Монитор компьютера уныло вещал диаграммами и всплывающими уведомлениями из мессенджеров. Эта машина могла переварить больше информации, чем сотни человеческих мозгов, но всё равно почему-то изъяснялась смайликами и тупыми повседневными твитами.
Таня смотрела в него и лениво заполняла отчёт. Не то чтобы у неё закончилась мотивация к работе, но конкретно эта часть была её нелюбимой. Серые стены офиса не обладали каким-либо выражением лица, но как будто тоже разговаривали и высказывали своё «фи» окружающей реальности — и всё равно вынуждены были мимикрировать под повседневность. Скорее всего, под ними находился какой-то неровный слой штукатурки, какая-то своеобразность, отличавшая их от других офисных стен, но это было неважно. Офис требовал одинаковости — и они ей соответствовали.
Таня работала в компании больше трёх лет. Международная логистика была её специальностью, и она отлично справлялась со своими обязанностями. Ей были известны все нюансы составления договоров, и она могла решить практически любой вопрос. В офисе об этом знали, часто обращались к ней: Таня была на хорошем счету.
Недавно сделанная чёлка слегка покачивалась, как будто амортизируя чёткие удары по клавиатуре, когда Таня вбивала данные за предыдущую неделю. Подведённые тёмно-синей тонкой линией глаза внимательно «мерили» расстояние между ячейками в Excel. У Тани была красивая внешность жительницы средней России. Отец — русский, мать — татарка. Правильные, чуть заострённые черты, слегка вздёрнутый нос и восточные глаза — всё это делало её похожей на героиню японского аниме, чем она охотно пользовалась, когда делала макияж, но не перегибала палку — мало ли что скажут на работе.
Уже было 18:15, но отчёт предательски не хотел заканчиваться сам по себе: Тане оставалось заполнить ещё пару ячеек. Подружки-коллеги уже ушли по своим вечерним делам: кто за готовой едой в ближайший минимаркет «не»здоровой еды, кто — на тренировку. Личную жизнь большинство из них ценили сильнее, чем правильно сделанное дело.
Рома уже минут десять дожидался её внизу и предусмотрительно отправил смайлик-ждуна в 18:05.
«Иду, иду», — подумала Таня, взглянув на телефон и увидев ещё одно сообщение — фиолетового чёртёнка.
Они возвращались домой всегда пешком. Ромина немного застиранная джинсовка, как обычно, была расстёгнута — тёплая летняя погода. Это шло его хорошо сложенной фигуре: никакого живота у него никогда не было, а ноги в штанах, в которых можно и в спортзал, и на неформальную презентацию какой-нибудь книги, шли по асфальту устойчивыми длинными шагами. Рома был выше Тани, поэтому, когда они шли, она всегда смотрела на него чуть снизу, и его подбородок казался ещё массивнее. Его нельзя было назвать красивым, но мужественность и уверенность — пусть и не во все моменты — в его образе прослеживались.
Рома был владельцем нескольких автосервисов и всегда забирал Таню после работы, так как сам заканчивал в 17:45. Не сказать, что они были сильно прибыльными, да и «автосервисами» их не всегда можно было назвать: в одном — шиномонтаж и правка дисков, в другом — пересборка двигателей (сейчас в основном китайских авто). Рома любил свою работу: долгое время он трудился в найме, а сервиса появились пару лет назад, когда он скопил деньги и купил оборудование.
— Ну как дела? — улыбнувшись, спросил Рома, когда они обнялись и отошли метров двести от Таниной работы.
— Всё хорошо, — приподняв уголки рта и посмотрев под ноги, сказала Таня. — Представляешь, сегодня курс юаня поменялся на два процента! Такого не было уже много лет. Мы весь день отвечали на вопросы клиентов, что будет с их договорами. А будет всё хорошо: у нас прописано, что если курс изменится на три процента, то цену можно будет пересмотреть, — она посмотрела на него победным взглядом. Было понятно, кто придумал это нововведение в компании.
