В какой-то момент нашу кафедру (речь идет о строительном институте, моем последнем месте работы в "системе образования") решили переименовать. Стала она называться кафедрой гуманитарных и естественно-научных дисциплин. Сокращенно - ГиЕНД. Ну а мы, конечно, стали называть ее кафедрой гиен-дисциплин, дисциплинарных гиен или просто - гиен.
Название часто соответствует содержанию. Так было и в нашем случае. Студентов с каждым годом становилось все меньше, зарплата, как это называется у математиков, стремилась к нулю, нагрузка тоже (это вот нас не могло не радовать), и мы вынуждены были, подобно своим звериным тезкам, бродить где попало в поисках "легкой добычи". Тем не менее, большинство из нас не бедствовало. Мы просто набрали учеников, и начали заниматься частными уроками, а в институт приходили пообщаться, по старой памяти. Ученики - существа с сумеречной, а то и ночной активностью (по крайней мере, большинство из них), и в первой половине дня заняться нам было особенно и нечем. Мы с Мишкой (нашим математиком и завхозом) не скучали. Поскольку институт был ближе к окраине города, чем наши дома, мы перенесли лыжи в Мишкину каморку, и стали отправляться в походы прямо оттуда. Уходили с утра, а возвращались как раз к началу своего рабочего дня, часам к четырем-пяти, когда появлялись первые ученики.
Одной из задач лыжных походов было как можно сильнее устать. Если этого не сделать, то заниматься частными уроками было уж слишком противно. В голову лезли всякие мысли о ненормальности того, что кандидат наук должен репетиторствовать со школьниками, об обществе, которое допускает эту ситуацию и воспринимает ее как нормальную и т.д. Ну а если вымотаться как следует, то все эти мысли в голову уже не лезли, нужно было стремиться только к одному - не заснуть во время урока. Поэтому в лыжный поход мы старались отправиться пораньше, сходить куда-нибудь далеко, и желательно - по трудной дороге. Беда была только в том, что таких мест вокруг было не очень-то много, а ходить дважды подряд в одном направлении становилось скучным. Однажды наш инженер-программист увидел где-то в местных новостях (он целый день лазил по разным новостным пабликам, поскольку работы у него не было так же, как и у нас) сюжет о том, что на одном из озер-стариц, на противоположной стороне Оки, происходит замор рыбы. Мы и решили сходить туда, посмотреть. Напрямик было дотуда километров двенадцать, однако напрямик не особенно пройдешь, поскольку Ока у нас только в самые суровые зимы замерзает полностью, обычно же остаются полыньи, обходить которые довольно утомительно, да и опасно. Одним словом, маршрут подходил по всем статьям.
Перейти Оку и добраться до озера нам удалось без всяких происшествий. И то сказать, не первый раз уже ехали на лыжах через реку, все полыньи изучили. А вот дальше началось самое интересное. Озеро, где происходили события, огромное - около 10 км длиной. В какое место этого озера нужно попасть - мы, естественно, не знали. Вышли примерно к середине, осмотрелись. Белый лед, белый снег, серое небо, по берегам кое-где серый бурьян. Больше ничего. Направо нам или налево? Вижу - летит ворона. За ней - еще одна, и еще.
- Пошли-ка за ними! - говорю Мишке. Они-то уж точно знают, куда нам надо.
Пошли. И точно - не прошли и трех километров, как наткнулись на несколько обширных прорубей со следами промысла местных жителей. Живой рыбы уже не осталось, местных жителей тоже. Проруби частично затянуло ледком, сантиметра 2-3 толщиной. В этот ледок вмерзли уклейки, плотвички, единично - густерки и красноперки с ладошку длиной. И такие же плавают в еще не замерзшей воде. Вороний пир идет вокруг, но вяло уже - наелись птицы, и запас наверняка сделали.
Что интересно - метрах в 50-70 сидят рыбаки, ловят на удочку, и даже кое-что поймали. Такое я видел впервые. До этого мне казалось, что если уж начался зимний замор, то он по всему водоему должен быть. А тут рядом с тем местом, где он был, рыба питаться продолжает, стало быть, чувствует себя нормально. А почему же та рыба, что пострадала от замора, если он был настолько локальным, просто не ушла в сторону на те же 50-70 метров, а так и погибла на месте? Я и тогда не мог на этот вопрос ответить, не понимаю и сейчас.
Выбрался я на этот тонкий ледок (на лыжах можно, они даже на тонком льду не проваливаются, тем более, вес у меня раза в полтора меньше Мишкиного), лыжной палкой несколько рыбешек поддел, рассмотрел. Совершенно свежие еще. Принялся тогда дальше их палкой из проруби выбрасывать. Мишка пакет подставляет, когда промахнется, а когда и поймает прямо в пакет. Рыбаки ошалевшими глазами на это смотрят. Вороны тоже дивятся, должно быть, таких трюков не видели. Ну да они не в обиде, мы им большую часть оставили, да еще на лед вытащили, чтоб есть поудобней было.
Сложили мы "улов" в рюкзаки, да и пошли понемногу домой, в институт. Мишка и говорит:
- Не зря все же нас называют - кафедра Гиен. Я видел по телевизору, как гиены в Африке падаль находят. Они за стервятниками следят, и бегут туда, куда те полетели. Там всегда самую свежую падаль можно найти.