*МАРТА *

Дуньку из деревни вывезти можно, деревню из Дуньки никогда.

Сколько Марта не старалась вывезти эту самую деревню из Проши, не получалось ничего, совсем ничего.

Марта жила в Питере много лет. Жила одна, работа, увы, не позволила создать семью. В большой квартире на Лиговском ей было одиноко. Вечерами никто не ждал. Кот состарился и от этого было совсем грустно. Марта поехала в очередной раз к сестре с деревню и уговорила её разрешить племяннице уехать с ней: в деревне, мол, нечего ждать, а там она её и выучить и устроит. Мать думала долго: и хозяйство со скотиной, и на сносях она опять, младшие ещё в школу не ходят и няньку в виде Проши ей терять совсем не хотелось, но всё же Марта настояла.

Проша собралась быстро, из вещей были только старые джинсы и свитер с курткой, пара футболок и старая игрушка, которую Марта привозила ей в детстве. Проше было 17, внешностью она не блистала, настоящее имя её было Полина, но с рождения мать звала её Прошей, ну и прицепилось так, что даже тетради школьные были подписаны - Серовой Проши.

В Питере Проше было тяжело, шумно, слишком ярко, светло, цветасто. Что уж говорить о её чувствах, когда из серого, но такого цветного для Проши Питера, Марта переехала с ней в Москву.

Проша уставала от суеты и беготни людей, все куда-то спешили, бежали, торопились. Времени в Москве не было, город никогда не спал, и только их тихий дворик в центре города, спрятанный в глубине проспекта, давал немного душевного уюта. Проша часто сидела на улице с Пуней и плакала. Она не хотела домой в деревню, но и тут ей было невыносимо тяжело.

Марта старалась для Проши. Но как дорого она бы её не одевала, Проша всегда выглядела так, будто эти вещи она у кого-то украла. Не умела себя приподнести. Марта водила её в разные компании, в театры, на выставки, но чем старше становилась Проша, тем тяжелее ей было. Она никак не могла запомнить, что нет слова "ложить", что нужно "отвезти", а не "свезти", что она "ИЗ Питера", а не "С Питера".

На мероприятиях Проша всё чаще стала молчать, а потом и вовсе перестала ходить туда .

Марта старела. Проша боялась оставлять её одну. Однажды Марта призналась Проше, что сожалеет о том, что ей не хватило ни умений доктора Хиггинса из произведения Бернарда Шоу, ни напористости Булгаковского доктора Преображенского.

Проша не обиделась. Да и Марта не хотела её обидеть, а лишний раз поняла, что она так и не прочитала эти книги.

Вечерело. Проша накрывает на стол. Скоро придёт с работы её муж, с которым они сбежали от его мамы к Марте. Из комнаты младший брат Проши вывозит коляску с Мартой, та смеётся и говорит, что слова "ложить" нет. Всё продолжается. Но всё в той же обстановке любви и заботы друг о друге.