— Молодчина! — сказал Рома. — Ты всегда умела уберечь компанию от развала, даже когда вся китайская экономическая система против тебя! — слегка преувеличив нормальный тон, триумфально и шутливо произнёс он.
— Ой, да брось, — отмахнулась Таня. — Всё твои шуточки. А правда — если бы этого пункта не было, нам могли бы насчитать нормальное такое количество убытков.
Пара продолжила идти по дворам, скрестив руки, и ловко уворачиваясь от курсирующих, как поезда по Транссибирской магистрали, других пешеходов, норовивших то столкнуться с парой, то хотя бы на секунду разъединить их.
Вариант 1. До того как встретить Рому, Таня долго была одна. Ей не доставляло особого удовольствия общаться со школьными, а потом и с институтскими ухажёрами, тем более что с первого курса она уже подрабатывала, а с третьего — вовсю работала.
Когда Таня впервые увидела Рому, она подумала: «Такой же, как все». Это было на дне рождения «средней дальности» подруги. Рома был лучшим другом её парня. Там они почти не разговаривали: Таня лишь пару раз заметила на себе твёрдый уверенный взгляд, а через пару дней он написал.
Всё разворачивалось достаточно быстро, и волна чувств, когда-то задушенных в клетке Таниной серой действительности, вырвалась наружу — но не снесла Таню, как ожидалось, а только сделала сильнее. Она не превратилась в ту, как-то всегда немного пьяную и плывущую по реальности глупенькую девочку, а в отношениях стала сосредоточеннее.
И Рома начал делать успехи. Именно в момент начала отношений с ней он открыл свой первый сервис, а Таня была тем, с кем можно было обсудить переживания.
Бурный этап как будто сразу превратился в спокойный и мудрый союз, в котором оба чувствовали себя комфортно и развивались.
Знакомство с родителями, появившиеся новые общие друзья, совместные поездки и познавательные выходные — на природе, в театрах, кино и за просмотром исторических видео на YouTube — всё это походило на обратный вихрь. Как будто он не засасывал Таню в себя, а выталкивал: постепенно все части её тела выходили из него. Сначала рука, потом плечо, ключица, большой палец ноги, сразу — коленка, пах, живот, другая рука, грудь и, наконец, голова. Так Танина любовь помогала ей проявляться всё больше — и опредмечивала её саму.
Спустя два года всё оставалось так же. У Тани выстраивалась карьера, Рома тоже делал успехи в автосервисном бизнесе. Между ними появилось спокойствие. Она даже удивлялась: разве может быть в отношениях всё так спокойно? Это спокойствие походило на ровную гладь озера и не предвещало штормов: со всех сторон их защищал стабильный лес, а подводные течения были не столь сильны, чтобы озеро вышло из берегов. Это с одной стороны радовало Таню, а с другой — настораживало. В Роме она стала замечать некоторую медлительность, которая не была конкретной чертой его самоуверенности, но всё же являлась частью его нерешительности. Такое сочетание встречается редко, но у Ромы было именно так.
Вариант 2. Таня и Рома были вместе уже два года. Оба они достаточно взрослО подходили к отношениям, и через пару недель после старта Таня уже жила в Роминой арендованной квартире. И у того, и у другой это были не первые отношения: они бережно относились друг к другу, и их союз походил на посещение хорошего ресторана — если ты в него зашёл, то априори ознакомился с правилами в уголке потребителя; обсуждать эти правила обычно нет необходимости. Вот и Таня с Ромой: вырабатывали свои, в которых им было комфортно, но особой надобности часто их проговаривать не возникало. Пару раз они по-настоящему ругались, но потом достаточно быстро мирились, находя в себе силы разобрать эмоции; тот, кто был больше не прав, обычно первым шёл на примирение. А если неправы были оба — просто забывали произошедшее и шли дальше.
Дома Таня быстро приготовила ужин из того, что было в холодильнике: предусмотрительно размороженная курица и гречка. С приправами, зеленью и фермерским хлебом получалось простое, вкусное и вполне изысканное для дома блюдо. Таня позвала Рому — и они сели ужинать.
