Алексей Иванов умеет поставить перед фактом. А этот факт потом заставит вас ломать голову, искать ответы в первоисточниках, перечитывать интервью с автором.
В «Сердце Пармы», которая открыла мне мир Северного Урала, выбивали из привычных представлений два момента.
Первый – термин «парма». Каждый раз, встречая это слово в тексте, я вспоминала город в Италии и роман Стендаля. А речь шла совсем о другом.
«Парма – возвышенность или хребет, поросший темнохвойным лесом, обычно елями и пихтами, поросшие лесом холмы».
Величественное, невозмутимое и в то же время грозное и даже жуткое лесное царство не желало укладываться в коротенькое, цивилизованное слово «парма». В романе оно было наполнено таким количеством божеств из мифологии пермяков! Кошмарно-уродливые истуканы, скалы, принявшие форму чудовищ-великанов, капища, устроенные так, что поневоле вспоминаешь фильмы-ужасов, - все это никак не роднилось с европейской ухоженной реальностью.
До самого финала книги я не смогла преодолеть диссонанс в восприятии слова «парма». Так и боролись в моем сознании дикая свобода, темная сила и городская упорядоченность.
Второй момент был связан с появлением в сюжете ламии. Как древнегреческая женщина-чудовище, выманивавшая по ночам мальчиков, чтобы съесть их, попала в уральские леса?
Оказалось, по воле случая. Это я выяснила, не смерившись с неизвестностью. Просто не могла читать книгу дальше, пока не прояснила происхождение ламии. В интервью для «Миллиард.Татар» Алексей Иванов сказал:
"Кое-что я, конечно, придумал, чтобы связать сюжет, но эти придумки – стилизация под уральский фольклор и бестиарий. Например, я придумал ламию. Это не древнегреческое чудовище. И не ведьма. Это человеческая ипостась Золотой Бабы. Ее имя (Тичерть) созвучно названиям старинных уральских городков Сысерть, Бисерть и Кишерть. А термин «ламия» созвучен названиям речек Тальтия, Ария и Лопсия".
Но мне образ древнегреческой женщины-оборотня, обладающей чарующей, притягивающей мужчиной красотой, заслонял героиню романа. Слишком они были схожи. Тиче также могла принять облик зверя, обернувшись рысью, и также завораживала мужчин.
С князем Михаилом Великопермским они вместе росли. Тогда Тичерть была обычной девочкой. Это потом нянька княжичей Михаила и Василия Айчель обернула ее ламией. А Прокудливая Береза, великий символ древа жизни для пермяков, обвенчала их под своими ветвями.
А дьяка Данилу Венца Тиче буквально свела с ума. Ни мог московский боярин ни о ком думать, кроме Чертовки. Так он называл жену князя. Одержимость довела до беды. Венец был избит и с позором выставлен из дома Тиче.
Сотник Вольга встретил ламию во время битвы у Искорки и услышал обещание, что он будет искать девушку, наравне сражающуюся с мужчинами до конца жизни. Тиче не обманула. И любовь подарила, и сына родила, и до сгибели довела. Правда свою смерть Вольга выбрал сам. Не сработали чары ведьмы.
В отличии от древнегреческих мифов ламия пармы испытала и счастье, и горе. Родила трех детей. Жила по одной ей ведомым законам. Обладала несгибаемой волей. Была и человеком, и зверем, и ведьмой. Настоящей дочерью суровой, знающей судьбу целого мира пармы.
Если не считать этих моментов, «Сердце пармы» для меня стал еще одним открытием от Алексея Иванова. Край, богатый духами, золотом и пушниной перемалывал судьбы целых народов, нехотя впуская новую веру и новых людей. Это очень жестокая и мудрая книга. Мне она показала, как мало я знаю об истории страны и как много мне еще нужно понять про того, кто в двенадцать лет берет на себя бремя княжения и через какие испытания проходит, чтобы стать великим.
#АленкаКнигочей #АлексейИванов #СердцеПармы #Тичерть