Рассказ:
Знаете, что самое мерзкое в предательстве?
Не сама измена, а то, что ты начинаешь оправдывать её задним числом, как старую шубу, которую жалко выбросить, но и носить уже невозможно.
Мне 43, уже не девочка, чтобы верить в сказки, и не старуха, чтобы махнуть на себя рукой.
Вот только жизнь моя к этому возрасту превратилась в такую серость, что даже зеркало, кажется, отражало меня нехотя.
Виктор, мой муж... Господи, как я устала даже имя его произносить. Мы 17 лет в браке, и каждый год ложится как слой штукатурки на душе.
Сначала тонкий, почти незаметный, потом всё толще, пока не превратишься в ходячую стену.
Муж приходил с работы, бросал пиджак на кресло — всегда мимо вешалки, как назло, — и утыкался в телефон.
Я спрашивала у него: "Как прошёл день?" Он отвечал: "Нормально". И это было всё наше общение.
Вся наша близость уместилась в одно слово: нормально. Ни хорошо, ни плохо, а просто нормально, как у покойника температура тела.
А потом появился Игорь.
Нет, это не будет история про страстную любовь, не обольщайтесь. Игорь был так же серенек, как и моя жизнь.
Он работал бухгалтером в той же конторе, где я трудилась кадровиком. Был невысокий, лысеющий, с брюшком и привычкой хмыкать в конце фразы, ну прямо принц в кавычках.
Только вот он смотрел на меня так, будто я не просто женщина, а именно женщина в лучшем смысле этого слова.
Вы же понимаете эту разницу?
Началось всё у нас с обедов в столовой. Игорь приносил мне яблоки — говорил, что у тёщи сад. Потом стал провожать до метро.
А потом... Господи, как же это глупо звучит... Потом он поцеловал меня в служебном лифте между третьим и четвёртым этажом.
И знаете что? Я не оттолкнула его.
Потому что впервые за последние годы замужества почувствовала себя снова живой: не функцией, не приложением к мужу, а именно желанной женщиной.
Мы встречались с Игорем в съёмных квартирах. Дёшево, убого, но для меня это было как бальзам на ожог.
Он постоянно мне говорил эти прекрасные банальности типа "ты такая красивая" и "я думаю о тебе", и я верила.
Потому что хотела верить в это всё.
Потому что дома Виктор даже не замечал, что я покрасилась в рыжий — а это, между прочим, кардинальная перемена для брюнетки со стажем.
Беременность стала как гром среди ясного неба. У вас уже 8 недель, сказала врач. Я сидела в кабинете и высчитывала даты, как проклятая.
С мужем мы были близки где-то месяц назад — дежурный секс на годовщину свадьбы, быстрый и механический, как чистка зубов.
А вот с Игорем было чаще, намного чаще.
И я не знала, чей это ребёнок. А потом решила, что это, конечно же, от Виктора.
- Потому что я очень боялась.
- Потому что некуда было мне идти.
- Потому что мне сорок три, а не двадцать, и романтика давно уступила место прагматизму.
Когда я сказала мужу про беременность, он очень обрадовался и впервые за годы обнял меня по-настоящему с любовью.
Заплакал даже — оказывается, он мечтал о ребёнке, но думал, что я не хочу.
А я ведь и не хотела, вот правда не хотела. Просто никогда не говорила ему об этом, а он и не спрашивал.
Вот так мы и живём — два глухонемых в одной квартире.
С Игорем я рассталась сразу. Написала ему эсэмэску: "Всё кончено". Он ответил через час: "Понимаю. Береги себя".
Он даже не попытался меня хоть как-то удержать. И даже не спросил почему.
Тогда я поняла — вот она, цена той "любви". Это была одноразовая любовь, как пластиковая посуда.
Беременность моя протекала тяжело. Были токсикоз, давление, постоянные больницы.
Виктор же возился со мной, как с фарфоровой куклой. Постоянно покупал фрукты, делал массаж ног (отекали сильно).
Он даже уволился с проклятой работы, чтобы открыть своё дело поближе к дому.
