Рассказ первый
Со мной сегодня случился разговор, который врезается в память навсегда. Я стригла своего папу. Ему 87. И в этот самый обычный момент, под мерный звук ножниц, он начал читать стих. Тот самый, один из многих, что хранит его феноменальная память. Но этот — особенный. Он из его детства, послевоенного, сурового. Такие стихи, жестокие романсы, были тогда народной исповедью, криком боли, застывшим в строчках.
И он, мой весёлый папа, пронёс его в себе всю жизнь. И сегодня впервые поделился им со мной. Я не могу не поделиться им с вами — дословно. Это тяжело, но это — часть правды о жизни, которую нужно знать. Чтобы помнить. Чтобы ценить.
---
Ах, отцы, отцы, вы жестокие,
Погубили немало детей,
Много слышится в книжках точно так,
Как живут дети без матерей.
Это в городе близ Саратова,
Под названием город Петровск,
Там жила семья небогатая,
Мать бледна была, точно как воск.
Долго мучилась она, страдалица,
И покинула весь белый свет,
Лишь оставила двух детей своих
И дала им последний завет:
«Милы деточки, покидаю вас,
Трудно будет без мамы вам жить,
Не умоют вас, не утешут вас,
И придется раздетым ходить.»
Схоронили ее одинокою,
И отец для детей стал чужой,
Он нашел жену новую
Злобным сердцем, коварной душой.
И не раз и не два говорила она:
«Давай уничтожим детей,
Печку вытопим и сожгем мы их
И вдвоем будем жить веселей.»
(И дальше — страшные, пронзительные строчки о том, как отец завязал в мешок сына, как девочка просила: «Завяжи мне от страха глаза...»)
Вы можете прочесть его полностью найдя в интернете я не в праве писать его в полном объёме потому что не каждый сможет это прочесть без слёз а моя задача не доводить вас до этого.
Когда он закончил, в комнате повисла тишина. И в этой тишине я поняла что-то очень важное. Мой папа, самый жизнерадостный человек, хранит в себе это знание о жестокости не как травму. А как прививку. Как самый главный урок сострадания.
Он помнит тьму не для того, чтобы жить в ней, а для того, чтобы я, мы, наши дети — могли с еще большей осознанностью и силой сеять свет. Чтобы мы, зная, какой хрупкой бывает детская душа, берегли её пуще всего.
Именно из этого знания, как из суровой почвы, и произрастает наша семейная философия — та самая, про мир в розовых пушистых штанишках. Это не наивность. Это сознательный, ежедневный выбор. Выбор, имеющий глубокие корни.
В следующем рассказе я поделюсь своей историей. О том, как этот папин урок, ещё не услышанный мной тогда, но уже живущий в нашей семейной ДНК, отозвался во мне в далёком детстве и вылился в поступок, который запомнили многие.
Продолжение следует...