Приключения Тома Сойера / Abenteuer / Aventures de Tom Sawyer / Les Aventurili lui Tom Sawier. Румыния-Франция-ФРГ, 1968. Режиссеры: Михай Якоб, Вольфганг Либенайнер. Сценаристы: Вальтер Ульбрих, Жорж Невё, Михай Якоб (по мотивам произведений Марка Твена). Актеры: Ролан Демонжо, Марк Ди Наполи, Лусия Окрейн и др. Прокат в СССР – с 21 декабря 1970: 13,9 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Румынии: 4,0 млн. зрителей.
Режиссер Михай Якоб (1933-2009) снимал фильмы разных жанров, но в СССР самой известной его лентой стала именно эта экранизация.
Режиссер Вольфганг Либенайнер (1905-1987) дебютировал в режиссуре еще при нацистском режиме в Германии. В 1941 году он снял драму «Я обвиняю», где фактически оправдывалась нацистская теория умерщвления безнадежно больных. После окончания второй мировой войны Вольфганг Либенайнер ставил фильмы разных жанров в ФРГ и Австрии.
В год выхода «Приключений Тома Сойера» на советские экраны редактор и кинокритик Ирина Кокорева (1921-1998) писала, что «о Томе Сойере и его бедовом друге можно создавать много разнообразных фильмов. Это, как легенда, может быть, одна из самых светлых и радостных, ибо это — наше детство. Трудно претендовать на полноту воспроизведения на экране образов Марка Твена: они весьма специфичны и жизненно емки. И, может быть, румынские кинематографисты были правы, обратившись к отдельным мотивам знаменитого романа Марка Твена. … Каков же этот внутренний, быть может, самый важный аспект фильма? … Но главное — во имя чего воскрешаются эти картины — это мечта, это стремление передать удивительный и неповторимый порыв юности, порыв, который так часто входит в противоречие — иногда смешное, а порой и трагическое — с обывательщиной, мещанским бытом. Том и Гек — это вечная неуспокоенность, жажда доброго, справедливого. Мечты их, увы, часто беспочвенны и легко распадаются от соприкосновения с реальностью. Но очень важно, чтобы юность мечтала, была полна порыва. Так одновременно рождаются и романтический колорит фильма, и его чуть грустная ирония» (Кокорева, 1970).
Зрители до сих пор спорят об этом фильме:
«Это самая лучшая экранизация одноименной повести Марка Твена! Таких замечательных Бэкки, Тома и Гека больше никогда не будет» (В. Воронин).
«Фильм не впечатлил. Актёры подобраны плохо: какой-то нудный и не харизматичный Том с заурядной внешностью, чистенький и аккуратно постриженный Гек, слишком старая тётя Полли...» (Мила).
Киновед Александр Федоров
Украденный поезд / Откраднатият влак. Болгария-СССР, 1970. Режиссер Владимир Янчев. Сценаристы: Семён Нагорный, Антон Антонов-Тонич, Владимир Янчев. Актеры: Стефан Илиев, Георгий Калоянчев, Борис Арабов, Всеволод Санаев, Анатолий Кузнецов, Борис Токарев, Михаил Глузский и др. Прокат в СССР – с 26 июля 1971: 13,6 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Владимир Янчев (1930-1992) — болгарский режиссер, родившийся в Москве и иногда снимавший фильмы совместно с советскими кинематографистами («Первый курьер», «Украденный поезд»).
В этом фильме рассказана история о том, как военные преступники пытались сбежать из Болгарии, прихватив с собой ценные архивы…
В начале 1970-х приключенческий «Украденный поезд» был с интересом встречен советскими зрителями, но в XXI веке пополнил ряды забытых кинолент…
Киновед Александр Федоров
Девятнадцать девушек и один моряк / Devetnaest djevojaka i jedan mornar. Югославия, 1971. Режиссер Милутин Косовац. Сценаристы: Лука Павлович, Сеад Фетахагич. Актеры: Джейн Биркин, Серж Генсбур, Шпела Розин, Дина Рутич и др. Прокат в СССР с января 1973: 13,3 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Милутин Косовац (1924-1992) ставил фильмы разных жанров («Солнце чужого неба», «Девятнадцать девушек и один моряк», «Ада» и др.). В Советском кинопрокате пользовался успехом его партизанский боевик «Девятнадцать девушек и один моряк».
