Про зависть многие привыкли говорить с осторожностью. С одной стороны, её делят на «чёрную» и «белую», с другой — чаще всего стыдятся даже признавать её наличие. «Как это, завидую? Я же хороший человек, я радуюсь за других». Где-то глубоко внутри зависть часто воспринимается как доказательство собственной плохости.
Между тем в зависти много живой энергии. В её основе ощущение, что у другого есть что-то ценное, чего нет у тебя, но очень бы хотелось. Это может касаться навыков, денег, внешности, признания, близости, лёгкости, чего угодно. В зависти всегда есть агрессия: хочется это забрать, получить, приблизиться, а иногда и разрушить, если получить невозможно.
Но поскольку агрессия по сути является эдаким энергетическим зарядом, который, если замечать его и потребность, стоящую за ним, можно реализовать по-разному, агрессия зависти может быть перенаправлена с уничтожения на достижение. Если достичь желаемого невозможно или нет готовности платить за своё желание его реальную цену, агрессия может постепенно сойти на нет через горевание о невозможном. Или через некоторое обесценивание: «Уф-ф-ф... Мне не нужно так много вкладываться в это, потому что я могу и обойтись». Но так бывает не всегда.
Бывает зависть, которую невозможно выдерживать, которая отнимает колоссальное количество сил, разъедает изнутри. В этой зависти нет возможности перенаправить свою агрессию в конструктивное русло. Из этой зависти не уйти в горе. Иногда из такой зависти делают мелкие пакости тому, кому завидуют. Из такой зависти человек может в какой-то момент, действительно, напасть на того, кому как будто бы повезло больше, причинить вред, отобрать, испортить, уничтожить желаемое. Из такой зависти рождается злорадство, если тот, кому завидуешь, попадает в неприятности. Из такой зависти хочется обесценить того, кто обладает тем, чем хотел бы обладать ты сам, хочется унизить, чтобы возвыситься хоть на время. Но поскольку это всё социально неодобряемо, часто оно осознанно или бессознательно сдерживается, и тогда кипящая внутри агрессия либо незаметно для самого завидующего понемногу сливается на других, либо однажды прорывается аффектом, либо соматизируется, либо как-то иначе направляется на самого себя.
Если ты не просто чего-то не имеешь и не можешь получить, это грустная история. Но если тебе нельзя быть тем, кто чего-то не имеет и не может получить, это история не про печаль, а про кромешный ужас и всепоглощающий стыд. И чем больше стыда и ужаса, тем невозможнее обойтись со своей завистью так, чтобы не навредить ни себе, ни другим, чтобы не разрушить ни себя, ни других. Тем невыносимее зависть.
Это уже не просто проигрыш в сравнении себя с другим. Здесь бесполезно пытаться искать конструктивное русло, потому что потребность не столько в том, чтобы что-то получить, сколько в том, чтобы уничтожить источник угрозы. Ведь если не будет человека, у которого есть то, что тебе недоступно, или не будет того, что ты бы хотел иметь, не будет и напоминания о том, что ты недостаточен, чтобы хоть чего-то добиться, чтобы хоть что-то иметь, чтобы быть любимым, чтобы быть.
Под такой завистью всегда обнаруживается стыд. Стыд за то, что ты недостаточный, с тобой что-то не так, раз у тебя нет желаемого. Стыд, как убеждённость в том, что такому, как ты, и не положено иметь ничего хорошего. И признать этот стыд и свою зависть очень сложно, ведь тогда придётся признаться и в том, насколько тебе больно.
В случае с разъедающей тебя изнутри завистью, которая требует разрушений, чтобы как-то с этой завистью обойтись безопасно для себя и других, придётся сначала найти способ обойтись как-то со своим стыдом. Придётся научиться одновременно признавать свою нужду и напоминать себе, что невозможность эту нужду удовлетворить не делает тебя плохим, дефектным, недостойным любви, чего-то хорошего, недостойным права на существование в этом мире. Тогда зависть начнёт постепенно терять ядовитость и будет постепенно становиться либо ориентиром, в сторону чего ты хотел бы двигаться, либо знаком того, что здесь тебе нужно больше поддерживать себя в твоей боли и ограниченности, а не пытаться быть больше, чем ты есть.
Зависть бывает не только твоя к другим, но и других к тебе.
Чтобы заметить, что кто-то завидует тебе, нужно согласиться с тем, что у тебя, правда, есть что-то ценное. Что у тебя то, чего нет у другого. Нужно признать, что в чём-то ты лучше, чем другой. И в этом месте тоже часто легко упереться в стыд.
Стыдно признать: «Я в чём-то лучше. Я смог сделать то, что у другого не получается. У меня есть то, чего у него нет». Стыдно даже просто внутри об этом думать. Проще сказать: «Ой, да ничего особенного. Повезло. Это всё ерунда». Сказать и тем самым лишить себя защиты от зависти, направленной на себя, которая порой бывает разрушительна.
Когда стыд за свои преимущества сильнее, чем готовность их признавать, зависть другого становится неузнаваемой. Ведь если ты ничем не лучше, то и поводов тебе завидовать как будто и нет. Тогда колкие замечания другого кажутся полезной правдой, попытки принизить — заботой, холод и уколы — честной обратной связью. В результате ты не защищаешь своё важное и хорошее, а сам же помогаешь его обесценивать.
Опорой здесь может стать пусть для начала очень тихое, внутреннее признание: «Да, у меня это есть, и для меня это важно. Да, я лучше. Да я горжусь собой». Необязательно говорить об этом вслух, нет необходимости хвастаться этим перед всеми. Достаточно сначала признаться в этом себе. Тогда становится чуть легче различать, где перед тобой попытка начать живой диалог, а где — завистливый укус, от которого стоит отодвинуться, чтобы не подставлять ценное и уязвимое.