— А что с тем экзаменом, который ты сдавала на прошлой неделе? Результаты уже пришли? — поинтересовался Рома.
— Не-а. Наверное, потерялись где-то. Или я так плохо его сдала, что меня даже не уведомили, — с шутливо-грустным выражением лица сказала Таня. — Но на самом деле срок предоставления результатов — до конца этой недели, так что, может, скоро будут, — добавила она уже серьёзнее.
— Понятно. А что будет, если сдашь хорошо? — пережёвывая гречку и откусывая значительную часть куска хлеба, уточнил Рома.
— Ну как минимум — повышение квалификации и какой-нибудь диплом. Как максимум — могут предложить работу в головном офисе в Китае. Но об этом можно не думать: там нужны такие результаты и послужной список, что не дотянуться. В последний раз должность в головном офисе предложили вообще парню не из нашего города. Он отработал в компании десять лет и за десять лет не сделал ни одной ошибки в пунктуации. Нёрд жёсткий, — со злорадным тоном и язвительным взглядом, за которым всё-таки угадывались доброта и уважение к отличнику, сказала Таня.
— Понятно! Ну, дай Бог.
Рома встал и большой ложкой накинул себе добавки.
— А что если бы предложили? — вдруг серьёзно спросил он. — Как бы ты отреагировала? Хотела бы ехать?
Таня секунд тридцать жевала гречку, которую всё-таки стоило поварить ещё хотя бы пару минут, прежде чем сказала:
— Ну, надо понимать, что перспективы хорошие. Тот парень из другого офиса потом за год стал руководителем российского офиса на другой стороне: у него куча международных контактов, и для карьеры это не просто шаг вверх, а поездка на скоростном лифте на три–пять этажей. То есть очень перспективная история. Ну и оплата там раза в три выше, чем здесь. Поэтому… нужно было бы думать, — сказала она, не поднимая глаз от курицы, от которой никак не хотел отрываться следующий кусок.
— Хм, — сказал Рома, но комментировать больше не стал.
Эта тема всплывала у них периодически. Тане было понятно, что она на хорошем счету, но она не до конца верила в такую перспективу. И на вопрос «поеду ли?» — не могла себе ответить. Всю жизнь прожив в этом городе, вопрос переезда был для неё из разряда: «А что, если бы у тебя было трое детей?» — при условии, что у неё не было даже младших племянников, и она гипотетически не представляла, какое это. Переезд — одна из сотен развилок, которые могут встретиться на пути, и не было смысла уделять ей огромное внимание.
Она понимала: Рома, скорее всего, хотел бы услышать что-то вроде «Конечно, нет, я останусь здесь», — но так ответить она не могла. Может, и хотела бы оставаться с ним, но какое-то внутреннее чувство применимости её к определённой деятельности, которая ей нравится, не давало поставить отношения настолько выше себя. Роме нужна была стабильность. Но стабильность на самом деле — та же неопределённость, только без знака «плюс» или «минус». Ведь если в неопределённости ты ожидаешь подвоха от внешних факторов, то в стабильности главным чёрным лебедем являешься ты сам: тут надоело, тут не сдержался, тут оказалось, что вообще не этого хотел. И вместо «плюса» получаешь «минус», потому что сам начинаешь крушить те оплоты и крепости, которые возводил вокруг себя.
Эти мысли пронеслись у Тани в голове за ту секунду, пока между «Хм» и тем, что Рома повернул голову, прошло не больше мгновения.
— Ну что, сериал? — заискивающе улыбнулась Таня.
— Сериал, — как мартовский кот, но не смазливый, а выросший где-то на Уралмаше уличный хвостатый боец, с улыбкой сказал Рома.
Углы картины над Таниным столом в офисе чётко показывали девяносто градусов. Сама картина была с красно-сине-жёлтой абстракцией: круги, квадраты — как будто соревновались, кто выйдет на первый план, а рамка была из серого металла. Казалось, картина хочет проткнуть пространство этими углами и надорвать его, как бумагу.