…Вторая мировая война, Югославия. 19 девушек получают задание – доставить в госпиталь раненных бойцов, включая одного из партизанских командиров по кличке «Испанец»…
В этом фильме Милутина Косоваца играли уже знаменитые в Европе Джейн Биркин и Серж Генсбур, но в 1973 году, когда эта картина вышла в советский кинопрокат, их имена – от Москвы до самых до окраин - знал только узкий круг знатоков и профессионалов в сфере кино и эстрады. Комедии, где Джейн Биркин сыграла в паре с Пьером Ришаром, и которые, бесспорно, принесли ей известность в СССР, вышли на советские экраны гораздо позже… Правда, фильм «Ох, уж этот дед!» с участием Сержа Генсбура попал на советские экраны в 1970 году, но роль у него там была небольшая, и никакой популярности в СССР ему не принесла…
Так что участие Джейн Биркин и Серж Генсбура особого плюса зрительскому успеху «Девятнадцати девушек и одного моряка» не дало, и массовая советская аудитория воспринимала этот фильм в ряду остальных лент югославской «партизанской киносерии».
Обычно советская кинопресса хвалила югославские фильмы о героических партизанах. Но не в этот раз.
Суть претензий к «Девятнадцати девушкам и одному моряку» легко понять из рецензии, опубликованной на страницах журнала «Советский экран»:
«На первый взгляд, в этой картине нет ничего непривычного: немцы окружили партизанский отряд, и командир велит эвакуировать раненых в безопасное место. Правда, бойцов дать он не может, и девятнадцати санитаркам придется взять на себя и раненых, и оружие, и охрану.
И все-таки с самого начала, с первых кадров что-то кажется странным в этой картине. Неожиданности возникают с названия, самую малость кокетливого, рекламного, несерьезного.
Неожиданности продолжаются и потом, когда по горам Югославии карабкаются, выносят на хрупких своих плечах раненых хорошенькие, упитанные девушки, подстриженные по последней моде наших, семидесятых годов.
Да и моряк, заявленный в названии, тоже прямо с парижской улицы — в своей кожанке и с прической «интеллектуал».
Быть может, все это мелочи, но сама задача, которой непременно начинается каждый партизанский фильм, исполнена здесь, я сказал бы, таинственности и недоговоренности. По ходу действия выясняется, что вся эвакуация партизанского госпиталя, все жертвы, мучения, подвиги — все это ради спасения одного-единственного человека, «Испанца», лица которого нам так и не покажут. Это ради него оставляют на произвол судьбы остальных раненых, это ради него гибнут шестеро девушек и один моряк. Это вокруг него от эпизода к эпизоду крепчает атмосфера подозрительности, тревоги и нервозности...
Чья-то таинственная рука оставляет на каменистых тропах патронные гильзы с донесением, которое мгновенно попадает в руки немецкого майора, та же рука закалывает пленного, который мог бы раскрыть партизанкам секреты своего командования. Все подозревают всех, и режиссер начисто забывает обо всем, кроме этого нагнетания страстей, страхов и тревог...
Такого мы еще не видели на югославском экране. Еще ни разу в его привычную стилистику не вкладывалось столь несвойственное, скажу больше, чуждое ему содержание.
Быть может, Милутин Косовац (мы видели его предыдущую, вполне серьезную, озабоченную реальными проблемами нынешней Югославии картину «Солнце чужого неба») снимал своих «девушек» с не менее серьезными намерениями. Быть может, ему просто хотелось обогатить партизанский жанр, найти иной поворот... Быть может, ему казалось, что форма «триллера» (так называется в западном кино этот жанр, который стремится к тому, чтобы попугать зрителя, вызвать в нем простейшую нервную дрожь, завлечь внимание спортивным, так сказать образом) и есть то, чего не хватает национальному кино!
