— Валь, катка у меня важная. Мы с ребятами договорились сегодня расслабиться как следует — локация сложная, босса уничтожить нужно. Ты сама как-нибудь, а? Выпей, телевизор посмотри, а я побежал. Если что, я в наушниках. Ты меня не отвлекай, ладно? Мне нужно отдохнуть, Валь!
***
Валя вздохнула, вытирая со стола пятно от каши. Ее день начался в семь утра. За это время она успела сварить овсянку, дважды поменять подгузник, построить башню из кубиков, разрушить башню из кубиков (по требованию главного архитектора — двухлетней дочери), запустить стирку и даже немного поработать удаленно, пока Полина с энтузиазмом размазывала остатки завтрака по столешнице.
Дверь спальни наконец приоткрылась, и на пороге возник муж. Выглядел он, мягко говоря, не очень: волосы торчали вихром, на щеке отпечатался шов от наволочки, глаза узкие, как щелочки, опухшие со сна. Он был похож на крота, которого насильно вытащили на солнечный свет.
— Папа! — радостно взвизгнула Полина, бросая ложку. Каша теперь шлепнулась на пол.
Иван поморщился.
— Тише, Поля! Не горлопань, у папы голова трещит, — прохрипел он.
Валя только губы поджала.
— С добрым утром, страна, — бросила она, не оборачиваясь, и с остервенением начала тереть пол тряпкой. — Чайник еще теплый. Садись, пей.
Иван прошаркал к столу, почесывая живот под футболкой.
— Валь, ну чего ты начинаешь? — голос у него был сиплый. — Я же просил не шуметь с утра.
— С утра? — Валя выпрямилась, уперев руки в бока. — Вань, на часы посмотри. Третий час дня. Нормальные люди уже про обед думают, а мы только просыпаемся!
Он отмахнулся от жены, как от назойливой мухи, и потянулся к кружке.
— Я лег в пять. Турнир был важный, пацаны просили подстраховать. Мы там такой камбэк оформили, ты бы видела...
— Видела, — перебила она. — Я все видела. И спину твою видела до утра, и синяки под глазами сейчас вижу. А вот мужа своего не вижу. Соседа вижу. Квартиранта!
Иван тяжело вздохнул, налил себе кофе и сел на стул, поджав одну ногу под себя. Полина тут же полезла к нему на колени.
— Ну пап, поиграй! — требовательно заявила она, тыча ему в нос плюшевым медведем.
— Сейчас, дочь, папа кофе выпьет, глаза продерет, — он вяло погладил ее по голове, но взгляд его уже блуждал где-то далеко. Валя знала этот взгляд. Он уже мысленно проверял статы, продумывал стратегию или что там у них в этих «танчиках» или эльфах происходит.
— У меня дел по горло, — сказала Валя сухо. — Нужно сантехнику отмыть, белье развесить и ужин приготовить. Займись ребенком. Хотя бы час с ней поиграй. Она тоже тебя толком не видит.
— Ладно, ладно, — буркнул он, делая глоток. — Погуляем сейчас. Только дай в себя прийти.
«Приходил в себя» он еще минут сорок. Сидел в телефоне, листал ленту новостей, хихикал над мемами, пока Полина дергала его за штанину. Валя молча гремела посудой. Ей хотелось подойти и треснуть его этим телефоном по лбу. Но она сдержалась. Они же договорились, они же пробуют сначала. Одиннадцать лет из просто так не выкинешь.
Муж с дочкой ушли на прогулку. В квартире воцарилась тишина, о которой Валя мечтала с семи утра. Но радости не было — почему-то было тошно. Она быстро, по-армейски четко переделала домашние дела: закинула курицу в духовку, рассортировала вещи, отдраила ванную. Осталось даже немного времени на себя. Она посмотрела в зеркало: уставшая женщина с пучком на голове. А ведь ей всего двадцать семь.
— Надо что-то менять, — подумала Валя решительно. — Нельзя так. Может, он прав? Я вечно пилю, вечно недовольна. Может, надо мягче? Хитрее?
