За три года ведения специальной военной операции в Алтайский край удалось вернуть более 40 бойцов, оказавшихся в плену ВСУ. При этом более половины освобожденных военнопленных из этого числа были возвращены на родину в 2025 году. Вместе с тем порядка 15 бойцов из региона до сих пор находятся в стане противника и ждут своей очереди на обмен, рассказал журналистам уполномоченный по правам человека в регионе Антон Васильев.
По словам алтайского омбудсмена, в 2025 году в его приемную от граждан поступило порядка 300 обращений о помощи в розыске военнослужащих, без вести пропавших в зоне СВО. На данный момент можно сказать, что примерно 15 бойцов официально числятся в плену, точные данные по итогам года будут известны позже. За этот год удалось освободить более 20 пленных жителей Алтайского края, а за все время - свыше 40.
Антон Васильев, уполномоченный по правам человека в Алтайском крае:Крайне сложно пока работу по поиску пропавших назвать эффективной, судя по ответам, которые мы получаем от Минобороны. Если 10 % от всех обращений имеют результат - это уже хорошо. Объем работы невероятный. Речь идет о поисковых мероприятиях специализированных рот. Чаще всего тела находят вне зоны досягаемости – в полосах, где либо ведутся бои, либо туда нет доступа. При этом методы СВО таковы, что приходится собирать даже не останки, а биологический материал, который пересылается в специализированные учреждения, производится сличение с родственниками, если результат есть, его отправляют семье. Однако огромное количество биоматериала просто не удается идентифицировать. Проблема могла бы быть решена, если бы в Минобороны снимали генетический профиль каждого военнослужащего перед тем, как отправить его в зону спецоперации, это бы сильно упростило задачу. Но пока такой возможности нет. Поэтому пока хвалиться в этой части работы особо нечем.
Васильев также обратил внимание, что сегодня закон позволяет сокращать сроки по поиску без вести пропавших. Войсковая часть может по истечении года обратиться в суд с требованием признать безвестно пропавшим или умершим и исключить бойца из своего состава. Родственники перестают получать выплаты, а поиски останавливаются. «Задача уполномоченного, в том числе помочь родственникам военнослужащего добиться того, чтобы его поиски продолжались», – поделился омбудсмен.
По словам уполномоченного, также приходится вмешиваться в ситуации, когда военнослужащего признают самовольно оставившим часть. За весь цикл ведения работ в этом направлении около сотни бойцов из Алтайского края были отнесены к данной категории. При этом после вмешательства правозащитников было установлено, что примерно треть из них на самом деле отправились на боевое задание и пропали без вести. Их несправедливо записали в дезертиры, в связи с чем семьи перестали получать выплаты, а сам военнослужащий помимо прочего понес репутационные издержки, отметил Васильев. Благодаря работе института уполномоченного в регионе такие ситуации также удается разрешать в пользу бойцов и их семей. «И самое важное, что после того, как статус меняется на «пропавший без вести», их начинают искать в прифронтовой и фронтовой территории, и бывает так, что они оказываются живы», – заявил Антон Васильев.
Он также рассказал, что важной работой в этом направлении является обеспечение участникам спецоперации, особенно тем, кто оказался в плену, длительной реабилитации, которой ранее практически не предоставляли. «После короткого пребывания с родными вернувшихся из плена почти сразу отправляли в зону болевых действий. То есть они не успевали восстановиться психологически, и снова оказывались на передовой. Сейчас нам удалось прийти к тому, что в течение длительного срока им предоставляется квалифицированная помощь, и это не три недели, и не месяц. Чтобы восстановиться в должной мере, необходим гораздо более длительный срок», – считает омбудсмен.
Васильев также выразил мнение, что вернувшиеся из плена солдаты не должны испытывать давление со стороны командования или сослуживцев. «Мы проходили это после окончания Великой Отечественной войны, когда огромное количество людей были репрессированы или сосланы, считались предателями, только потому что какое-то время провели в немецких лагерях. Это был крайне негативный опыт для нашей страны, и мы ни в коем случае не должны к нему вернуться. Только те, кто там оказался, знают, через что им пришлось пройти. Минобороны в каждом отдельном случае устанавливает, при каких обстоятельствах человек оказался в плену, был ли он в разработке у спецслужб и т. д. Большая часть пленных оказывается в руках противника в бессознательном состоянии, многие ранены, в беспамятстве. Если будет установлено, что человек сдался добровольно, за это у нас предусмотрена уголовная ответственность. Но если государство установит, что боец ни в чем не виноват, что он чист перед своей страной, почему у командиров или сослуживцев должны возникать к нему какие-то претензии? Я считаю, что так быть не должно», – заключил Васильев.