типа «А ну щя дай сюда-а-а!» и с корнем выдрал свою тарелку.
Новая Зеландия. Гейзеры. 1996 г.
Смех смехом, но я подрулил в аккурат к самой кульминации скандала, когда посадка уже заканчивалась, а Колю продолжали с тихим упорством тормозить.
— Колюня, да чё тут упираться, сдай ты этот многострадальный «кошелёк» в багаж! А в Сингапуре на пересадке мы его и заберём в салон. И всех делов! (После купленной тарелки все всемирные проблемы казались мне парой пустяков.)
— Йес, йес!! Ноу проблем!! — охотно поддакивал местный «тормоз» на входе.
— А если не удастся в Сингапуре?? Вова, ты ж знаешь, какие ворюги в Шереметьево!
— Колюня, да какие могут быть у тебя СО МНОЙ проблемы?! — Купленная тарелочка уже вовсю грела душу. — Да я кого хошь уболтаю что в Сингапуре, что в Кобеляках. Не ссы! И пошли в салон похвастаюсь покупкой.
Что оставалось Коле, кофр был сдан в багаж с пометкой «до Сингапура», мы прошли в салон, но по озабоченному Колиному лицу было видно, что доводы мои ему — не очень…
Семь часов лёта пролетели лЁгко «под пивко-вискарик», вот уже и сингапурский аэропорт. Вышли, я говорю:
— Ты покури, а я пока смотаюсь за твоим многострадальным…
Времени в запасе не так много, терминал здоровый, я туда ткнулся, сюда. К этому, к тому. Никто толком ничего не знает. Кончилось всё тем, что какая-то добрая душа посоветовала найти представительство «Аэрофлота», и тут я себе: «Ну ты, Вовик, дурак! Нет чтобы сразу допереть — в „Аэрофлот“, там же НАШИ девоньки служат, сразу все проблемки и решатся!»
Стал искать. Вижу надпись «AEROFLOT», подбегаю, сейчас, думаю, нашей красавице из агентства чё-нибудь по юмору «вотру» да ещё пообещаю с самим Караченцовым отзнакомить.
Только — опаньки! Сидит в российской формёночке, под российской вывеской «Аэрофлот»… плосколикая такая себе дочь Востока и, щуря в улыбке глазки-щелочки, говорит мне: «Сяо-мисяо!»
Вижу: д-а-а! и юмор мой тут — не в тему, да и Коля ей — «глубоко по барабану». Ёлы-палы! Стал на своём «английском-со-словарём» объяснять суть проблемы, а она… «Сисяо-писяо»… и точка! В общем, жуть сплошная…
Австралия. Сидней. 1996 г.
Я и раньше слышал, что в экстремальной ситуации у людей зачастую просыпаются такие таланты, что и в мыслях нельзя представить. Слышал, но не очень верил. Ну а тут вдруг на меня как накатило… и ПОПЁРЛА из меня такая уйма английских слов, оборотов и выражений, о которых раньше и не знал вообще.
В общем, пробил я эту «китайскую стенку», и после очередного «сисяо-пусясяо» девуля вдруг на ломаном английском дала информацию, что багаж наш, вероятно, находится… ЗА ПРЕДЕЛАМИ зоны, возможно, даже в отделе… «Забытые вещи». И наконец, самое «весёлое»: Я НЕ СМОГУ туда попасть, потому как не имею ТРАНЗИТНОЙ визы. А это может означать только одно — Колин кофр с гонораром и прочая будет пылиться на полочке до нашего… следующего приезда. Я чуть не поседел вторично за день!
Но в экстремальных ситуациях (читай выше)… и я, с отчаяньем будённовского рубаки рванул на приступ будочки с таможенником. После сторазового «нет!!!», после всех доводов, что без визы «низззя!», местный щупловатый погранец… сдался и пропустил. Без визы, с паспортом, гражданским, где подольская прописка, оставленным в залог «этим сумасшедшим русским». (Там для них мы все — русские. Ну не знают они наших тонкостей-нюансов…)
…И что вы (как говорят в бессмертной Одессе) себе думаете?! Лежит, я бы сказал, «внаглую» Колин багажец. В отделе забытых вещей. С прицелом на ближайшее столетие…
В общем, вернулся я, как говорят, «с победой», да ещё хватило наглости сказать страдальцу:
— Ну что, Колюня! С тебя бутылка!!!
А у Коли хватило мужества ВТОРИЧНО в течение дня сохранить мне жизнь. Вот такие есть на свете друзья у некоторых.