А я смотрела на мужа и думала: "Боже, может, я всё это время была слепой?"
Родила я тяжело: кесарево, осложнения, реанимация. Очнулась через сутки после родов.
Виктор сидел рядом с сыном на руках и плакал.
"Смотри, какой он красивый, — шептал он. — Весь в тебя. Только вот родинка на плече — один в один как у меня".
И тут меня прошибло холодным потом.
У Игоря была такая же родинка на левом плече. Я видела её каждый раз, когда мы занимались любовью... О Господи же боже мой.
Я попросила медсестру принести зеркало, чтобы привести себя в порядок.
Я смотрела на сына: тёмные волосы — как у меня, карие глаза — как у меня. А вот нос... Нос был Игоря абсолютно точно.
Три месяца я жила в аду своих мыслей и чувств.
Виктор носился с сыном, как с величайшим сокровищем. Назвал его Мишей — в честь своего деда. Вставал по ночам, менял памперсы, пел колыбельные.
А я смотрела на ребёнка и видела в нём улики своей измены. Форма ушей, разрез глаз были как у Игоря. Или же мне всё это казалось от страха.
Родинка же на плече может быть просто совпадением, а может — приговором.
Я пошла на ДНК-тест тайком от всех, как воровка.
Сдала анализы сына и Виктора — взяла волосы с его расчёски. Две недели ждала результатов и седела на глазах.
Ответ пришёл в четверг. Я открыла конверт на лестничной площадке, потому что боялась зайти домой.
Читала и перечитывала одну строку: "Вероятность отцовства: 99,9%".
Виктор — отец.
Я рухнула на ступеньки и разрыдалась от облегчения, ещё больше от стыда. От того, что все время подозревала мужа в равнодушии.
А он просто был другим человеком, не таким, каким я его себе придумала.
Вечером я сожгла результаты теста. Виктор спросил, почему я такая бледная. Я ответила: "Устала просто".
Он кивнул и предложил: "Ложись, я покормлю Мишку". И пошёл на кухню греть смесь, напевая какую-то песню.
Прошло полгода. Мы с Виктором стали ближе, что ли. Я начала замечать вещи, которые раньше игнорировала.
- Как муж мило щурится, когда смеётся.
- Как смешно морщит нос, когда думает.
- Как обнимает сына — осторожно, будто боится сломать.
А потом я встретила Игоря, случайно, в торговом центре. Он шёл с женщиной и двумя детьми — девочками-близняшками, лет пяти.
Увидел меня, замялся, но кивнул. И я кивнула в ответ. Мы прошли мимо друг друга, как чужие люди.
И только когда я уже садилась в машину, до меня дошло — у одной из девочек была родинка на плече. Я увидела её, когда ребёнок потянулся к игрушке, и одежда задралась.
Я завела двигатель машины и поехала домой. Виктор встретил меня в дверях с Мишей на руках: "Соскучились мы тут по тебе".
Сын заулыбался, протянул ко мне ручки. И я подумала: "А какая, в сущности, теперь разница?"
Родинка на плече оказалась у всех в нашей семье.
Я обнаружила её у себя только на прошлой неделе — под лопаткой, куда сама не дотянусь.
Виктор показал её мне, сказав при этом: "Смотри, мы все одинаковые, потому что мы одна семья."
Может, это было совпадение, может, наследственность. А может, правда иногда прячется там, где мы боимся её искать — в зеркале.
Я до сих пор не знаю, какого мнения придерживаться. Была ли я предательницей или жертвой собственного одиночества?
Виктор любит сына — и это факт. Игорь даже не подозревает о возможности — и это тоже факт.
А я же просто мать, которая каждый день смотрит на ребёнка и думает: "Как же хорошо, что я не знаю наверняка всей правды".
Не всегда правда приносит облегчения. Иногда она только разрушает то, что ещё можно починить.
P.S. На днях Миша впервые сказал «папа». Виктор плакал от счастья. А я подумала: «Вот и всё. Теперь уже не важно, кто настоящий отец».
История получилась трогательной. Буду признательна за ваши лайки, комментарии и подписку на канал.
Рассказ завершён.