И надо отдать должное изобретательности и профессионализму режиссера — лента его смотрится не без интереса.
Но одна уступка коммерческому кино неминуемо тянет за собой другую. И потому у горного озера, где решили искупаться после многотрудного перехода девятнадцать героинь, их окружают немцы, и, захваченные врасплох, обнаженные партизанки выходят в психическую атаку на вооруженных до зубов немецких солдат.
И потому Косовац приглашает на главные роли подчеркнуто не похожих на остальных участников картины знаменитого французского композитора Сержа Генсбура и не менее знаменитую французскую актрису Джейн Биркин. Потому, наконец, теряет за перипетиями лихо закрученного сюжета главное — то, что героини его на самом деле делают на этой войне...
В результате югославская революция становится лишь поводом для ординарного шпионского боевика. Ибо ничто, кроме привычной геометрии партизанского экрана, не напоминает здесь о подвиге народа» (Басманов, 1973: 4-5).
Мнения зрителей XXI века об этом фильме расходятся:
«Хороший фильм, хорошие актеры. Было приятно смотреть на Джейн Биркин и ее возлюбленного Сержа Генсбур. … И сам фильм интересен. Вот пишут, что у войны не женское лицо, но как очаровательны эти девушки, смело вставшие на защиту своего отечества. Просто поражаешься их вере в себя, в победу. Возможно, что в фильме все приукрашено, но именно на таких фильмах формируются лучшие черты человека» (Алефтина).
«С точки зрения игры актеров, особенно актрис, и самой постановки, да, фильм слабоват. Просто тут были другие задачи - видимо, пытались его пустить на Западе… А второе - кассовый успех за счет участия западной звезды в самой Югославии, т.к. страна была более открыта, чем СССР…
Но вот зашла мне в голову очень крамольная мысль - а что бы было, если бы в советском кинематографе использовали подобный прием!? А именно, пригласили на роль в подобном героическом фильме о войне известную западную актрису. Понятно, что гонорар " съел" бы полбюджета, если не больше, самой картины, но, правда, можно было бы обратиться к тем звездам, которые тогда в советской печати именовали "прогрессивные деятели западного киноискусства " и т.д. Представьте себе, например, другой аналогичный символ той эпохи - Джейн Фонда в роли, скажем, девушки - партизанки, летчицы, медсестры, снайпера, или комсомолки-подпольщицы-разведчицы. С одной стороны совсем дико и кощунственно выглядит…, но вот тогда.... А с другой стороны, почему бы и нет!? Если бы это сделать на должном уровне и без пошлости, какой был бы успех у зрителей! Кино, это ведь еще и место для экспериментов» (Смотрящий).
Киновед Александр Федоров
Барон Мюнхгаузен / Baron Prásil. Чехословакия, 1961. Режиссер и сценарист Карел Земан (по мотивам романа Г.А.Бюргера и Р.Э.Распе). Актеры: Милош Копецки, Яна Брейхова, Ян Верих и др. Прокат в СССР – с 11 февраля 1963: 12,9 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Чехословакии: 1,7 млн. зрителей.
Режиссер Карел Земан (1910-1989) один из самых известных в Европе мультипликаторов и постановщиков фантастических фильмов с изысканным изобразительным решением («Тайна острова Бэк-Кап», «Путешествие к началу времен», «Похищенный дирижабль» и др.).
Киновед Сергей Асенин (1922-2008) писал, что в «Бароне Мюнхгаузене» режиссер вновь «обращается к своей излюбленной теме, которой он уже не раз касался. Его волнует мысль о разных типах человеческой фантазии и ее роли и значении в жизни современного общества. И так как фильм создавался в годы, которые стали началом нового этапа в исследовании космоса, заманчиво было сопоставить фантазера прошлых лет — одного из самых безудержных выдумщиков и вдохновенных лжецов — Мюнхгаузена, пребывающего в вечном и непримиримом разладе с истиной и достоверностью, и человека наших дней, способного благодаря прогрессу науки и техники сделать вполне реальными сказочные и несбыточные, казалось, мечты о полете в другие миры, в просторы вселенной. … Стремясь осуществить этот смелый замысел, Земан решительно ломает привычное строение сюжета «Мюнхгаузена» и вводит в фильм совершенно неожиданного героя — современного космонавта...