К возвращению мужа и дочки она успела принять душ, распустить волосы и надеть домашнее платье, которое Ивану когда-то нравилось. Сгоняла в магазинчик у дома и купила бутылку красного сухого — того самого, что они пили на годовщину.
Дверь хлопнула.
— Мы пришли! — крикнул Иван. — Фух, ну и ветрище там. Полька вся извозилась в песке.
— Раздевайте, мойте руки, — крикнула Валя из кухни. — Ужин стынет.
За столом Иван оживился. Рассказывал, как Полина гоняла голубей, как они встретили соседа с собакой. Валя слушала, кивала, подкладывала ему еды. Вроде бы все налаживалось. Обычный семейный вечер.
— Спасибо, вкусно, — Иван отодвинул тарелку и сыто потянулся. — Ты у меня волшебница.
Валя улыбнулась. Вот он, момент.
— Вань, — мягко сказала она. — Полина сейчас спать ляжет. Может, посидим? Вина выпьем, кино какое-нибудь глянем? Давно мы просто так не болтали.
Иван замер на секунду. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он тут же натянул улыбку.
— Вина? Отличная идея. Давай.
Валя уложила дочку. Полина уснула быстро, набегавшись на улице. Валя вышла на кухню, достала бокалы. Сердце почему-то колотилось, как перед первым свиданием. Глупо, конечно. Это же ее муж. Но в последнее время они так друг от друга отдалились…
Иван зашел на кухню. Он уже переоделся в свои любимые растянутые треники.
— Ну что, где там твое «пенное»... тьфу, вино? — хохотнул он.
Валя разлила рубиновую жидкость по бокалам.
— Вот. Держи.
Она взяла свой бокал, собираясь предложить тост — «за нас, за новую попытку, за любовь, черт побери». Иван взял бокал за ножку, чмокнул Валю в щеку — быстро, дежурно, как тетушку на юбилее.
— Спасибо, зай. Я к себе пойду. Там рейд собирается, меня ждут. Я наушники надену, мешать не буду. Если что — заходи.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел в комнату. Валя осталась стоять посреди кухни с поднятым бокалом. Улыбка медленно сползала с ее лица.
— Если что — заходи, — повторила она его слова. — Заходи…
Она сделала глоток. Вино показалось кислым.
— Какая же я дура, — подумала Валя. — Какая же я наивная дура!
Она поставила бокал в раковину. Не допила. Не хотелось. Ярость, горячая и плотная, поднималась откуда-то из желудка к горлу. Она пошла в спальню. Дверь в их комнату была прикрыта. Из-за нее доносились отрывистые фразы: «Хил, где хил?! Давай левее! Красава, держи его!». Валя толкнула дверь.
В комнате было темно, только монитор светился холодным синим светом, выхватывая из полумрака напряженное лицо Ивана. Он сидел в наушниках, пальцы бегали по клавиатуре с пулеметной скоростью. Он был там. В мире, где он был героем, где его ждали, где от него что-то зависело. Здесь, в этой комнате с женой, от него ничего не зависело. Или он просто не хотел, чтобы зависело.
Валя подошла к столу. Иван ее даже не заметил.
— Вань, — позвала она.
Ноль реакции.
— Ваня! — громче повторила она.
Он дернул головой, но глаз от экрана не отвел.
— Погоди, пять минут... Босс сложный.
Валя протянула руку и выдернула шнур наушников из системного блока. Звук игры — взрывы, крики, лязг металла — ворвался в комнату, оглушая. Иван подскочил на стуле, срывая бесполезные теперь наушники.
— Ты что творишь?! — рявкнул он, оборачиваясь. — Мы почти завалили его! Ты хоть понимаешь...
— Нет, — перебила Валя. Голос ее дрожал, но она заставила себя смотреть ему прямо в лицо. — Я не понимаю. Я, Ваня, вообще ничего не понимаю. Объясни мне.
Иван шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. На экране его персонаж, видимо, уже отдал концы, потому что пошла серая заставка.
— Что объяснить? Зачем ты мне катку сорвала? Валь, ну мы же договаривались! Ночь —это мое время. Ребенок спит, ты отдыхаешь. Я тебя трогаю? Нет. Чего ты начинаешь?