Слегка слышное дыхание кулера компьютера давно превратилось в привычный фон; просчитывая новые логистические ставки для одного важного клиента, Таня его не замечала. Иногда она думала, что, может быть, есть такой фоновый шум, к которому мы привыкли и никогда его не слышим, хотя живём на этой планете всю жизнь. Возможно, что-то вокруг нас настолько сильно кричит, но мы не замечаем этого, потому что живём в этом всю жизнь? Такие мысли периодически возникали у неё фоном — между звонком Роме и перечислением списка покупок на выходные.
Срочное уведомление с пометкой «важно» просочилось на рабочий стол: у Тани стояла блокировка на всё, кроме таких уведомлений. Но она была настолько занята текущей работой, что не обратила внимания.
Ещё через пару минут по коридору прошли несколько человек, как будто в поисках кого-то. Таня увидела их спины: возбуждённые, они о чём-то громко переговаривались. Было понятно, что вопрос рабочий — в офисе редко кто-то говорил о личном так громко, все уважали компанию: это было не в культуре.
Ещё через пять минут в офис забежала Танина коллега Люда и уставилась на неё. Таня подняла глаза и с интересом посмотрела на неё.
В каком-то напряжении и ожидании Люда вскрикнула:
— И ты вот так просто сидишь? — её удивление было искренним и не походило на пранк, да и День смеха давно прошёл.
— Да, сижу. А почему не сидеть? — стараясь сохранять спокойный тон и не поддаваться сбивающему с толку эмоциональному настрою Люды, ответила Таня.
— Ты не читала почту, да? — в глазах Люды начало проступать понимание ситуации, но губы по-прежнему были поджаты и изображали то ли улыбку, то ли презрение, — в любом случае они точно выдавали волнение.
— А-а-а, почту… — рассеянно сказала Таня. — Нет, сейчас посмотрю.
Открыв почту, первое, что она увидела, было письмо с пометкой «важно». Заголовок гласил: «РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНА». В голове что-то начало звенеть. Пришли десять минут назад. Какое-то предчувствие больно кольнуло Таню в сердце, а изображение монитора поплыло. Угол картины блеснул, как заточенный нож в руках ассасина, готовящегося к прыжку веры.
Она щёлкнула мышкой по письму. Звук клика разбавил тишину и вместе со звуком кулера, как удар по тарелке на барабанной установке, пролетел по комнате — мимо застывшей Люды, которая, похоже, не дышала; её подрагивающая губа предательски выдавала в ней живое существо.
На экране — большой блок текста, а внизу виднелась таблица оценок с баллами всех участников экзамена, всего их было 57. Танина фамилия — внизу. Она быстро прокрутила верхний текст колёсиком мышки, которое приятно отсчитало несколько чётких оборотов (как колесо фортуны), и спустилась вниз. Её фамилии в списке… не было.
Она не поверила. Что такое? Может, она забыла отправить результаты? Но она точно проверяла: письмо ушло, и в промежуточном списке участников была. Или её результат настолько плох, что его даже не стали вносить? Но вон даже Кольку с 18% добавили — на последнем, пятьдесят шестом, месте. Нет, тут что-то не то.
Она ещё раз «мельницей» повернула колёсико и вгляделась в первый большой текст. Сердце забилось чаще. В первом абзаце было написано про абсолютного победителя. Буквы постепенно выкристаллизовывались; в Таниной утробе одновременно отразились ужас, экран монитора, подрагивающий рот Люды и угол картины, копьём режущий пространство в её сторону: там была её фамилия.
Она выиграла конкурс и отправляется на стажировку в Китай — с повышением должности — первая из офиса за много лет.
Сегодня Рома не смог её встретить. У одного клиента на Volvo сломали диск во время правки в сервисе, и Рома остался решать вопрос. Он предусмотрительно предупредил Таню и сказал, что дома будет не позже 19:30.
Она медленно шла домой. Поздравления в офисе, завистливые взгляды коллег и даже начальников смежных отделов, отеческое похлопывание по плечу директора центра — всё это прошло как в тумане, как фильм, который Таня смотрела пять лет назад, а сейчас помнила лишь несколько отрывков.