Карел Земан и здесь не удержался от излюбленного мотива привычной для него экспозиции. И от «волшебного» мотива сна, грезы: происходящее в фильме — видения космонавта, раненного во время полета. …
Как всегда, для художественного решения фильма ему необходима конкретная изобразительная основа, опираясь на которую можно строить пластику каждого эпизода и всей картины в определенном стилистическом ключе. И Земан использует для этого иллюстрации к «Приключениям барона Мюнхгаузена» одного из самых известных французских графиков прошлого века — Гюстава Доре. Для режиссера важны и гротесковая яркость этих рисунков и поразительный их динамизм, словно в каждое изображение, в каждую сценку вложена развернутая пантомимическая программа, изобретательно разыгрываемая рисованными персонажами. Фантастичность как бы сама собой, естественно и полно включена в этот стиль, утонченно-грациозный и острый…
Естественно, включаясь в общую гротесково-пародийную стилистику фильма, цветовое решение создает определенную эмоциональную тональность сцены, акцентируя ее ироническое восприятие автором, доводя до крайности, до карикатуры «стереотипы обыденного мышления». Так, в сцене пожара во дворце султана кадр заполняет насыщенный кроваво-красными и коричневыми оттенками дым. «Лунные» же эпизоды заполнены ярким лимонно-зеленым цветом» (Асенин, 1979: 77-80).
Зрители XXI века и сегодня вспоминают этот необычный фильм:
«Неудивительно, что история, рассказанная Распэ, так привлекала режиссёров – в экранизациях невозможно было обойтись без спецэффектов, а плох тот художник, который не ставит перед собой трудновыполнимых задач. Земан, осознавая всю небезграничность возможностей современного ему кинематографа, придумал нетривиальный выход из ситуации, призвав на помощь анимацию. … Поместив Мюнхгаузена в привычные декорации иллюстраций Гюстава Доре, режиссёр свёл эффект «неузнавания» к минимуму, а умелое совмещение плоских рисунков с объёмным стереоизображением позволило добиться большей глубины кадра, предлагая не просто смотреть на экран, но заглянуть за него. Насытив создаваемый мир многочисленными мелкими деталями и остроумными подробностями, Земан парадоксальным образом стирает грань условности, напоминающую о ненастоящести происходящего. А постоянное взаимодействие персонажей с нарисованными декорациями превращает зрителя в читателя, оказавшегося в самом сердце интерактивной книги, где, нажав на ковёр у трона султана, можно уколоться о почти-всамделишные копья, призванные отпугнуть незадачливых покусителей на жизнь правителя» (Ригоша).
«Относительно кинематографа двухтысячных, фильм Земана выглядит ужасно, но в свою кинематографическую пору, я уверен, он снискал внимания и хороших отзывов. … Не хватает ему прогрессивности в подаче. Попытка была - собрать сюрреалистическое застолье, впрыснув тем самым, в маленькие зрительские мозги, немного хорошего безумия. Такого безумия, которое откроет для них новые горизонты и миры. … Но все это не выглядит основополагающим, а лишь как атрибут… Кино из той эпохи, когда не было денег и желания выстраивать красивые декорации, лишь авторской задумки ради, и просто рисовали разноцветными карандашами, кромсали картон, придавая его формам сказочности и жизни, создавали кино руками. Декорации по-настоящему теплые, если бы такой фильм я увидел в своем детстве, то непременно бы полюбил. … Земану же слепить из Мюнхгаузена эпическое кино не удалось. Видимо, цель была совершенно иной» (Э. Дарко).
Киновед Александр Федоров