— Твое время? — Валя горько усмехнулась. — А наше время, Вань? Где оно? В календаре его нет. В сутках его нет. Ты просыпаешься — я уже устала. Ты садишься играть — я иду спать. Мы живем как соседи в коммуналке. «Привет — пока — суп в холодильнике». Тебе самому не тошно?
— Не утрируй, — буркнул он, отворачиваясь к экрану и пытаясь воткнуть штекер обратно. — Нормально мы живем. Не бухаю, по бабам не шляюсь, деньги приношу. Что тебе еще надо? Скучно? Ну найди себе хобби. Вон, крестиком вышивай.
— Хобби... — прошептала Валя. — Знаешь, Вань. Я ведь не просто так вернулась. Я думала, мы повзрослели. Думала, ты понял, что семья — это не просто штамп в паспорте. Это работа. Вдвоем. А ты... ты просто нашел удобную домработницу, которая еще и спит с тобой иногда. Хотя нет, уже даже не спит.
Сдерживаться было сложно, и она расплакалась.
— Я так не могу больше, Ваня. Я одна. Я замужем, но я совершенно одна.
Иван наконец воткнул штекер, но игру не запустил. Он медленно повернулся на крутящемся стуле. Свет монитора бил ему в спину, поэтому лица его Валя толком не видела — только силуэт.
— Валь, ну чего ты ревешь? — голос его стал мягче, но в нем все еще слышалось раздражение. — Ну поиграл я лишнего, ну бывает. Устал я, понимаешь? Работа, бытовуха эта... Мне нужно мозги разгрузить.
— А мне? — Валя вытерла лицо ладонью. — Мне не нужно? Я с Полиной 24 на 7. Я тоже человек, Вань. Я хочу поговорить с мужем, а не с его спиной. Я хочу вина выпить вместе, в глаза посмотреть, а не чокнуться с воздухом и смотреть, как ты убегаешь к своему компьютеру, как будто я заразная.
Она махнула рукой.
— Ай, да что толку говорить. Ты не слышишь. Ты в танке. В прямом и переносном смысле.
Валя развернулась и пошла к двери.
— Ты куда? — спросил он.
— Спать. К дочери. Там хоть кто-то меня любит просто так, а не за то, что я котлеты пожарила.
Она вышла и плотно закрыла за собой дверь.
В детской было тихо. Ночник-звездочка отбрасывал слабые тени на потолок. Валя свернулась калачиком на узком диванчике, который стоял здесь «на всякий случай». Вот и наступил этот случай. Она лежала, глядя на спящую Полину, и думала о том, что завтра утром начнет искать варианты с квартирой. Второй раз разводиться стыдно? Плевать. Лучше стыдно, чем вот так…
В соседней комнате было тихо, ни звуков выстрелов, ни криков. Иван сидел перед монитором. На экране мигала надпись «Rejoin match?» Курсор мыши замер над кнопкой «Yes». Он смотрел на пустой бокал с вином, который так и остался стоять на компьютерном столе среди проводов и флешек. Слова жены звенели в ушах.
«Я замужем, но я совершенно одна».
Он вспомнил, как она стояла на кухне. Красивая, в этом платье... А он? Схватил стакан и убежал, как пацан, которому мамка разрешила лимонад взять.
— Идиот, — сказал он громко. — Сказочный просто идиот.
Он вдруг отчетливо, до холодка в спине, вспомнил тот год, когда они жили порознь. Тишину в пустой квартире. Как он приходил с работы, садился играть, играл до утра, а потом... потом опять была пустота. Никто не будил, не ворчал, не звал гулять. Сначала это казалось свободой, а через месяц это стало тюрьмой. Он выл от тоски, он искал ее в каждой прохожей. И вот, она вернулась. Поверила. А он снова за свое.
Иван закрыл игру. Нажал Alt+F4. Экран погас, оставив только рабочий стол с фотографией: они втроем на море. Валя смеется, щурится от солнца, Полина у него на шее. Счастливые. Он встал. Ноги затекли. Тихо, стараясь не скрипеть паркетом, он вышел из комнаты. В квартире было темно, только из детской пробивался слабый свет ночника.
