19 февраля 1994 года. Калифорния. В отделение неотложной помощи госпиталя Риверсайд привозят женщину.
31-летняя Глория Рамирес умирает от рака шейки матки. У неё упало давление, сердце бьется с перебоями, она с трудом дышит.
Для врачей это рутина. Пациент тяжелый, но понятный. Бригада начинает стандартные реанимационные действия: кислород, препараты, дефибриллятор.
Никто из них не догадывается, что через 15 минут эта палата превратится в зону биологического бедствия, а больницу придется эвакуировать.
Запах смерти
Первое, что заметили медсестры, когда разрезали одежду Глории — странный маслянистый блеск на её коже. От тела исходил резкий, неприятный запах. Одни говорили, что пахнет гнилым чесноком, другие чувствовали фруктовые нотки.
Медсестра Сьюзан Кейн начала брать кровь из вены для анализа. Ей в нос ударил мощный запах аммиака.
— Странно, — сказала она и передала шприц терапевту Джули Горчински.
Джули посмотрела на пробирку с кровью на свет. То, что она увидела, заставило её замереть. В крови плавали странные частицы желтоватого цвета. Кристаллы. В человеческой крови не бывает кристаллов.
Эффект домино
Через секунду Сьюзан Кейн (медсестра, бравшая кровь) побледнела и рухнула на пол.
Пока её выносили из палаты, доктор Горчински почувствовала, что у неё горит лицо. Ноги стали ватными.
— Мне плохо, — прошептала она и села на стул. Через мгновение она потеряла сознание. (Позже она проведет две недели в реанимации с судорогами, остановкой дыхания и гепатитом).
Третьей жертвой стала 37-летняя Морин Уэлч, респираторный терапевт. Она просто стояла рядом с каталкой. Очнулась она уже на каталке в коридоре, не контролируя свои конечности.
В реанимации началась паника. Врачи, крепкие профессионалы, привыкшие к крови и рвоте, падали один за другим. У всех были одинаковые симптомы: жжение кожи, паралич, удушье.
Всего пострадало 23 сотрудника больницы. Пятеро оказались в тяжелом состоянии.
Главврач объявил чрезвычайное положение. Пациентов эвакуировали на парковку. В здание вошли люди в костюмах химзащиты, как в фильмах про апокалипсис.
Что это было?
Глория Рамирес умерла через 40 минут после поступления. Но её тело стало загадкой, которую разгадывали лучшие химики США.
Вскрытие проводили в герметичных скафандрах.
Сначала больница заявила, что это была «массовая истерия» (психоз). Якобы врачи перенервничали из-за запаха.
Но доктор Горчински, которая стала инвалидом после той смены, подала в суд: «Какая истерия может вызвать некроз костей коленей, который нашли у меня?!».
Разгадка Ливерморской лаборатории
Ученые выдвинули теорию, которая считается самой правдоподобной, хоть и звучит как фантастика. Это была цепь химических реакций.
- Глория страдала от сильных болей. Вероятно, она использовала домашнее средство — мазь на основе DMSO (диметилсульфоксида). Это мощный растворитель, который впитывается в кожу (отсюда масляный блеск и чесночный запах).
- В больнице ей дали чистый кислород. Накопившийся в организме DMSO окислился и превратился в DMSO2 (те самые кристаллы в крови).
- Когда врачи применили дефибриллятор (разряд тока), произошла еще одна реакция. DMSO2 превратился в DMSO4 — диметилсульфат.
Диметилсульфат — это сильнейший боевой отравляющий газ. Он разрушает легкие и нервную систему.
По сути, тело Глории под воздействием кислорода и электричества превратилось в химическую бомбу.
Семья Глории до сих пор считает, что это была врачебная ошибка, которую прикрыли байкой про «ядовитую кровь». Тело Глории похоронили в безымянной могиле, а внутренние органы так и не вернули родным.
История «Токсичной леди» остается уникальным случаем в медицине, когда спасение пациента едва не убило спасателей.
Верите ли вы в «химическую» теорию, или больница просто скрыла утечку какого-то газа в вентиляции?