Тонкая грань между порядком и хаосом
Если судить по сериалам популярным сейчас - истории маньяков завораживают и ужасают, заставляя задуматься о природе зла. Насколько далек от нас человек, способный на немыслимую жестокость? Насколько близок к нам человек внутри которого проснулся Зверь? Анализ биографий маньяков часто показывает, что они не пришельцы с другой планеты, а такие же люди которые ходят с нами по одним улицам, живут в соседнем подъезде. Где та точка невозврата, которая пробуждает в них Зверя? Всегда ли детская травма ведет к тому, что человек становится маньяком. Ярчайший пример такого перерождения — Михаил Попков, вошедший в историю как «Ангарский маньяк». Его случай — это история о долгой мимикрии, власти и сокрушительной силе личной травмы.
Исходная точка: «нормальный» человек в форме.
Михаил Попков внешне был образцом советского, а затем российского
гражданина. Отслужив в армии, он поступил на службу в органы внутренних
дел. Коллеги знали его как дисциплинированного, спокойного, немного
замкнутого, но надежного сотрудника. Он был женат, имел дочь. Ничто в
его служебной характеристике не предвещало кошмара. Именно эта
«нормальность» стала его идеальным камуфляжем. Попков не только не
вызывал подозрений — он сам был частью системы, призванной ловить
преступников. Его форма и отношение к ней в обществе давали ему ощущение власти и, что важнее, непререкаемое алиби. Кто заподозрит мента в серийных убийствах? Как вы знаете из моих ранее написанных статей, я считаю что валсть это одно из основных стремлений маньяка и пища для Зверя, может быть Зверю сидящему внутри Попкова хватало этой власти, и он не охотился, или нет?
Клетка разрушена: личная трагедия как спусковой крючок
По версии многих психологов и криминалистов, изучавших дело, ключевым событием, импульсом благодаря которому Зверь сломал клетку, стала измена жены. Этот факт, подтвержденный в ходе расследования, стал для Попкова глубокой психотравмой, подорвавшей его картину мира. Измена близкого человека, на которого он, вероятно, полагался, вызвала к жизни неконтролируемую ярость, чувство предательства и тотального унижения, и как следствие усилило голос Зверя. Скорее всего, Попков, будучи человеком сдержанным и привыкшим контролировать себя, он не смог (или не позволил себе) выразить эту ярость прямо. Зверь не смог или не захотел взять контроль над человеком в моменте, он был вытеснен в глубину сознания, но не исчез — он спрятался.
Охота.
Ненависть и желание мести, желание получить власть, безграничную и безоговорочную, направленные изначально на одну конкретную женщину, сместились на целую социальную группу. Целью для Зверя Попков выбрал женщин, ведущих, по его мнению, аморальный образ жизни: выпивавших, знакомившихся с мужчинами. Он оправдывал своего Зверя тем, что в его искаженном сознании эти женщины стали символами неверности, разврата и предательства. Убивая их, он «наводил порядок», мстил за свою боль и вновь обретал утраченный контроль, он имел над ними Власть в эпизоде, он кормил Зверя. Жуткий парадокс: сотрудник правоохранительных органов, призванный защищать, сам стал палачом, присвоив себе право вершить смертельный «суд», и оправдывая Зверя этим правом.
Долгосрочная мимикрия: жизнь на два фронта
Попков — классический пример долгосрочной и успешной мимикрии.
Более 18 лет (с 1992 по 2010 год) он вел двойную жизнь. Днем —милицонер, примерный семьянин. Ночью — охотник, Зверь. Его служебный статус не просто скрывал его — он помогал. Помните как Чикатило помогал искать сам себя, как дружинник. Он знал методики работы следствия, мог отслеживать ход расследования, появляться на местах преступлений в составе оперативных групп. Он был своим среди тех, кто его искал. Эта игра, это ощущение превосходства над системой, помогало испытать чувство Власти, и уже не мелкой власти над женщиной, а власти над системой. Эта Власть, эта пища для Зверя и была той вспомогательной силой для успешной и долголетней мимикрии.
Цели маньяка: почему Зверь вышел на ружу.
Глубинные цели любого маньяка — это власть, контроль и признание - это пища для зверя. Попкову долгое время удавалось удовлетворять потребность во власти над жизнью своих жертв, властью над системой описанной выше. Но потребность в признании, в том, чтобы «работу Зверя» увидели и оценили, оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Именно жаелания признания и популярности привело к его первым ошибкам. Он начал оставлять следы, возможно, Зверь уже желал выйти на ружу и получить свою добычу - популярность. Его арест в 2012 году, а затем и последующие признания в десятках других убийств стали логическим завершением этой потребности.
Признание через интервью: последняя трибуна
Сегодня, отбывая пожизненный срок, Михаил Попков охотно дает
интервью журналистам. Это поведение также укладывается в логику его
мотивации. Лишенный возможности действовать, он нашел новый способ
заявить о себе, сохранить возможность кормить Зверя. Камера и
внимание следователей, психологов, журналистов стали для него способом продолжить игру и оставить свой след в истории, даже как Зверя.
Заключение: уроки ангарской трагеди
История Михаила Попкова — это суровое напоминание о нескольких
важных вещах. Во-первых, о хрупкости человеческой психики и о том, как
не переработанная травма может породить неконтролируемую разрушительную силу -Зверя. Во-вторых, о том, что Зверь часто носит маску нормальности и пользуется доверием системы. И в-третьих, о том, что проходя мимо проблемы другого человека мы зачастую приоткрываем клетку Зверя. Психика маньяка — это лабиринт, построенный из боли, травм и искаженных смыслов, выход из которого часто лежит через саморазрушение.