Всех категорически приветствую. Расскажу в крации о том что тут будет, два-три раза месяц я буду выкладывать отрывки из книги моего литературного товарища и просто близкого друга. "Чёрный Ронин" ,книга уже закончена , автор очень старался сделать глубокую и философскую историю, это его первое произведение и первый литературный опыт, так же я частично помогал в создании этой книги.Но это всё ровно является сольным произведениям Тимура Каримова , при маленькой поддержке меня. Ахахаха.
Потратив деньги на редакторов и менеджеров, с издательствами не вышло. Да они нам и не нужны, поскольку скоро будет создан сайт по миру Наследника Империи, где мы будем выкладывать наше творчество. И там же я выложу "Чёрного Ронина" хоть он и не относиться к фэнтези миру Наследника..
«Не знаю, сколько раз меня списывали со счетов и объявляли мертвым. Наверное, когда это начинается с самого детства, как-то перестаешь обращать внимание. Так что тут… ничего нового», — размышлял черный ронин, поднимаясь на эшафот.
На площади стоял неистовый ор. Отовсюду раздавались голоса, крик, смех и порождали смятение. Толпа ревела и бесновалась, все были возбуждены до предела. Пахло потом, от кого-то нестерпимо несло перегаром. Гул не стихал. Попадались и те, кто постоянно махал руками, указывая в центр, куда и так были устремлены взгляды всех собравшихся.
Деревянные ступени зловеще скрипели под ногами ронина. Он был весь изранен. Из-под покореженных и местами рваных доспехов черного цвета у него сочилась густая кровь. Плечо и бедро были туго перевязаны самодельными жгутами из тряпья. Казалось, этот человек пережил не одну сотню страшных сражений. Но даже едва держась на своих двоих, будучи на пороге смерти, он сохранял невозмутимый вид и, прихрамывая, шел лишь с угрюмо опущенной головой. Его уже ждала веревка, свисающая с балки и завязанная в петлю. Через ее кольцо виднелся красный круг заходящего солнца. Затем на помост поднялся еще один человек. Это был коренастый мужчина с неряшливым брюхом и кожаной маской на все лицо — палач. Ронина подвели к деревянному люку в полу и со скрипом затянули петлю на его шее. Откуда-то снизу донесся голос капитана местной стражи. Зачитывали лживые обвинения и его смертный вердикт…
Приговоренный наконец поднял голову, и его темно-карие глаза злобно сверкнули. В багровых лучах заката он наблюдал за толпой. Люди заполонили почти всю площадь. Беглым взглядом он заметил бедных крестьянских стариков и детей, одетых в лохмотья, и богачей, красующихся изящными шелками. Здесь собралось полгорода, чтобы посмотреть, как его вздернут. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, но от этого веревка лишь больней натирала запястья: руки были связаны за спиной.
Толпа заревела больше прежнего. Они стали кидать камни в еле живого воина. Один из булыжников, который бросила маленькая девочка, рассек ему бровь. Это была тупая людская злоба. Миллионы лет эволюции создали из них разумных существ, но внутри они были все теми же животными. И их лица, искаженные ужасными гримасами, это подтверждали. Каждый жаждал его крови. Кто-то даже пытался прорваться через стражников на эшафот и лично ударить приговоренного.
«Как грустно и очень обычно все вышло, — мрачно задумался человек в черном. — Они величают меня исчадьем ада, казнят без суда, мыча, как стадо, а ведь недавно я спас им всем жизнь, и вот она благодарность… Когда-то мне предрекали путь героя, славу великого воина, однако у судьбы-злодейки были другие планы, и я стал ронином. Мой мир уже давно сошел с оси, и я в нем всего лишь изгой, реликт забытых времен. Забавно, я слышу, как кто-то из толпы называет меня убийцей, — мягко сказано, друзья, очень мягко. Однако где-то по дороге я оступился, расслабился, притупил свой клинок или даже совершил худшее из всех преступлений — стал цивилизованным…»
Его размышления резко прервались. Кто-то дал палачу отмашку, и тот дернул за рубильник. Пол в ногах мужчины провалился, остро затянулась петля вокруг шеи, и он принялся болтаться в воздухе из стороны в сторону, судорожно задергавшись, как рыба, выброшенная на берег. А затем… Холодная и жуткая темнота накрыла его глаза, и веки, словно налитые свинцом, сомкнулись. Шум и крик людей постепенно стихли, превратившись в далекий отголосок из бездны. «Вот и конец. Выхода нет, как и надежды, — успел подумать ронин. — Нет будущего». И в его быстро гаснущем сознании пронеслась… нет, не целая жизнь, а лишь события прошедшей недели.
И та злополучная ночь, с которой все началось…