Никто не спросил, поедет ли она: для всех это было очевидно. Только Люда успела прошептать на ухо: «Точно поедешь?» — но Таня не успела ответить: нужно было бежать на поздравительное совещание.
Выйдя из офиса, она направилась по привычному маршруту. Тротуар сегодня был сухой — как вердикт начальника HR-отдела: «Вылетаешь через месяц, нужно передавать дела».
Деревья покачивались то ли от лёгкого летнего ветра, то ли пытаясь что-то сказать. Если представить ветку каждого дерева рукой, то это были поднятые на концерте руки — вот только непонятно, под какую песню были эти медленные и плавные движения.
В окнах новостроек отсвечивали старые пятиэтажки, построенные лет пятьдесят назад. Эта контрастность тоже говорила на своём языке. Такие знакомые места. В соседнем дворе Таня на выпускном с ребятами распивала крепкое девятиградусное пиво — первый раз в жизни. Для многих выпускной закончился сильнейшим похмельем или алкогольным отравлением, но не для неё: она чётко измерила количество.
Вот на этом перекрёстке они с Ромой однажды выбирали фильм — так сильно поссорились, что никуда не пошли, а потом вечером дома помирились за бокалом вина и выяснили, что ни тот ни другой вообще не хотел идти в кино.
Вот на этой лавочке после университета Таня сочиняла свои первые стихи. Получалось неплохо, но учёба всегда перевешивала в приоритетах, поэтому это занятие осталось там, в студенческих годах.
Вообще весь город был таким знакомым, ясно пахнущим — будь то первый запах весенних цветов, запах осенней листвы или выхлопы автомобилей. Сейчас всё это отражало какую-то внутреннюю эпоху, незаметную снаружи другим людям, быстро шедшим по улице. Возможно, у каждого она была своя, но Танина эпоха сейчас представлялась ей особенно чётко.
Уже совсем у дома она уловила запах пекарни на углу. Здесь они с Ромой покупали слойки с ветчиной и сыром, когда он ещё только начинал своё дело, а она ещё не так утвердилась на работе. Теперь они заходили туда за сладостями, и бессменная продавщица Тамара Петровна каждый раз улыбалась им, как собственным внукам. Вкусные были сладости.
Во дворе стояли всё те же машины, как всегда. Таня посмотрела на них и постояла ещё пару минут. Всё, пора идти домой.
Рома пришёл в 19:30, как и обещал. Громко хлопнула входная дверь, на пол упали тяжёлые кроссовки, а на крючок полетела джинсовка, звонко ударившись металлическими пуговицами о стенку шкафа.
Рома вошёл на кухню.
— Ну как? — быстро спросила Таня — лишь бы самой начать разговор. Сердце отстукивало в груди какой-то очень быстрый вальс на 140–150 ударов.
— Нормально, — немного хмуро, но со сдержанным позитивом в голосе сказал Рома. — Пришлось восполнить стоимость диска — это примерно два-три дня работы всей мастерской. Но главное — клиент остался доволен, отзыв писать не будет.
Рома взял большую кастрюлю с борщом, который Таня успела сварить до его прихода. Переставил её с плиты на стол, взял большую тарелку и железной поварёшкой, сделав несколько мощных точных движений, наполнил её. Борщ был горячий — Рома сразу приступил к еде.
— Что ещё? — спросила Таня, намекая, что хочет ещё послушать.
— Да вроде всё. День нормальный. А у тебя как дела? — Рома внимательно посмотрел на неё. — Всё нормально? Ты какая-то напряжённая.
— Да-а-а, — протянула Таня. — Всё хорошо, — сказала она, погружая ложку супа в рот. — На работе сегодня аншлаг. Пришли результаты тестирования, — быстро проговорила она и замолчала.
— И? — спросил Рома, внимательно глядя на неё и прожёвывая хорошо проваренный кусок говядины.
— И… я выиграла. Пригласили переехать в Китай через месяц, — сказала Таня, глядя в тарелку.
