Вьюжило, сносило с ног, форточки хлопали, продрогшие воробьи жались поближе друг к дружке.
Пурга скреблась и ухала ставнями за стенами крохотного старенького домика из красного кирпича, всеми силами стараясь пробраться внутрь через рассохшиеся половицы, многочисленные щели и трещины.
Маттео поднес руки к огню. Согреться бы в этом холодном убежище. Кашель. Измождающий, но и с ним постепенно свыкаешься, так устроена жизнь.
В теплом свитере, поправляя на шее теплый шарф, Маттео неспешно поглаживал фаянсовую поверхность небольшой кружки с целебным горячим напитком, который приготовила для него Анна.
Душистые веточки настоялись, отдав напитку свой бесподобный вкус, жгучий и терпкий. Аромат походил на запах сандала, пожухлых осенней травы и листьев. Старик улыбнулся, и в слезящихся полувидящих глазах заиграли бликами огоньки, а сеточка морщин стала ещё гуще на тонкой как пергамент коже.
Маттео жил в этой сторожке один с тех пор как Берта умерла, прожили душа в душу пятьдесят с лишним лет.
Старик вздохнул.
— Разревелась нынче вьюга, рассвирепела, не отдает свое, расскрипелась как мои колени перед потеплением, - дедушка с усилием встал и сделал шаг к двери.
— Пора б уже и честь знать, март на носу, а все никак не сдается, все метёт не переставая.
Надо бы ставни подвязать, а то улетят и унесут и его, и домик на себе как крылья большой и невиданной птицы.
Крыльцо. И теплое, мягкое что-то.
Едва подающее звуки, похожие на тихий шепот.
Сначала дедушка подумал, что это замерзающий лебедь, хотя откуда тут быть лебедю.
Сторожка стояла на самом краю леса. Вряд ли эти края привлекали охотников, кто мог подстрелить такое прекрасное создание.
Тогда как же.
Оно смотрело огромными голубыми глазами на Маттео. И не говоря ни слова...говорило.
Странно, но дедушка слышал и понимал мысли существа. Скорее не мысли, нет. Состояние.
Бесконечный поток любви и благодарности.
Не медля более ни минуты, занёс коченеющего крылатого малыша к себе в дом.
Весь белый, как лунь, покрытый налипшей шапкой из снежинок в домашнем освещении ангел расправил свои серебристые крылья и молча придвинулся поближе к дедушке Маттео.
Все так же беззвучно, на уровне мысли он отвечал Маттео на его немногочисленные вопросы.
— Я очень устал. И задремал.
— Так ангелы же...не спят.
— В какой-то момент, Маттео, ангелы тоже устают..и становятся ближе к людям. Мне отогреться бы, попить чаю, большего и желать не смею.
— Разумеется, уж чего-чего, а чаю у меня много, — дедушка улыбался одними глазами, и радость не сходила с его лица. Берта в бытность свою заготовила пол-погреба иван-чая, а соцработница Анна, чьим подшефным являлся Маттео вот уж как лет пять, регулярно угощала его целебными травками, особенно когда он, вот как сейчас, бывало, расхворается.
И это всегда помогает, снимает хворь как по волшебству. Лечит. Чего и желать-то старику на склоне лет. Участия, внимания и травяного чая.
— Да ты садись-то, садись.
Старик придвинул ближе большой табурет и, укрыв ангела теплым пледом, подал ему кружку с настоянными целебными веточками.
— Говоришь, чем ближе к людям, тем, стало быть, больше ощущаешь себя человеком?
Ангел смотрел на пляску огня в камине, молча кивал и продолжал отвечать старику на уровне мыслей.
Оказалось, не так уж и просто быть ангелом. Габриэль уснул за разговором, а старик отнес его на кресло, удивляясь насколько легок и невесом тот был, и укрыл, спящего, одеялом, пусть мирно спит до утра в тепле, тишине и покое, и, наконец-то отдыхает. А он, Маттео, посторожит его сон.
А там посмотрим как пойдет. Как говорится, новый день - новая пища. Утро вечера мудренее.
#Небесный_патруль_per_aspera_ad_astra