Я всегда думала, что ищу любовь. Такую, о которой пишут в книгах: с безумием в глазах, с бабочками в животе, с трепетом и невозможностью дышать на расстоянии. Я искала ее везде, цеплялась за каждую искру, которая хоть отдаленно напоминала это описание. И находила. Вернее, мне так казалось.
Пока однажды, сидя в идеально чистой кухне тихой квартиры, я не поняла, что мне нечем дышать. Не от страсти. От вакуума. От стерильной, выверенной до миллиметра безопасности, в которую я себя добровольно поместила, приняв ее за любовь.
Все началось с обычной истории. После череды бурных, но коротких романов, которые оставляли после себя чувство опустошенности и вывернутой наизнанку души, я встретила Его. Он не врывался в мою жизнь ураганом. Он тихо вошел, как в свою собственную дверь. Он был предсказуем, как расписание электричек. Надежен, как швейцарские часы.
Он никогда не опаздывал, всегда звонил в одно и то же время, и его чувства были ровными, спокойными, без скачков и перепадов. Мои друзья завидовали: «Наконец-то тебе повезло, ты обрела покой». А я, глотая этот покой, как густой сироп, училась не замечать, что внутри меня медленно гаснет какое-то мое личное, трепетное пламя.
Тепло батареи вместо костра
Первое время я убеждала себя, что это и есть взрослая, зрелая любовь. Что страсти остались в неразумной юности. Мы смотрели сериалы по пятницам, ходили в одно и то же кафе по субботам. Его забота была всеобъемлющей. Он сам решал, куда нам поехать в отпуск, потому что «лучше знал, что будет комфортнее».
Он мягко критиковал мое вкусовое безумие в одежде, предлагая выбрать «что-то более классическое, что будет всегда уместно». Я соглашалась. Мне было так спокойно, что кто-то взял на себя груз решений. Груз риска.
Я помню тот вечер, когда мы сидели у него дома, и он рассказывал о наших планах на год вперед. Ипотека, возможно, машина, график отпусков. Его слова были теплыми, обволакивающими, как плед. И вдруг, глядя на его спокойное лицо, я поймала себя на мысли: мне не хочется его целовать. Мне хочется свернуться калачиком рядом, как ребенку, и чтобы он меня просто обнял и погладил по голове.
Мне нужна была его уверенность, его стабильность, его крепкие стены, за которыми можно спрятаться от всего мира. Но не его губы, не его мысли, не его внезапные поступки. Я любила не его. Я любила чувство защищенности, которое он дарил. Это было тепло батареи, а не живой костер. Удобно, не обжигаешься. Но и не согреешь по-настоящему душу.
Страх как главный сват
Осознание пришло через страх. Вернее, через его полное отсутствие в этих отношениях. Раньше я боялась: не позвонит, разлюбит, уйдет к другой. С ним этого страха не было. Я была настолько уверена в его постоянстве, как в восходе солнца.
И вот в этой самой уверенности и таилась горькая правда. Если убрать страх потерять человека – что останется? Осталась удобная жизнь. Остались совместные планы, которые напоминали бизнес-проект. Осталась глубокая, детская благодарность за то, что он не бросает, не предает, не играет в игры.
Я начала ловить себя на том, что больше всего ценю в нем не чувство юмора или ум, а его ответственность. Не его взгляд, а его надежное плечо. Когда у меня случились проблемы на работе, я первым делом побежала не выплакаться ему в жилетку, а спросить, что мне делать. Как поступить. Он дал четкий, рациональный совет.
И я подумала: «С ним я не пропаду». Это было ключевое слово. «Не пропаду». Любовь ли это? Или договор о спасении? Я выбрала его не сердцем, а инстинктом самосохранения, уставшим от битв и неожиданностей. Он был моим тихим, уютным окопом. Но в окопах не живут, в них отсиживаются.
Когда скука становится криком души
Потом пришла скука. Та самая, от которой кости ноют. Не бытовая рутина, с которой можно бороться. А экзистенциальная, всепроникающая. Мне стало скучно в его присутствии. Скучно слушать его логичные монологи. Скучно предсказывать каждую его реакцию.
Мы перестали спорить, потому что я перестала иметь свое мнение. Зачем, если он все равно решит все за нас, а я, в глубине души, буду только рада переложить ответственность. Я ловила его на слове «мы»: «мы так решили», «нам это не подходит». И внутри что-то съеживалось.
Потому что это «мы» было фикцией. Это был он. А я добровольно растворилась в этом «мы», как кусочек сахара в теплом чае, лишь бы стать частью чего-то крепкого и неразрушимого.
Однажды я увидела пару в метро. Они о чем-то спорили, горячо, почти ссорились. Их глаза горели. Они были живыми, настоящими, даже в этом конфликте. А потом он взял ее за руку, и она улыбнулась сквозь негодование. И мне стало до слез больно. Не от зависти к их чувствам. А от осознания, что мы с моим партнером никогда так не спорим.
Мы не спорим вообще. Мы ведем переговоры. Тихие, вежливые, где каждый пункт продуман. У нас нет этого огня, ни светлого, ни разрушительного. У нас есть центральное отопление, которое работает без перебоев. И я умираю от равнодушия в этом идеальном, теплом мире.
Момент выбора: дверь или стена
Развязка наступила в день моего дня рождения. Он подарил мне сертификат на спа-процедуры. Практичный, полезный подарок. И дорогой. Раньше я бы обрадовалась. Но в тот год я ждала чуда. Какой-нибудь ерунды. Засушенного цветка, странной книги, о которой я когда-то обмолвилась. Я ждала, что он увидит МЕНЯ.
Тот иррациональный, сложный, иногда неудобный внутренний мир, который все эти годы тихо тлел под спудом удобства. Он увидел только надежную, удобную девушку, которая идеально вписывается в его жизнь. Он любил не меня. Он любил ту безопасность, которую я ему давала своим согласием, своим спокойствием, своей предсказуемостью. Мы были зеркальным отражением друг друга. Два человека, искавших не любовь, а крепость.
Я не ушла в тот же день. Расставание было тихим, как и все в наших отношениях. Мы поговорили, и он меня не понял. Сказал: «Но мы же так хорошо друг другу подходим». Это было самое страшное признание. Мы действительно «подходили», как два пазла, закрывающие друг другу раны от прошлого. Но пазлы – они неживые.
Им не нужно расти, меняться, бурлить. Я поняла, что настоящая любовь начинается там, где заканчивается чувство безопасности. Она рискованна. Она требует храбрости быть уязвимым, быть увиденным, быть разным. А не просто надежным.
Сейчас, оглядываясь назад, я не жалею. Эти отношения были необходимым этапом. Они были тем самым теплым сараем, в котором я отогревалась и зализывала раны после жизненных бурь. Но сарай – это не дом. Дом строят для жизни, с окнами в неизвестность и с непрочными, но своими стенами. Если твои отношения больше напоминают терапию, если главное в них – это чувство, что «с ним я как за каменной стеной», задай себе вопрос: ты любишь эту стену или человека?
Потому что настоящий человек – не стена. Он такой же хрупкий, неуверенный и ищущий, как и ты. И любить его – значит идти с ним по шаткому мосту, а не отсиживаться в крепости. Я выбрала мост. Это страшно. Но это единственный путь куда-то, а не от чего-то.
Если эта история отозвалась в вас, если вы тоже когда-то путали заботу с чувствами или просто задумывались о природе своих отношений – вам будет интересен наш канал в Дзен. Здесь мы говорим о том, что действительно важно, без прикрас, но с пониманием. Подписывайтесь, чтобы вместе искать не просто удобные, а по-настоящему живые ответы.