Бывшая невестка продает одежду, которую я покупаю внуку, хотя вовсе не бедствует и от сына помощь получает

Мой сын Дима расстался с супругой Светланой. Мы с ним продолжаем поддерживать ребёнка, хотя первое время после разрыва было тяжело. Недостатка в громких ссорах между ними не было, да и моё имя Светлана не забывала упоминать в самых нелестных историях.

Моя бывшая невестка умудрялась всем жаловаться, какая я жадина. Якобы экономлю на единственном внуке, а её муж, то есть мой сын, — вообще бесполезный человек. Всё это, конечно, было неправдой. Просто ей так было удобно — выставить себя мученицей, а нас монстрами. Что Дима нашёл в этой девушке, для меня оставалось тайной. В нашем районе о ней ходили не самые приятные слухи.

Мужчины рядом с ней не задерживались, никто не мог вынести её взрывной характер. Такую родню и врагу не пожелаешь. Я сразу решила держать дистанцию, чувствовала, что этот брак не на века. Однако даже осторожность не спасала от её колкостей. Они прожили вместе около четырёх лет. Видимо, сын действительно её любил. Но всему есть предел. Вскоре после того, как Светлана вышла на работу, Дима подал на развод. Она же пустила сплетню, будто он ушёл к другой.

Это была ложь, у него никого не было. Он просто устал. Четыре года — достаточный срок, чтобы понять: дальше только хуже. Но Светлану я могу забыть, а вот с внуком не расстанусь.

Дима исправно помогает деньгами, видится с Ваней. Светлана, хоть и ворчит, алименты принимает охотно, постоянно намекая на дополнительные траты. Видеться с мальчиком удаётся нечасто — каждый визит требует нервной подготовки к общению с его матерью. Иногда она разрешает оставить его у меня на пару дней. Уверена, делает это больше для собственного отдыха, но я рада и этому. Покупала я и одежду, и книжки, но всё это странным образом исчезало.

Заметила как-то, что ходит Ваня в коротких джинсах, а те, что я брала на вырост, будто сквозь землю провалились. Спросить у него — бесполезно, малыш ещё. Завести разговор со Светланой — только ссору спровоцировать.

Социальными сетями я пользуюсь редко, но иногда просматриваю местные группы. В одной из них, где люди продают детские вещи, наткнулась на знакомый комбинезон. Тот самый, который мы выбирали вместе с Ваней. Там же увидела еще несколько новых вещей, купленных мной.

Сначала захотелось написать ей гневное сообщение, но потом передумала. Из вредности она может совсем запретить встречи. Судиться потом? Нет уж.

Тогда я приняла решение. Теперь всё, что я дарю внуку, остаётся в моём доме. У меня есть и запасная одежда для него, и пижама, и развивающие наборы. Обидно было осознавать, что подарки превращаются в её личный доход. Уверена, это было не впервые.

Она вечно твердит о нехватке средств, но зарплата у неё хорошая, и помощь от нас регулярная. Если бы дело было в Ване, она бы уже давно устроила скандал с требованиями. Значит, эти деньги нужны ей для чего-то другого.

Теперь я не покупаю только крупные вещи вроде зимней куртки или сапог — их нельзя оставить у себя. Игрушки, книжки, домашние костюмы — всё живёт на моих полках.

— Что-то вы перестали баловать внука, — бросила как-то Светлана с усмешкой. — Или теперь жалеете на него?

Я промолчала, хотя ехидный ответ вертелся на языке. Она просто заметила, что мальчик возвращается к ней без привычных пакетов с обновками.

— Бабуля у нас, видно, скуповата, — передали мне её свежие слова. — Наверное, новый ребёнок у бывшего в планах, а мой стал неинтересен.

Очень хотелось ответить, вскрыть её маленькую аферу. Но я лишь глубоко вздохнула. Иногда мудрость — это именно тишина. Пусть думает, что хочет. Главное, что у меня здесь, в шкафу, ждёт Ванюшу новый набор для лепки, а в ящике — тёплые носочки. И никуда они не денутся.