Кан и Кахир одновременно ударили себя в грудь и оба удалились выполнять его приказы, остальные же орки тем временим постепенно расходились обратно по своим домам. А Гадо медленно, но, верно, заковылял к Рёскве. Она тут же сорвалась с крыльца, уже хотела подсобить своему мужу дойти и что-то сказать, но тот моментально прервал её на полуслове выставив руку и даже не позволил оказать себе помощь. Он переступил порог сохраняя мрачное молчание, однако продолжая слышать режущий слух плачь младенца, Гадо всё же невольно произнёс:
— Ради духов, утихомирь уже наконец-то это злосчастное дитя!
Рёсква в расстроенных чувствах послушно отошла в сторону и продолжила нежно укачивать своего ребёнка. Гадо же устало плюхнулся в кресло возле зажжённой печи, накинул на плечи, покрытые каплями пота, свою накидку и сразу скривился от дикой боли. Казалось, нога чудовищно разрывалась, точно угодив в пасть медведя. Опустив глаза в пол, он увидел, как под сапогом уже набежала густая лужица. Потуже затянув жгуты, кровотечение слегка остановилось, а затем стих и досаждающий крик младенца. И тут он услышал…
— Оказывается он просто хотел есть.
Гадо резко поднял взгляд и увидел, как Рёсква, приоткрыв платье, кормила этого ребёнка своей грудью. От такой картины, лицо Гадо перекосилось ещё сильней чем от тяжёлого ранения. Его непроизвольно замутило, от самого факта, что губы подобного мерзкого детёныша касаются интимной части его жены. Не желая больше наблюдать, он поспешил удалиться к кухне. Где возле стола находилась огромная бадья с холодной водой. Орк начал быстро смывать всю запёкшеюся кровь с лица, но заметив, как на ладонях остаётся некая белёсая желеобразная жидкость он ненадолго замер и всмотрелся в отражение потемневшей воды. И тут он наконец-то понял отчего в его правом глазе стояла сплошная тьма…
От середины брови и до края скулы его лицо рассекал глубокий порез, а сам глаз полностью вытек, оставив только чёрную, пустующую глазницу, с разодранными свисающими кусочками кожи, которые ещё недавно можно было назвать веками. Гадо тяжело выдохнул, ему хотелось отвести взгляд, отказать верить в произошедшее, однако он стойко продолжал всматриваться в собственное искалеченное отражение и едва слышно лишь произнёс:
— Что ж, придётся с этим как-то свыкнуться…
— Гадо, смотри!
Вождь оглянулся на свою жену. Рёсква уже закончила кормления ребёнка и положив его на стол принялась пеленать, однако расправив кулёк ткани, в которую тот был завёрнут, она с удивлением поняла, что это была некая одежда, хоть и крайне причудливая. Подойдя ближе, Гадо с неменьшим удивлением ощупал ткань. Она была мягкая, весьма лёгкая и имела ярко алый цвет, а покрой говорил о том, что эта была какая-то накидка или же плащ.
— Это не всё, в его люльке я также нашла ещё один любопытный предмет…
С такими словами Рёсква протянула своему мужу, небольшие кожаные ножны. Гадо всё также ничего не понимая взял эти ножны и вытащил из них, короткий клинок. Нахмурившись, он заметил, что его рукоять была совсем уж маленькая, три пальца орка едва-едва могли его обхватить, а само лезвие могло сравниться разве что с кухонным прибором, но никак не с оружием, принятым в их народе.
— Что бы это всё могло значить, Гадо? Духи направили меня к нему, но откуда же мог появиться он сам?
— Я не знаю, — на что женщина коротко кивнула и уже хотела унести младенца спать, как вдруг Гадо внезапно положил на её плечо ладонь и произнёс: — Рёсква, он не заменит нашего ребёнка. Можешь любить это дитя, кормить, растить и заботиться, но запомни раз и навсегда самое главное: я никогда не назову его собственным сыном.
Слова мужа прозвучали как скрежет холодной стали, отчего Рёсква с хмурым видом взяла своего ребёнка, ласкова прижала его к груди и отвела взгляд в сторону.
— Я тебя поняла, — наконец глухо ответила она. — И всё же, какое мы теперь дадим ему имя?
— Хм, всё племя, как и шаман уже успели окрестить его проклятым. Что ж, быть может это и впрямь так, раз стоило ему только появиться, как я уже потерял собственный глаз и лишился лучшего друга, — всё с той же холодной сталью в полу-зрячем взгляде, Гадо предельно сурово рассмотрел малыша в её руках. — Так пусть же, само имя станет ему клеймом. Отныне мы будем называть его… Сет.
Пояснение для читателей:
Битву саму я решил не выкладывать дабы заинтриговать и склонить в своё время к прочтению книги.
(Сет на орочем языке, означает Проклятый)