Он подошел к двери детской, приоткрыл ее.
Валя не спала. Она лежала лицом к стене, плечи мелко вздрагивали. Плачет. Опять. Из-за него. У Ивана защемило сердце. Так сильно, что стало трудно дышать. Он вдруг понял: третьего шанса не будет. Если она уйдет сейчас — это конец. Навсегда. Он вошел в комнату и опустился на колени перед диваном.
— Валюш... — позвал он шепотом.
Она не обернулась. Сжалась в комок, как ежик.
— Валь, прогони меня, если хочешь. Обматери. Но только выслушай.
Он осторожно коснулся ее плеча.
— Я зависимый, Валь. Правда. Я не замечал, думал — так, развлекуха. А сейчас сидел там... и понял. Я реальную жизнь на пиксели меняю. Тебя меняю, Польку…
Валя замерла, перестала всхлипывать, но не поворачивалась.
— Я дурак, Валя. Я думал, раз мы сошлись, то всё, «сохранился», можно расслабиться. А так не работает. — Иван говорил сбивчиво, глотая слова. — Я не хочу быть соседом, я не хочу быть воскресным папой. Я хочу быть мужем. Твоим мужем.
Он уткнулся лбом в край дивана, рядом с ее рукой.
— Помоги мне, а? Я сам не вывожу. Я удалю эту дрянь. Прямо сейчас. Или завтра, вместе все игры сотрем с компьютера. Только не молчи. Пожалуйста.
Валя медленно повернулась. В полумраке ее глаза блестели. Она смотрела на него долго, искала фальшь, но не находила. В муже она видела человека, который, кажется, впервые за много лет испугался по-настоящему.
— Удалять не надо, — тихо сказала она, голос был хриплым. — Ты все равно скачаешь. Это как с курением. Нужно не запрещать, а замещать.
— Заместим, — горячо зашептал он, хватая ее за руку. — Чем угодно. Гулять будем. В зал запишусь. Ремонт в коридоре доделаю, ты же просила полку прибить... Хочешь, прямо сейчас прибью?
Валя слабо улыбнулась. Уголки губ дрогнули.
— Сейчас не надо. Полина спит. И соседи спят.
— Тогда завтра. С утра. Встану в девять... нет, в восемь. Вместе с вами.
— Ты не встанешь, — покачала она головой. — Ты лег под утро.
— Встану. Воды ледяной на себя вылью, но встану. — Он прижался щекой к ее ладони. — Валь, я люблю тебя. Я, может, криво это показываю, но я без вас не жилец. Не уходи в себя, пожалуйста. Давай попробуем... еще раз? Но теперь по-честному.
Валя вздохнула. Тяжесть в груди, которая давила весь день, чуть отпустила. Она знала, что завтра не будет идеально. Что будут срывы, будет нытье «ну давай одну каточку», будет его сонливость. Но сейчас он был здесь. Не в Азероте, не в танке, а здесь, на коленях у детского диванчика, держал ее за руку.
— Иди ко мне, — она подвинулась, освобождая немного места на узком диване.
— Я не помещусь, — шмыгнул носом Иван.
— Поместишься. Если обнимешь крепко — поместишься.
Он забрался к ней, обнял, прижал к себе так, что ребра захрустели. Уткнулся носом в ее волосы, пахнущие шампунем и тем самым вином, которое они так и не выпили.
— Прости за вино, — шепнул он ей в ухо. — Завтра новое купим. И выпьем вместе. Обещаю.
— Спи уже, «танкист», — прошептала Валя, закрывая глаза. — Завтра в восемь подъем. Я проверю.
Полина во сне громко засопела и перевернулась на другой бок. Иван лежал, глядя в темноту, и слушал дыхание жены. Рука затекла, спина ныла от неудобной позы, но он не шевелился. Ему было так хорошо. Впервые за долгое время он чувствовал, что прошел самый сложный уровень. И на этот раз — не в игре.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.