Большие жирные голуби за окном дрались за большой кусок батона, который кто-то скинул прямо с балкона. Эти звуки и шелест крыльев были слышны как будто через усилитель — как в ночном клубе. На кухне стояла тишина.
— Это же прекрасно, — промолвил Рома, но не глядя Тане в глаза. В его голосе чувствовалась та мужская черта, когда нужно поддержать друга, если он занял первое место, а ты даже не вошёл в тройку. Но Таня Роме была не приятелем и не другом — к ней у него были другие чувства. — Это хорошо, — ещё тише повторил он.
— Ром, я не могу отказываться. Ты сам знаешь, я говорила тебе: такое — раз в десять лет… — начала Таня и горько расплакалась.
Она плакала навзрыд так долго, что даже не заметила, как голуби доели кусок хлеба, а вечер стал совсем тёмным. Всё это время Рома её успокаивал.
— Я бы очень хотела что-то придумать, чтобы мы нашли решение, — произнесла она, и слова, отразившись от стен и пустых тарелок маленькой кухни, растворились где-то между вытяжкой и плитой.
— Придумаем, — тихо сказал Рома.
Утром следующего дня Таня смотрела в монитор. Угол картины был уже не столь угрожающ. Скорее, если бы у него были глаза и он смог встретить Танин взгляд, то поубавил бы амбиции что-то проткнуть и понял, что опасность быть проткнутым этим взглядом нависла над ним — как и над всем вокруг.
Тяжёлая ночь со странными снами всё ещё преследовала Таню. Офис вокруг — сер, погода за окном — дождливая. На душе — тяжёлое чувство самурая, выбравшего путь войны; только Таня не понимала, с кем нужно воевать.
С утра побаливало сердце. В обычное время Таня переживала бы по этому поводу, но сейчас это было даже хорошо: она что-то чувствует — а значит, жива. Звонки офисного телефона, вибрация мобильника на столе — всё вызывало лёгкую боль в ушах и зуд по всему телу.
Каждую минуту Таня мысленно возвращалась к вечернему диалогу. Сначала пара обсуждала варианты: как быть, что делать. Оба не хотели, чтобы их отношения ставились под вопрос при любом решении. Они переходили от обсуждения её геолокации и возможностей прилетать обратно — к Роминым прилётам туда в отпуск на пару недель. Но всё это выходило настолько небольшим — максимум месяц в год, по бюджету просто по-другому не получалось.
Неизбежное расставание к полуночи начало маячить так сильно, что читалось в глазах обоих, но оба тратили последние ресурсы, чтобы ни в коем случае не произнести это слово.
Ещё через два часа, после того как ChatGPT рассказал им все тонкости переселения в Китай, было решено: Рома будет открывать автосервис в Китае.
Тане нравилось это решение, но что-то в нём было не то. Она не понимала, что именно, — разгадать загадку не получалось. Они легли спать, обнявшись; утром, как всегда, вместе позавтракали, поцеловались на прощание. Всё было так же, как всегда. Но что-то было точно не так.
Ей пришлось отвлечься от мыслей: начиналось ежедневное совещание.
Через месяц Таня стояла в аэропорту. Был вечер; она приехала сразу после работы, взяв с собой все вещи ещё утром. До самолёта оставалось пару часов. Она взяла в автомате кофе: не хотелось идти в кафе и ждать — быстро и достаточно вкусно.
Рома должен был приехать примерно через пять минут, чтобы проводить её. В последнее время они мало общались: Таня была в рабочих делах, постоянно требовалось внимание к оформлению визы. А у Ромы что-то не клеилось в сервисе. Таня пару раз слышала, как он уточняет что-то про бизнес в Китае, но с ней он это не обсуждал: чего-то конкретного она не знала.
СМС. Рома пишет: не смог приехать. Не успел. Желает хорошего полёта и просит написать, как долетит.
«Хорошо», — подумала Таня. — «Ок».
Солнце медленно садилось за взлётную полосу. «Интересно, — подумала Таня, — в Китае такое же солнце?»