Житейские истории
В дальнем рейсе, на одной из бесконечных придорожных стоянок, я разговорился с седым дальнобойщиком по имени Родион. Он пил крепкий чай из походного термоса, и его спокойный, неторопливый рассказ о жизни врезался мне в память навсегда.
Мы поженились, когда ударили сорокаградусные морозы. Дата была назначена заранее — родня съезжалась со всей республики, не отменять же. Казалось, сама природа противилась этому браку: старый автобус, заказанный для гостей, наотрез отказывался заводиться. Водитель ворчал, глядя на невесту: «Характер, видать, скверный». В загс и кольца забыли, и паспорта, но в сельсовете все равно расписали. Гуляла вся деревня. А первый скандал она закатила прямо на свадьбе — наехала на мою тетку. В родительском доме не ужились, подались в город. Она оказалась не просто сварливой — это была настоящая война. Родились дочери. Я работал на большегрузе, деньги были хорошие, всю зарплату ей отдавал. Мечтал о мотоцикле с коляской, подрабатывал «налево» и копил в тайне. А она пилила. Каждый день. Десять лет подряд. Стало ясно — нужны были только деньги, ни о каких чувствах речи не шло.
Когда я ушел, оставив ей новую двухкомнатную квартиру, для нее это не стало концом. Это стало началом мести. Она методично настроила дочерей против меня. Рассказывала, какой я подлец, бросил семью. А еще постоянно звонила моему начальнику. Жаловалась, что я плохой отец, пьяница (хотя я не пил), что деньги на детей не даю (хотя алименты шли исправно). Начальник, вначале отмахивался, потом просто вздыхал: «Родион, ну поговори с ней...». Так и жил — между дальними рейсами и этим нескончаемым гулом ненависти на другом конце провода. Потом звонки прекратились. Узнал, что ее хватил инсульт. Говорить она больше не могла. Но дело было уже сделано — стена между мной и дочерьми выросла капитальная. Они со мной не общались.
Первое время после ухода жил в своем гараже, благо он был почти в центре города — провел туда свет, воду привозил, зимой перебирался в подсобку автопредприятия. Гараж был моей единственной собственностью, моей крепостью. Прошли годы. Однажды раздался звонок — старшая дочь. Не поздоровалась, голос холодный: «У меня проблемы. Нужны деньги. Очень». Никаких подробностей. Я продал гараж. Отдал ей все до копейки. Наверное, надеялся, что хоть щель в той стене пробивается. Не пробилась. Больше она не звонила.
Начальник, видя мою скитальческую жизнь, перевел на дальние рейсы. Так и скитался больше двадцати лет. Весь Союз исколесил. Потом была тихая гавань — наш бухгалтер овдовела, добрая женщина. Мы сошлись, жили мирно, душа в душу. Дожили до пенсии. А у нее — рак. Очень быстро все закончилось. Еще полгода я доживал в ее доме, пока ее взрослые дети не решили продавать его. Пришлось снова уйти, теперь уже навсегда.
Пробовал сходиться с другими. Но всем снова были нужны только мои деньги, они решали свои проблемы за счет меня. А я, видимо, всю жизнь искал ту самую, настоящую любовь, душевное тепло и простую человеческую близость. Да так и не нашел. Мне уже семьдесят. Я до сих пор за рулем, только недавно, наконец, смог купить себе маленькую комнату, свой угол. Люблю читать книги, особенно романы, где истории все-таки складываются иначе. Не злоупотреблял алкоголем, никогда не курил. А жизнь — как тот дальний рейс по ночной дороге: едешь-едешь в тишине, а все главные повороты, все светлые огни почему-то остаются позади или в стороне, в непроглядном тумане.
Родион допил чай, медленно встал. «Ладно, пора в путь. Бывай, может еще и встретимся на дорогах нашей бескрайней страны...». Он махнул рукой и пошел к своей старой фуре. Я смотрел ему вслед, понимая, что увожу с этой холодной стоянки не просто рассказ, а целую чужую жизнь, которая теперь навсегда отозвалась тихой печалью где-то глубоко внутри.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска
Читайте также:
Жизнь прожить – не поле перейти