Добрый день, уважаемые читатели!
Мы привыкли думать, что смерть великого человека становится моментом национального примирения. Но со Львом Толстым всё было иначе. Его уход из жизни в ноябре 1910 года обернулся не прощанием, а новой битвой — между народной любовью и государственной машиной, которая боялась его даже мёртвым.
Запрет на скорбь: Синод против памяти Толстого
Уход Толстого не прекратил конфликт писателя с властями — он лишь перешёл в новую фазу. Святейший Синод немедленно издал циркуляр: «Постановлено предписать всем епархиальным начальствам России принять все зависящие меры к тому, чтобы не допускать в церквах никаких панихид и церковнослужений по Л. Н. Толстому». Это был беспрецедентный шаг — отлучить от церковного поминовения не только живого, но и умершего.
Распутин и царь: поиск решения на самом верху
Паника властей была так велика, что Николай II для совета вызвал не министров, а Григория Распутина. Как вспоминал сам Распутин: «А теперь меня царь вызывает, чтобы насчет того поговорить, правильно ли попы поступили, что Толстого отказались хоронить». Правительство оказалось в ловушке: игнорировать смерть писателя мирового масштаба было нельзя, но и допускать всенародное прощание — страшно.
Репрессии вместо прощания: штрафы, аресты, конфискации
Власти перешли к жёстким мерам. Пианист Готфрид Гальстон был оштрафован на 100 рублей «за публичную демонстрацию своего преклонения перед памятью умершего писателя» — после того как исполнил на концерте траурный марш Шопена в память о Толстом.
На выпущенные в ноябре 1910 года открытки с изображением Л. Н. Толстого, наложили арест и запретили их продажу как «призывающих к протесту и антиправительственным выступлениям.
В Москве и других крупных городах жандармы жестоко расправлялись с попытками демонстраций, арестовывали людей, отбирали портреты писателя, конфисковывали газеты с заметками о Льве Николаевиче.
Просто, как он хотел: тихое прощание в Ясной Поляне
Пока бушевали страсти, самого Толстого похоронили так, как он завещал: в простом жёлтом гробу, в могиле без креста и ограды. «Все свершилось просто», — отмечали современники.
9 ноября 1910 года несколько тысяч человек собрались в Ясной Поляне. Среди них были крестьяне, студенты, друзья, почитатели его творчества и толстовцы— все, кого не испугали запреты. Анастасия Цветаева, приехавшая с сестрой Мариной, писала о странной тишине: «Нежданная тишина в нем, бурном: молчал. Никогда не молчавший!... Лег, во весь рост».
Без перерыва в течение четырех или пяти часов в комнату друг за другом медленно входили прибывшие проститься со Львом Николаевичем. Тот, кто хотел поцеловать руку умершего, становился на деревянную скамеечку, принесенную сюда по случаю прощания. С того холодного ноябрьского дня так и осталась она в этой комнате. А раз в год на скамеечке появляется венок, сплетенный из яснополянских растений.
Источники: Данная статья написана по материалам книги И.А. Бунина «Освобождение Толстого» и телеграмм-канала Музея-усадьбы Л.Н. Толстого.
А как вы думаете, почему фигура Толстого оставалась опасной для власти даже после его смерти? Поделитесь своим мнением в комментариях!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить всё самое интересное. Всем хорошего настроения и новых открытий!