Пронзительным рассказом, услышанным в поезде, поделилась Эмма Петровна Ожиганова из поселка Советский Новосибирской области. Эмма Петровна сама - дитя войны, и оказалось так, что ее случайная попутчица Нина Николаевна Усольцева тоже хорошо помнит военное время...
«Под стук колес хорошо мечтается и легко можно рассказать о себе попутчику порой самое сокровенное (наверное, потому, что больше не придется с ним встретиться).
Душная июньская ночь. Не спится. Разговорились. Вот что рассказала мне Нина Николаевна.
- Родилась я в Солодчах. Село большое – районный центр, расположено недалеко от железной дороги. До Сталинграда – сто километров.
И до войны это было красивейшее место на земле. Весной – белокипенные сады вишен, яблонь, груш. Сразу за околицей начинался лес, а дом наш стоял на берегу речки Иловли – чистая, холодная вода, желто-белый песочек на дне, и по прибрежным заводям – лилии с кувшинками…
Только с началом войны все это порушили фашисты. Здесь была прифронтовая полоса – немцы не дошли семьдесят километров. Село часто бомбили. В Солодчах находились наши войска и несколько госпиталей. В садах и оврагах было замаскировано много военной техники.
Когда на фронт забрали папу и дядю, мне было три года. Мы, две семьи (тетя с двумя детьми и мама с нами тремя), перешли жить к бабушке Прасковье Степановне. Тетя работала дояркой, а маме пришлось сесть за руль трактора. Пока они были на работе, за нами присматривала бабушка.
Однажды она покормила нас обедом и велела никуда из дома не выходить, потому что обычно в эти часы немцы бомбили. И начался налет, сильнее обычного. Гул самолетов, взрывы снарядов! Бабушка похватала нас – и бегом в бомбоубежище. А самого маленького, Витюшку, мы забыли! Он от страха забился под кровать.
Когда налет окончился, про Витюшку вспомнили, прибежали, вытащили из-под кровати, а он весь зареванный… и молчит. Бабушка взяла его на руки, стала успокаивать. Только хотела умыть – на пороге показалась тетя и как закричит: «Мама, Настя сгорела!» Бедная бабушка так и повалилась на кровать…
Когда мы повзрослели, она рассказала нам, что в тот день от взрыва снарядов загорелся трактор, на котором мама работала в поле. Она почти вся сгорела. Ее схоронили, нам не показали… Вспоминаю тот день, как страшный сон.
Хорошо помню, как стало подходить подкрепление. Бабушка объяснила нам, что это была Сибирская дивизия. Нас, вечно голодных, босых, солдаты очень жалели: плача, брали нас на руки, отдавали свои сухари и сахар.
Мы, дети войны, питались фруктами, ягодами да зеленью из леса. Хлеба не видели, сладостей тоже. Босиком бегали все лето, только пятки сверкали. Взрослые в поле – и мы тоже: зарабатывали себе на книги и тетради. Помогали колхозу собирать урожай, пололи. Находили время и для игр. Но это было потом, когда крепко досталось немцам и их погнали от Сталинграда.
Вернулся по ранению отец. Рассказывал, что служил в похоронной роте: работал на труповозке. Целые горы убитых вывозить приходилось. Рассказывал: «Подчас не понять, где свои, где немцы…»
Хорошо мне запомнился день окончания войны, День Победы. Тогда народ собрался на площади: кто плачет, кто смеется, и всеобщему ликованию не было границ!
А Витюшку в сорок восьмом возили в Сталинград, к профессору. Профессор проверил и сказал, что слух у мальчика нормальный и заговорить он сможет, но только от большого потрясения. Той же весной отец принес с поля, где работал, в подарок сыну маленького зайчонка. Витюшка очень обрадовался. А тут вернулась с работы мачеха и нечаянно наступила на зайчонка. Витя увидел это и как закричит: «Зачем ты зайца задавила?!» Вот так и заговорил.
Я выросла. Родные помогли мне получить образование. Окончила институт и получила направление на работу в Сибирь. Там и живу до сих пор… В последние годы езжу на малую родину редко: со здоровьем не совсем ладно. Не дай Бог никому пережить ужасы войны!
Помолчали. Далеко впереди тлела алая заря. Показались огни: поезд подходил к станции. Проводник объявил: «Солодчи!»